Телефон доверия

      Наверное, всё так бы и тянулось дальше: Чимин бы не понимал, что от него хотят, а Хосок не старался бы навязывать младшему свои чувства и постепенно бы прекратил общение, чтобы не доставлять ни себе, ни мальчишке проблем. Но в их жизнь вмешивается всего лишь одна случайность или, может быть, сама судьба, что подталкивает их друг к другу. Порой ведь нужно всего лишь небольшое событие, чтобы понять, насколько важен и нужен человек, насколько зависим от него, насколько жизнь без него кажется серой, тусклой и невыносимой.       Хосок постепенно возвращается в прежнюю компанию, восстанавливает полузабытые контакты и снова общается с друзьями. Но теперь уже ему как-то легче, нет этого неуместного желания сбежать ото всех, спрятаться в собственной раковине и скулить в углу. Ему дышится легче, у него улыбка уже не такая натянутая, а в глазах даже можно прочесть некую радость, причём искреннюю вполне. А всё лишь потому, что теперь у него есть Чиминни, с которым он может поделиться всем, он у него и за друга, и за священника, что отпускает все грехи и проводит исповеди. Теперь ему просто есть кому высказаться, с кем поделиться переживаниями и радостями, теперь Чону не так одиноко и не так скучно, у него есть человек, который разделяет с ним его настроение, его увлечения и его тараканы полностью. Это Хоупу придаёт сил и любви к жизни.       На дворе стоит середина декабря, и скоро уже канун Рождества. Хосок думал провести его с родителями, съездить к ним, проведать их, но, к сожалению, такой возможности не предоставляется, пусть он и отчаянно этого хочет. Но завал в учёбе и работа всё же не отпускают его на столь долгожданные каникулы. Его немного мучает совесть, однако сейчас он хотя бы может позвонить родителям, отец, кажется, на него уже не так злится, а мать и до этого не была на него зла. Он обещается обязательно приехать и поговорить, обсудить всё лично в спокойной обстановке, просит их не обижаться на него такого, и те вроде бы уже смирились с положением дел. Так что, можно сказать, жизнь налаживается постепенно.       До Рождества осталось буквально дней пять, сейчас выходные, и поэтому компания, с которой общается Хоуп в академии, решает устроить небольшую вечеринку в честь предстоящих праздников, поскольку они все разъедутся по домам на время каникул. Хосок жалеет, что и сам не может поехать к родным, но у него есть дела, которые нужно ещё сделать. Да и стоит ещё раз всё обдумать, решить, как объяснить родителям, что это его жизнь, и он хочет сделать всё так, как именно он считает нужным, быть тем, кем является, а не тем, кем его заставляют быть. Так что поездка пока что откладывается на неопределённый срок, но уверенность, что он поговорит обстоятельно с отцом и матерью, всё же есть.       Друзья устраивают вечеринку с размахом, хоть они и думали просто посидеть недолго, отметив все будущие праздники и Новый Год в том числе. В квартире стоит шум и гам, алкоголь поднимает настроение, а музыка грохочет на всю катушку. Чон даже забывает, что вообще-то он обещал кое-что одному важному человеку.       Чимин прекрасно помнит, что они с Хосоком договаривались встретиться у того дома и провести вечер вместе. Это уже стало обыденностью и какой-то маленькой традицией, что по выходным они смотрят фильм, заедая его липким попкорном и запивая газировкой. У мальчишки даже ключи появились от квартирки Чона, которые старший торжественно вручил ему несколько недель назад, говоря, что он может прийти к нему в любое время дня и ночи. Да и вообще, что он будет лишь рад появлению Пака на пороге своего дома. Младший тогда отчаянно кусал губы и тушевался, пытаясь откреститься, что ему не сложно дождаться хёна, но Хосок был непреклонен. Он добровольно сделал дубликаты и отдал их Мину, теперь уже полностью вверяя ему не только свои секреты, но и дом пополам с жизнью.       Поэтому сейчас, ожидая прихода старшего, Чиминни мается и не знает, чем себя занять. Он уже успел приготовить ужин, постарался даже немного прибраться в квартире, прекрасно понимая, что Хосоку сложновато следить за всем, поскольку тот и работает, и учится, и старается не вылететь из академии, что он порой приходит уставший, хоть и не особо показывая это, и даже находит время на Минни, уделяя ему по максимуму своего внимания. Мальчишка беспокоится о старшем, надеясь, что с тем ничего не случилось, и слоняется по квартире из угла в угол, обдумывая, где же Чон мог так задержаться.       А Хоуп правда подзабыл об этой их встрече из-за количества долгов в академии: всю неделю до этого парень разве что только не ночевал в стенах родной альма-матер, досдавал зачёты и экзамен, бегал с подписанными и неподписанными документами из кабинета в кабинет, чтобы хоть как-то отсрочить своё отчисление. В конце концов, бюрократия под таким напором сдалась, и декан подписал несчастное заявление на продление сессии. Так что Хосок теперь был счастлив и мог порадоваться отсрочке своей смерти в кругу одногруппников.       На часах давно уже девять вечера, и Чимин абсолютно не знает, что ему делать: вроде бы, с одной стороны, Чон не маленький мальчик и вполне имеет право приходить домой во сколько угодно, но с другой стороны – Пак слишком беспокоится за него, а не случилось ли что-то непоправимое, а не стало ли ему где-нибудь плохо, а не попал ли он снова в больницу? Мальчишка не знает, куда бежать и кому звонить, чтобы найти потерявшегося внезапно Хосока, поскольку тот на звонки не отвечает. Младший уже около часа, если не больше, названивает ему на сотовый, пытаясь добиться хоть какой-нибудь реакции.       А Хосок просто не слышит за громкой музыкой и смехом ни вибрации телефона, ни его мелодии, которой он разрывается всё это время. Поэтому для него становится неожиданностью, когда он видит количество пропущенных звонков уже ближе к одиннадцати часам вечера, решая проверить телефон. Он не может понять, что такого произошло, что Чиминни звонил ему столько раз, поэтому он извиняется перед друзьями и выходит на площадку, где музыку не так слышно, чтобы перезвонить. Парень по памяти даже может назвать этот номер, настолько часто они созванивались и общались, и сейчас он быстро набирает его и прикладывает сотовый к уху, вслушиваясь в размеренные длинные гудки.       Трубку берут тоже далеко не сразу, на фоне слышна какая-то возня и шуршание. Хоуп недоумевает, но терпеливо дожидается, пока ему ответят или хотя бы как-то подадут голос, что человек слушает его.       — Да, я слушаю, — голос у Чимина какой-то осипший и глухой, что Хосоку не нравится. Он хмурится и пытается понять, что не так.       — Привет. Ты мне звонил несколько раз, — парень специально не уточняет, сколько именно, чтобы не заострять внимания на этом досадном случае, — но я не слышал телефон. Извини. Ты что-то хотел?       Чон спешно пытается придумать оправдание в случае чего, чтобы не ругаться и не спорить, этого он явно не хочет. Поэтому нервно кусает губы и надеется, что всё в порядке и ничего не случилось серьёзного. Хотя ему кажется, что что-то точно произошло, но вот что именно — он понять не может. Память отказывается услужливо преподносить ему факты, о которых он мог позабыть, в ней вообще зияет чёрная дыра из-за и бессонных ночей, проведённых над учебниками, и работы, которая хоть и тихая-спокойная, но всё же работа, и просто усталости.       Мальчишка не верит своим глазам, когда на его телефоне высвечивается такой до боли знакомый номер, но правда видит он его тоже не сразу, поскольку от собственной безысходности слёзы наворачиваются, и плакать хочется. Он пытается взять себя в руки, прежде чем поднимет трубку и ответит Хосоку. Ему не хочется, чтобы тот видел или слышал, что он распускает нюни. И всё равно он ещё какое-то время старается унять своё состояние, когда берёт трубку. Чимин удивляется реакции Хоупа, потому что тот как будто совсем не придаёт значения тому, что вообще-то Пак его ждёт дома, что они договаривались провести вечер вместе, что парнишка о нём как бы волновался. Но, с другой стороны, с Чоном всё, кажется, в порядке: он адекватно отвечает, его голос не дрожит, и с ним вроде бы ничего не случилось.       — С тобой всё в порядке? — задаёт первый пришедший в голову вопрос Мин, пропуская мимо ушей о том, что спрашивает старший.       — Да. — Хоуп удивлён такой реакции не меньше самого мальчишки, но он не врёт совершенно. — Со мной всё в порядке. Я жив и здоров. Меня никто не ограбил, в больнице не валяюсь избитым. А что-то… не так? — парень всё ещё недоумевает, но ему уже кажется, что он что-то упустил из виду.       У Чимина, на самом-то деле, от сердца отлегает, с тем всё хорошо, а этого уже достаточно, чтобы успокоиться. Ему, конечно же, обидно, что Хосок забыл обо всём, потому что он слышит на фоне, хоть и не очень чётко, играющую музыку и, кажется, чьи-то весёлые голоса. Сейчас Пак думает, что он даже в какой-то степени ревнует парня, пускай они и не встречаются вовсе. Он расстроен тем, что Чон никак не может вспомнить об их уговоре, и даже в какой-то степени удивлен этому обстоятельству, потому что ему казалось, что он нужен тому. «Но вот незадача… Он уже вышел из того состояния, когда ему нужна была помощь. Это было очевидно с самого начала…» — думает Мин, когда старается выдавить из себя улыбку, хоть хён этого и не может увидеть.       — Нет, хён, всё в порядке. Ты сейчас где? — всё же уточняет мальчишка, чтобы уж наверняка знать, что с ним ничего не случится.       — Я… — Хоуп мнётся и оборачивается на выглядывающих друзей, они усердно машут ему рукой, молча зовя его, когда видят, что он разговаривает с кем-то по телефону. — Сейчас у друзей. Мы отмечаем канун Рождества и начало каникул. Сам понимаешь, все разъедемся, все дела… — парню неловко, его терзают подозрения, что что-то действительно не так.       — А… Ясно. — Как-то отстранённо замечает Чимин, после чего повисает молчание.       — Но ты что-то хотел.       — Нет, ничего особенного. Просто я у тебя дома. Думал, что ты скоро вернёшься, но раз так… То я, пожалуй, пойду домой.       Хосок чувствует себя более неловко, потому что оказывается, что мальчишка его ждал.       — Эй, подожди! Мы уже всё равно скоро расходимся, поэтому я скоро совсем приеду, чтобы ты не скучал. Хорошо? — Чон надеется, что Пак на него не в обиде и что ему удастся загладить свою вину. Он не хочет терять этого человека, так что он уже почти заскакивает в квартиру, чтобы одеться и, извинившись перед друзьями, скрыться из виду. Это не так страшно для него, как потерять Чимина.       — Нет-нет, зачем ты? Всё в порядке. — Мальчишка отнекивается, старается говорить увереннее, чтобы Хоуп ничего не заподозрил. — Правда, не стоит. Я всё равно собирался домой уходить. Так что… Отдыхай. Пока.       — Пока… — Хосок удивленно прощается, останавливаясь в прихожей и смотря на телефон, в котором уже раздаются короткие и какие-то слишком писклявые гудки. И тут в голове старшего что-то переклинивает, и он вспоминает, что вообще-то сегодня они собирались снова встретиться, чтобы посмотреть очередной фильм. Поэтому тотчас спохватывается и корит себя за забывчивость.       Чимин совсем расстроен происходящим, и это даже обиднее, чем что-либо ещё. Нет, он, конечно, предполагал подобное, ведь у них и правда нехилая такая разница в возрасте, хоть интересы и схожие, но всё-таки не ощущать эти различия и не замечать их — было бы глупо со стороны мальчишки. Так что то, что он мог надоесть старшему, было вполне логичным завершением их знакомства. Всё-таки он всего лишь школьник, а Хосок — он скоро закончит академию, у него другие интересы, у него другие потребности. В конце концов, он взрослый человек, которому явно не по пути с каким-то мальчишкой.       Он остаётся в квартире Чона ещё на какое-то время, тихо и бесцельно бродит по ней, как будто прощается с вещами, с теми счастливыми моментами, которые они здесь провели вместе, с тем смехом, шутливыми драками и весельем. Он прощается с Хосоком и тем маленьким счастьем, что у него было. Пак старается не плакать, хоть это и очень больно осознавать, что такого больше не будет. «Но это жизнь», — уверяет себя младший, понимая, что всё в ней приходящее и уходящее, поэтому не стоит так сильно принимать это на свой счет, да и просто настолько близко к сердцу.       Но неожиданно раздаётся звонок в дверь. Пак невольно дёргается, выплывая из собственных размышлений и задумываясь, кто это может быть. Ведь даже если это Хосок, то у него есть ключи, а если… Мин старается не думать ни о чём, потому что это может обернуться для него самого и без того не самым лучшим настроением. Он подходит к двери и ещё с минуту мнётся возле неё, не решаясь открыть. Но после второго звонка всё же поворачивает замок и нажимает на ручку.       На пороге обнаруживается запыхавшийся Хосок, которого Чиминни на самом деле не ожидал увидеть. Вернее… Он надеялся его встретить, но не сейчас и тем более не так скоро. Старший кажется немного выпившим, об этом мальчишка подумал ещё, когда они разговаривали по телефону, что ему не совсем понравилось. Но всё-таки Чон — совершеннолетний, тем более Чим ему никем не приходится, чтобы запрещать что-то подобное. Поэтому он просто делает вид, что всё в порядке, всё нормально, и ему совершенно ни от чего не обидно и не грустно. Хоуп выглядит каким-то запыхавшимся и взъерошенным, помимо того, что подозрения младшего о выпивке подтверждаются. Но в то же время вид у него какой-то виноватый, но счастливый.       — Успел всё-таки.       — Что ты успел? — стараясь не подать виду, уточняет Чимин, но по отведенному взгляду понятно, что он расстроен.       — Успел тебя дома застать. — Улыбается Хосок, перешагивая через порог и закрывая за собой дверь.       — Ну, ничего. Я всё равно уже собирался. С тобой всё в порядке, ты нормально добрался до дома. Значит, мне можно уходить. — Пожимает плечами Пак и начинает обуваться, как ни в чем не бывало.       Хосок вздыхает и перехватывает Чимина за локоть, отрицательно мотая головой.       — Подожди. Куда ты? — Чон действительно выглядит озабоченным и взволнованным.       У него глаза блестят, и он нервно кусает губы, Пак уже давно заметил за ним эту дурацкую привычку: когда старший сильно нервничает, то начинает грызть губы, порой и до крови. Чим хмыкает, но обуваться прекращает, он ждёт хоть каких-то объяснений от Хосока. Хотя даже не понятно, что у них за отношения такие, из-за чего бы можно было дуться на хёна.       — Знаешь, мне очень жаль, что я совершенно забыл про сегодняшнее обещание. Я… Я слишком замотался в академии из-за экзаменов, но это какое-то слишком глупое оправдание. — Хосок мотает головой и смотрит куда-то в пол, как будто боится посмотреть на младшего и увидеть в его глазах все эти обвинения. — Я ведь, правда, очень хотел провести этот вечер с тобой. Просто потому… Потому что ты мне нравишься. Ты мне нужен.       Хосок улыбается как-то несмело и поднимает взгляд на опешившего Чимина. Тот так и стоит в одном ботинке с открытым ртом и пытается переварить услышанное. Младшему кажется, что сейчас Хоуп рассмеётся и скажет, что это была всего лишь шутка, хоть на дворе далеко и не первое апреля. Очень несмешная такая шутка. Пак хмурится и тоже начинает кусать губы. Он уже расплакаться готов от непонимания, что между ними вообще происходит. Но Хосок всё решает за них двоих, притягивая к себе и обнимая мальчишку.       — Чимин-а, я люблю тебя, — тихо шепчет старший на ухо Чимину и улыбается ему куда-то в шею.       А Мин даже пошевелиться не может от шока и лишь сопит, надеясь, что Хосок не заметит его бешено бьющегося сердца.       — Ты понимаешь, хён, что я даже тебе ничего сказать-то не могу? — Мин дует губы, исподлобья смотря на парня, когда тот его отстраняет от себя и заглядывает ему в лицо.       Чон удивляется немного, но не понимает, о чем идёт речь, поэтому просто вопросительно приподнимает брови и дергает уголком губ, стараясь улыбнуться.       — О чем ты?       — О том, что я ничего не знаю об отношениях, — бубнит брюнет, пытаясь отвернуться, — я никогда толком не встречался ни с кем. И вообще мне только шестнадцать!..       Последний факт становится для Хоупа совсем из ряда вон выходящим, своеобразным открытием, на что он может только выдать многозначительное:       — Оу… — и губы вытянуть уточкой.       Они стоят и смотрят друг на друга долгую минуту, от чего Чимин уже вздыхает и что-то начинает бубнить себе под нос снова, наклоняясь, чтобы всё же завязать ботинки:       — Я так и знал. Ну и вот зачем надо было говорить это тогда? Я же не ребёнок! Я уже достаточно взрослый и самостоятельный человек, разве что только несовершеннолетний!.. Да ещё только не встречался, чтобы вот так вот… — Пак продолжает бурчать, насупившись и снова расстроившись от нулевой реакции Хосока.       Но ведь он ещё не знает, что Чон просто пытается прикинуть. Какая у них тогда получается разница в возрасте? Чимин — школьник? Он влюбился в несовершеннолетнего? Его не посадят за растление малолетних? Хосок просто неудачник и лох, или это уже пожизненно? Хоуп обреченно вздыхает и запрокидывает голову назад, прикрывая глаза на мгновение. Он едва ли успевает ухватить мальчишку за рукав пуховика, чтобы остановить от опрометчивого (или же наоборот, от здравомыслящего?) поступка.       — Чимин, я же ничего не сказал против. Просто для меня это было неожиданно. Да и если тебе шестнадцать, то… Получается… У нас разница в шесть лет… Это… смущающе. — Старший выглядит несколько жалко: он неловко улыбается, жмёт плечами и отводит взгляд, на что Чимин хмыкает.       — Но ты подумал, не так ли? — Пак поджимает губы и отворачивается от хёна, стараясь вытащить свой рукав из цепких пальцев, чтобы наконец-то уйти, потому что чувствует, что, если Хосок сейчас скажет ещё что-нибудь, он точно останется здесь наверняка и надолго.       — Нет, — Хоуп качает головой, облегченно выдыхая и понимая, что мелкий просто дуется на него из-за его забывчивости. И что вообще-то Чимин совсем не против встречаться, даже, наверное, наоборот, очень хочет этого. Просто не знает, как это сказать. — Я не думал ни о чём таком. Просто я надеюсь, что меня не посадят за растление малолетних. Вот и всё.       Хосок улыбается и притягивает к себе мальчишку, ловит его за подбородок и мягко целует в губы. Чимин сначала сопротивляется, как-то слишком уж показушно старается вырваться, но потом обмякает и несмело отвечает на поцелуй. Он отдает алкоголем, мятной жвачкой и чем-то ещё, чего сам Мин не может разобрать. Но это и неважно, потому что младший уже обнимает Чона за шею, притягивая к себе ближе.       — Останешься сегодня у меня? — спрашивает Хоуп. На что получает согласный кивок и смущенную улыбку. — А у дяди разрешение спрашивать не надо? — усмехается он, продолжая обнимать.       — Как-то тебя это раньше не волновало. А теперь, когда ты узнал о моём возрасте, это стало так важно? — сощуривается Чимин, глядя хитро на хёна.       Чон смеётся, открыто и заразительно, что и сам Чимин не может сдержать улыбки. А после и вовсе смеется вместе с ним. И им обоим кажется, что жизнь вроде налаживается, дышать становится легче, а улыбаться проще.