Мёртвая Петля

Nihil obscurius voluntate humanum. Нет ничего более тёмного, чем человеческие намерения.

Десятый мир, США, Вашингтон 2024 год

После выступления министра образования пришла очередь Азалии. Реджинальд быстро перескочил через несколько неинтересных тем и начал докладывать о результатах деятельности спецгруппы. 17:20. Другие слушали его молча и внимательно. Уже поставленный в известность Совет Генералов стоял в тени в неполном составе: председатель Никсон в инвалидной коляске, его помощник Саймон; Саммерс, из-за спасения любимой внучки позабывший все свои претензии к этой организации; Лестер стоял поодаль, и с камер наблюдения не было видно его лица. 17:30. На экране началось движение. Камеры показывали, что совещание окончено, многие расходятся домой. Их встреча вышла недолгой из-за приближающегося праздника, 4 июля. Вскоре зал совсем опустел и изображение померкло. 17:45. Президент поднялся из-за стола, опершись кулаками о столешницу. Предварительно он убрал ноутбук в неприметный выдвижной ящик. Пришло время проведать мёртвых. Покинув свой кабинет и заперев дверь на ключ, он убедился, что все очистили помещение, кроме ночных сторожей. Вообще-то, и сам президент должен был быть дома. А дома считали, что сегодня он задержится на работе допоздна. Никто не оказался прав. Мужчина спустился вниз, не глядя в зеркало в лифте. Разглядывать своё стареющее лицо ему не просто не нравилось, это по-настоящему раздражало. Лампочка показала, что он на минус первом этаже. Нужно было ещё глубже. Пока лифт стоял неподвижно, президент обернулся к отражающей его поверхности, что занимала всю стену, и резко опустил поручень вниз. Когда охранник подошёл проверить, кто тут катается, глава уже скрылся в зазеркальном проходе. Он шёл по тёмному коридору, спускался по лестницам, и вскоре перед ним предстало то место, о котором никто даже не подозревал. Президент про себя называл его Цифровым кладбищем. Здесь были похоронены его враги. Все они в прошлом пытались вынюхать ту или иную информацию. Все они — лучшие хакеры, спящие мёртвым сном. Воистину мёртвым. Мужчина прошёл мимо ледяных гробов с прозрачными крышками. Сюда не приносили цветов, здесь не было могильных плит и кладбищенских крестов. Кроме голубоватого свечения, ореола, исходящего от каждого гроба — вообще ничего здесь не было. Его это вполне устраивало, а другие обитатели помещения были лишены способности спорить. Подойдя к самому дальнему гробу, президент остановился, заложив большие пальцы рук за кожаный ремень. Здесь лежали двое. Он редко смотрел на их лица, но постоянно перечитывал надпись, которую сделал сам. Такая почесть была оказана только этим людям, хотя табличка напоминала не надгробие, а, скорее, диагноз, прицепленный к кровати больного. Здесь было подробно расписано, как эти люди постепенно взламывали охранную систему президентского компьютера, которую ему устанавливал ещё сын. Цель была известна: они догадались, что пропажи, бесследные исчезновения коллег связаны между собой. Все ниточки ведут к президенту. Враги почти раскрыли тайну Цифрового Кладбища. И кое-что ещё, о чём им знать не следовало. Они были так близки. Глава сам убил их, когда они стояли на пороге. Зайти так далеко, чтобы погибнуть — и никому не рассказать о своём ошеломляющем открытии. Какая трагедия… Но и о ней, конечно же, никто не узнает.

В наш век… Информация — злейший враг… Даже то, что скрыто в нашей голове… …может быть использовано против нас… Юлия Кандинская Василий Кандинский

***

Десятый мир, Российская Федерация, Москва, Москва-сити, башня Эволюция 2024 год

Один из небоскрёбов был отдан специальному подразделению министерства безопасности, отвечающему за охрану страны от сверхъестественных напастей. Казалось, это здание самое высокое из всех, и стеклянные стены были мрачны даже в самую солнечную погоду. Небоскрёб спиралью вился ввысь, касаясь макушкой неба, а внутри него происходили самые невероятные вещи — и работали самые невероятные люди. С восьми часов во всём здании витало крайнее возбуждение, выросшее из ещё вчерашнего ожидания. Рядовые были сбиты с толку, когда генералы Князев и Макаров-Громов с несвойственной им прыткостью неслись вниз по лестнице в командный пункт. Оттуда они следили за миром. Сегодня где-то что-то произошло.  — Тома! — запыхавшись, выкрикнул Князев. — Дай Америку, Вермонт.  — Есть, — красноволосая молодая женщина с короткой стрижкой «боб» и без того отчаянно стучала по клавишам, выводя нужные данные на экран. Мужчины встали за её спиной и переглянулись друг с другом.  — Что они ещё сказали? — спросил Князев у собеседника. Недавно ему исполнилось тридцать восемь. Строгий красивый мужчина с волевым лицом и ясными светлыми глазами, он был слабостью малочисленного женского отдела.  — Я, если честно, не очень-то понял, — поморщившись от досады, ответил Макаров-Громов, накручивая на палец седой ус. — Звонил Лестер, ты помнишь, как он громко и отрывисто разговаривает. Какие-то ватные тени в кителях чью-то мамашу, и мы, мол, обязаны мэйк им визит. Тамара оторвалась от дела, чтобы покрутить пальцем у виска, и продолжила настраивать компьютер.  — Бред какой-то, — недовольно сказал Князев. — Сергей Владимирович, ваш английский оставляет желать лучшего. Ладно, начнём с конца… мы должны приехать. А что за мамаша? Что с ней сделали-то?  — Китель, — пожал плечами старший по возрасту и чину. — Я услышал китель. Или… закинули?.. Нет, не по-военному звучит…  — Убили, наверное, — подала голос Тамара. — Иначе бы не стали нас тревожить.  — «Killed», вот он, ваш китель! — догадался Князев и укоризненно покосился на Сергея Владимировича. — Теперь ваты. Тени. Ваты-тени, тени-ваты… Чёрт возьми… Некоторое время сосредоточенно молчали, занятые серьёзнейшим мозговым штурмом.  — Герман Борисович, «cotton» на фамилию похоже, — подсказала связистка.  — Но я-то услышал не коттон, — упирался Макаров. — Ещё это было похоже на «неврастеника». Гера, думай. Раздражённый Герман Борисович не желал ничего слышать о чужой неврастении, упакованной в ватные тени, и перезвонил Лестеру. В разговоре он смешивал русский и английский, чтобы слушающим его из Москвы тоже было понятно. Вышло, мягко говоря, не очень.  — Не слышу! — орал он через пять минут, раскрасневшийся и злой. — I canʼt hear you, Charlie! Repeat!.. Ага, вот оно что… — прикрыв ладонью динамик телефона, Князев сообщил: — Мамаша — это монстр. Кажется, «The Mother» — её кодовое имя. Её уби… убили… Кто её killed? Чёрт, Чарли! И чего он так разорался-то?.. Говорит, что правильно сделали, когда её убили. Well done, well done, friends! So… Why are you so angry now? Who?.. — бросив телефон, Герман рассмеялся и тыльной стороной ладони вытер пот со лба.  — В общем, я так поняла, мамаша — нечисть, слуга Дьявола, — объяснила кому-то Тамара и записала это в блокнот. — Её убили, молодцы какие. А ехать-то зачем?  — Окинуть взором хладный труп, — буркнул Макаров, неодобрительно глядя на смеющегося коллегу. — Гера! Ты не сказал самое важное! Что такое вата?  — Сами вы вата, Сергей Владимирович, — весело сказал Князев, неосознанно очаровывая Тамару разбегающимися морщинками у краешков глаз. — Ваты-тени… Лаватейн! А Лестер его немножко не любит, вот и орёт как резаный.  — Ужас какой, — посочувствовала связистка.  — Ладно, леший с ними, когда выезжаем?  — Не надо ехать, — успокоил его Герман. — А жаль, я бы с удовольствием. Говорил же я вам, что эта их спецгруппа их всех по косточкам… Нет-нет, про визит вы правильно услышали. Но это было что-то вроде «я скоро к нему приду и покажу, где раки зимуют». Я боюсь, это было Лаватейну… Воспоминания о Хоуке пришлось прервать: Тамара загрузила видеозапись со скрытой камеры. Качество было не лучшее, но им удалось в подробностях рассмотреть убийство Ничьей Матери.

***

Костя сидел на полу, притянув к себе колени. Недавно он смотрел с подоконника на реку и мост, которые отсюда было неплохо видно. Но теперь он наблюдал за сценой убиения страшного монстра, что была на экране ноутбука.  — Юра, я хочу встретиться с этим человеком, — попросил он. — Кажется, он наш. Юрий Кандинский, начальник лаборатории по сверхъестественным разработкам, ответил не сразу. Молодой человек внимательно пересматривал запись. Вообще-то, ему не полагалось это видеть, но взломать охранную систему рабочего компьютера Тамары не было для Кандинского большой проблемой. Он интересовался нечистью слишком давно, чтобы упустить такое шоу. Многие считали Юрия странным. Вопреки правилам, кодексам и уставам, он не убивал пленную нечистую силу, а долго её допрашивал и отпускал. О чём на допросах шла речь, не знал никто. Он был умён во многих областях науки, разбирался во всех современных технологиях, а благодаря хитрости и гибкости своего характера запросто извлекал из этого пользу. Не любил, когда что-то нарушало его планы, но исключение было лишь одно. Исключение звали Костей. Этот неуклюжий парень из пригородного леса был оборотнем-медведем. Его спасла из рук полиции Тамара и привезла сюда. Не пожелав возвращаться к прежней жизни, Костя остался человеком и поселился у Кандинского. Ох и удивился же Юра, когда прекрасным утром обнаружил у себя в ванной…  — Не знал, что в Red Sky были оборотни, — заметил Кандинский, перематывая запись в начало. — Об этом нигде не сказано. Зачем тебе?  — Мне интересно же, — по-детски надул губы Костя. Его лицо вообще не напоминало грубого медведя, скорее — плюшевого медвежонка, так что у Юры часто создавалось впечатление, будто он нянчится с ребёнком. — Я давно не видел никого из наших.  — Ты так уверен, что он «ваш»?  — Да-а-а. Юрий вздохнул и что-то недовольно буркнул, похоже на «ещё и этого с собой тащить». Неожиданно он вздрогнул и улыбнулся растерянно-догадливой улыбкой, как бывает в минуту озарения. А ведь он хотел кое-что сделать в Америке. Вряд ли Костя сильно помешает. «Если ничего не изменится, то мне вообще никто не помешает». Он никогда по-настоящему не забывал о своей цели: она незримо преследовала его уже много лет. Выпал шанс достигнуть её, но придётся порядочно осторожничать и скрываться от посторонних глаз. Довольно неприятно, но нетрудно.  — Ладно, Костик, мы поедем, — ровно сказал Кандинский, отключая все ставшие бесполезными провода. Обрадованный оборотень по-человечески взвыл и повис у него на шее. Это Юрия не удивило: он всё-таки изучал нечисть и знал, что собратья Кости сложно приручаются, но зато потом искренне и чутко оберегают человека, и выражается это в тесной физической близости и частых прикосновениях. — Только не говори Тамаре, хорошо?  — Хорошо, — согласился Костя. — Это сюрприз? Кандинский хитро улыбнулся.  — Да, пожалуй, это будет для неё сюрпризом.