Голодные игры_ Из пепла

… сказать Питу правду. - Если хочешь, мы можем заняться этим… как его… сексом, - брякаю с перепуга я, запоздало соображаю, что несу что-то не то. Видели бы вы лицо Пита. На самом деле, его не так легко прошибить, но, кажется, на этот раз мне с лёгкостью удаётся это сделать. - Что?! – обескураженно переспрашивает он, явно отказываясь верить моим словам. - Сексом, - уже не так уверенно повторяю я, с трудом произнося ЭТО слово. На всякий случай пытаюсь оправдать своё нетривиальное предложение. – Ты же сам говорил, что… мужчина. А вам мужчинам, это надо. Ну и уж коль мы живём вместе, то было бы логично… Господи! Что я несу?! - Нет. Не логично. - Сухо отвечает он. Разворачивается. И уходит из кухни, оставив меня в полном недоумении. *** Этой ночью я долго не могу заснуть. Мы с Питом лежим в одной постели, но мне, почему-то кажется, что между нами пропасть. Пит спит со своей стороны кровати, я – со своей. Не соприкасаются даже наши руки. Признаться, я в полном недоумении. Раньше мне казалось, что все парни с радостью соглашается на ЭТО. Но Пит в очередной раз доказал, что он - не «все». Сказать, что мне стыдно за своё предложение – значит, не сказать ничего. Какая же я всё-таки неуклюжая во всём, что касается личных отношений! - Да, Китнисс Эвердин… Тебе проще «зажечь» революцию, чем Пита, - невесело усмехаюсь я. Только мне начинает казаться, что у нас всё хорошо, как, бац, и происходит что-то непредвиденное. И каждый раз в этом «непредвиденном» виновата я сама. Но что происходит с Питом? Почему он так болезненно среагировал на моё предложение? Ничего не понимаю…. Абсолютно ничего. *** Китнисс с самого раннего утра ушла на охоту. Признаться, я рад этому. Потому что меньше всего я сейчас хочу её видеть. Вымешиваю тесто для пирога. Сам того не замечаю с такой силой мутужу тесто, что его впору вновь ставить подниматься. Лепёшка, а не пирог. Чувствую себя последним дураком. Наивным и глупым. До вчерашнего вечера я искренне считал, что отношения Китнисс с Гейлом никогда не заходили дальше пары незначительных поцелуев. Что моя Китнисс всё ещё девушка, а не женщина. Но, видимо, я ошибся. И сильно. Девушка, которая сама предлагает заняться с ней сексом, более чем вероятно уже прекрасно знает, что это такое. Ревность, ярость и бессилие просто уничтожают меня изнутри. -… было бы логично… Нет! Нет ничего логичного в том, что ты принадлежала другому мужчине! Ну, всё, теперь тесто точно надо ставить подниматься заново, потому что благодаря моим ударам, оно больше походит на блин. Разумом я понимаю, что не имею права предъявлять Китнисс никаких претензий. В конечном итоге, кто я ей был, да и кто есть сейчас? Друг? Напарник? Трибут? Сосед? Земляк? Жених? Но сердцем… Никогда не думал, что однажды я начну её так ненавидеть. Причём даже без охмора. Слышу звук открывающейся входной двери. На пороге Китнисс. Вид смущённый и виноватый. - Я тебе ягоды для пирога принесла. Ставит на стол жестянку, полную моих любимых ягод. - Спасибо. Отворачиваюсь. Ничего не могу с собой поделать. Не могу и не хочу её ни видеть, ни слышать. - Пит, я насчёт вчерашнего, - её голос звучит нерешительно. – Извини, я сглупила. Просто Хэймитч сказал, что я над тобой издеваюсь… Ты молодой парень. Тебе нужен… Поворачиваюсь. - Да, Китнисс. Мне действительно много чего нужно, - понимаю, что мой голос звучит жёстко, но по-другому просто не получается. – Но, боюсь, ты не в состоянии мне этого дать. - Если ты насчёт этого…ну… того… Странное ощущение. Для опытной в любовных делах девицы слово «секс» даётся Китнисс явно с трудом. - Секса? – услужливо подсказываю я. – Нет, Китнисс. Я не об этом. - Тогда о чём? – заметно, что она в недоумении. - О любви и верности, - с невесёлой усмешкой честно отвечаю я. – К сожалению, это именно то, чего ты мне точно уже никогда не сможешь дать. Вчера вечером я в этом убедился воочию. Я знаю, что не имею никакого морального права предъявлять Китнисс претензии. Ведь, по сути, я ей никто. Но с другой стороны, и сил изображать, что я счастлив и что мне всё равно, что она была с другим – у меня тоже нет. Так что получите и распишитесь, Китнисс Эвердин. В конце концов, у меня тоже есть мужское достоинство.