Пленный доброй воли

Pov Алукарда Странно всё это: странные мысли, странные действия, странные последствия, странные решения, странные приговоры. Неужели я на это способен? Неужели нельзя по-другому?... Наверное, нет... Хотя, мне и не нужно. После встречи в тем парнишей всё в моей жизни изменилось. Не знаю, к лучшему или к худшему, но изменилась. Печать покорности роду Хеллсингов стала угасать, Серас больше не надоедала, а частые выходы в город подстёгивались мыслями о встрече с тем блондином. Но всё это вскоре увяло и растворилась с эхом отчаянных криков моей души. Снова вечная ночь захватила моё сердце без надежды на лучик света. Мои глаза снова угасли за пеленой скуки и обыденности. Занавес упал, не дождавшись поклона артистов. Но сегодня кто-то дёрнул канат, с такой огромной силой, что шторы резко разъехались в разные стороны, предоставив нам на развлечение всю ту же пустоту, но теперь глубокий чёрный разбавили две пары светящихся алым огоньков. Два дула пистолета готовы были выстрелить прямо в головы людей, стоящих напротив друг друга, вдребезги кромсая череп и разливая океаны крови, густоту которой придавали бы внутренности черепной коробки. Упавший бокал с кровью разбился и два хозяина случая с щелчком на курка уготовили себе и ближнему не самую приятную смерть. Но это не для нас... Для нас, вампиров, это не смерть. Лишь приглушённый стенами смех раздаётся в унисон огненному выстрелу. Весело. Пули носятся по тёмному коридору моего подвала со свистом и огромной скоростью, сопровождаемой яркими вспышками синего огня. Моего мальчика. Резко встаю со своего кресла и тяжёлыми шагами подбегаю к нему, сгибая серебряную оболочку пуль. Видимо, он тоже узнал меня. Быстрым и ловким движением руки хватаю его за воротник и, добравшись до кресла, сажаю на себя верхом, при этом разрывая его одежду в клочья. Он не отстаёт, и это хорошо. Значит, изнасилования сегодня не будет... Мгновенье спустя он уже жадно впивается в мои уста, кусая их, пока наши тела ждут воссоединения. Страсть, похоть, желание накаляют воздух, нежными касаниями лаская нашу кожу и разум, заставляя творить невероятные, но смелые и решительные действия. Разорвав поцелуй, он спускается ниже, оставляя на моей шее засосы, как молодые лепестки багровых роз, но потом возвращается наверх и ласкает мочку моего уха. Из глубины моей черствой души вылетают стоны, подстёгивая этого красавчика. Я не остаюсь в стороне и тоже стараюсь принести ему удовольствие, поглаживая спину, ягодицы, налившийся кровью член, нежно лаская головку, проходя по стволу и ниже, к аккуратным яичкам. Как же приятно слушать его стоны, которые он пытается заглушить поцелуями моего тела, возбуждая ещё больше. Его пылкие губы спускались всё ниже, прикусывая кожу, но потом целуют, чтобы не оставить болезненных ощущений. Милый мальчик. Мне тоже не терпится... Всё-таки ласки стали немного надоедать, а ноющее чувство внизу призывало к началу представления. Лубриканта у меня, до этого считавшимся натуралом, не было, да и парню он был незачем, ведь его целью было моё уничтожение, так что пришлось входить насухую. Крик пронзил воздух стрелой и заставил моё сердце сжаться и вздрогнуть. Он был узок, очень узок, но именно это и заставило меня продолжать мои движения и резкие толчки. Парень закусил губу аж до крови, его руки хаотично блуждали по моему телу, нежно и аккуратно, стараясь не причинять мне боли, царапая кожу. Его длинные волосы щекотали моё возбуждённое тело. Пик был уже близок, и его приближение огорчало, но я всё-таки добился того, чего хотел. Я кончил первым, он следом. Сперма, смешанная с кровью стекала по его бёдрам и ногам, но ему было приятно... И только сейчас я понял, что я не знаю его имени и он, возможно, моего. - Как твоё имя? - Получилось грубее, чем ожидалось. - Люк... Люк Валентайн, Алукард...