Мёртвая Петля

Faber est suae quisque fortunae. Каждый сам кузнец своей судьбы.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен 2025 год

Вспоминая Освобождение, сэр Никсон не мог обходить стороной Рио Джонаса. В конце концов, именно этот человек официально возглавлял процесс и отвечал за него перед правительством трёх сверхдержав и непосредственно Советом Генералов. И сейчас он вновь вернулся в прошлое, что в полной красе и с точностью до деталей было отпечатано на внутренней стороне век. Стоило лишь закрыть глаза — и сэр Никсон снова за старым рабочим столом, напротив заметно осунувшегося рыжебородого храбреца, взявшего на себя слишком большую ответственность для человека.  — Вот приблизительные данные на каждый подвид этих детей, — устало, но мужественно докладывал Джонас. — Я предлагаю подключить к исследованиям специалистов из других стран, чтобы…  — Пока не нужно никого привлекать, — остановил его сэр Никсон. — Глава не желает, чтобы посторонние знали о нашем плане, пока он не будет реализован. Всегда есть возможность провала — вдруг эти дети не выживут в условиях нашего мира? Вдруг не согласятся помогать или вовсе не смогут? Конечно, афишировать не стоит, но главы других государств поставлены в известность. Никакой помощи, просто факт.  — Мудро.  — Время покажет. Быть может, мы делаем ошибку, держа это в секрете, — он нахмурился, — но пока что я не вижу никаких препятствий… и тем более, не вижу поводов предавать дело огласке. Спасибо за работу, сэр Джонас. Вы можете идти. Он хотел остаться один; во всяком случае, в присутствии одного Саймона, который верно и тихо прислуживал ему уже много лет. Вздохнув и устроившись поудобнее в кресле, насколько это было возможно, сэр Никсон разложил перед собой несколько папок с распечатками. Самые толстые были RSH и RSE, самая тонкая — RSD. Он начал с конца. Red Sky Demons, по заметкам Анны Браун и уже проведённому медицинскому обследованию Джонаса, самый неудачный отряд. Его занимали дети, рождённые от человека и демона. Чаще всего они умирали от попыток приспособиться к человеческой крови, а те, кто выживал, понимали свою ситуацию — или напротив — и неизбежно переходили на сторону зла. Единственной девочкой в здравом уме оставалась Дейзи Рун, но она сбежала сразу после прибытия на новую землю, и последний раз её видели где-то в порту. Датчиков ещё нет, камеры слежения не настроены на нечеловеческую энергию, и неизвестна дальнейшая судьба этой малышки. Больше всего сэра Никсона заинтересовал отряд Red Sky Elements. Каким образом может человек быть так тесно связан со стихией? Он думал о языческих богах, но ошибался. У Анны Браун было зафиксировано следующее: один из родителей — маг, подчиняющий стихию. Сам процесс подчинения был прописан разве что в древних легендах Девятого мира, когда существовали, по преданию, лишь две расы — маги и вурдалаки, которые враждовали между собой. Победили маги, но вышло так, что браки между существами, наделёнными волшебной кровью, привели к вырождению их как класса. Много сотен поколений спустя этот ген стал проявляться вновь, но исключительно у тех, кто являлся потомком мага, ставившего эксперименты над природой и позволявшему природе властвовать над своим телом. Отсюда и появилась своего рода мутация, дающая ребёнку либо возможность управлять каким-либо природным явлением в определённом радиусе (в зависимости от номера), либо простое чувство комфорта в этой стихии. Сэр Никсон как можно внимательнее рассмотрел снимки, вклеенные в альбом. Совсем маленькие ребята, по словам Джонаса, не все шли самостоятельно. Их Первый номер обладал самой важной, по мнению древних, стихийной силой — огнём. Даже по не совсем качественному кадру ему удалось разглядеть бойкость и, видимо, задиристость маленького Даниэля. Пролистав ещё раз другие папки, сэр Никсон нашёл непонятную, но интересную закономерность — все Первые номера казались старше своего возраста. Он не особо верил взглядам, но их глаза определённо смотрели на мир иначе. Толстая папка Red Sky Holy внушала ему опасения. Судя по докладу Джонаса, их Первый номер был убит буквально за несколько минут до Освобождения, и он, Джонас, полагал, что это было сделано специально, дабы сила не доставалась никому; сам же сэр Никсон не был так уверен, что это не было случайностью или ошибкой, ведь существа со сверхъестественными — или противоестественными, как посмотреть — способностями не так просты, чтобы люди могли их запросто уничтожить. А цель Анны Браун была в строго противоположном — взрастить и воспитать, так что ситуация с его точки зрения приближалась к случайной. Но это было не главное, что интересовало сэра Никсона в данной папке. Генетика RSH показалась ему самой противоречивой, что потом впоследствии не раз доказывал капитан Сноу. Половина крови считается «светлой», половина — «тёмной». Это так называемые редкие браки ангельских и демонических семей, божественных, если речь идёт о низких рангах пантеона. Из-за редкого сочетания и возраста — RSH были старшими среди воспитанников Анны Браун — их способности сильнее остальных. Конечно, всему есть своя цена, и в случае RSH она такова: как они сами могут влиять на злых духов, так и злые духи могут с меньшими потерями занимать их тела в качестве сосудов. Среди них были ребёнок неопределённого сильного демона и младшей богини мира, ребёнок богини домашнего очага и бога войны, ребёнок низкоразрядного демона и местной богини света. И все они теперь попали в мир, где пока не было ни богов, ни демонов — во всяком случае, они не показывались людям и не сходили в мир людской для создания семьи. Всё это слишком сложно для понимания простого человека, подумал сэр Никсон. Но как отчасти ответственный за происходящее, он обязан попытаться понять. Открыв глаза, он потерял все картинки прошлого, видя перед собой несколько молодых и бодрых лиц; и, пожалуй, на долю секунды он действительно нашёл те внешние отличия, которые принято искать между людьми из разных миров. Однако они до сих пор стояли во дворе.  — Да, — промолвил сэр Никсон, разрывая паутину тишины, сотканную им же. — Пожалуй, можно и на улице. Если ваше здание совсем разрушено…  — Не совсем, — вмешался Шон. — Теоретически, первый этаж с другой стороне ещё можно занять. Я проверил. Там даже есть немного кофе. Он так старался, чтобы это не прозвучало виновато, что сэр Никсон согласился и на кофе. В конце концов, он приехал не ради дома. Стены всегда можно отстроить заново, если они необходимы. Отметив, что девушки с ними нет, сэр Никсон ещё раз осмотрел состав спецгруппы, пока Саймон возился с джезвой. Он не стал объяснять Хоуку цель своего визита, не столько из-за конфиденциальности, сколько из-за отсутствия конкретной цели; да и в этом не было нужды, поскольку встреча есть встреча и её суть раскроется лишь за пять минут до конца, и, хорошо зная отца Лаватейна, сэр Никсон не сомневался, что его не будут тревожить лишними расспросами. Хоук оправдал его ожидания, без комментариев ожидая начала разговора. Остальные равнялись на шефа, не совсем понимая, чего они ждут, но всё-таки помалкивая.  — Хорошая мебель, — начал издалека сэр Никсон. Кожаные диваны выглядели как новенькие — он не знал, что дальними комнатами ребята не пользуются вообще.  — Возможно, но она нам не нужна, — отозвался Хоук. — Министр Азалия был слишком щедр, когда отвешивал нам это здание по доброте душевной. Когда разберёмся с главной проблемой, я попрошу перевода в какой-нибудь бизнес-центр. Эйдену было всё равно, куда ездить, Кайл лихорадочно вспоминал отличия бизнес-центра от нормального офиса, а Шон не удержался:  — В эту стеклянную многоэтажку? И как я буду крушить стены?  — Я рассчитывал, что к тому моменту ты перестанешь крушить стены, — пробормотал Хоук.  — Это ты только что раздраконил наш двор к чёртовой бабушке, так что планы следует немножко пересмотреть.  — Кофе, — вклинился Саймон. Он был настолько в тему и не в тему одновременно, что растерялись абсолютно все.  — Не нервничайте, расслабьтесь, я приехал с дружеским визитом, — сказал сэр Никсон, взбалтывая кружку; пена неравномерно распределилась по поверхности, источая приятный тёплый кофейный аромат. — Собственно, о дворе… мне понравилось. Под главной проблемой вы подразумеваете Пришествие? — Шеф кивнул, вежливо держа в руках свою чашку, но желая в любой момент от неё избавиться. — С нашей стороны проблем не будет. Органы безопасности постараются не причинять неудобств, я же лично проконтролирую эвакуацию.  — Спасибо за поддержку.  — Совет Генералов будет лишь каплей в море людей, готовых вас поддержать, — улыбнулся сэр Никсон. — Но всё-таки я тут не за этим. Просьба может звучать немного странно, и я надеюсь, что ничем не нарушу менталитет людей из другого мира. На лицах бойцов отразилась тень непонимания, и Эйден заметил:  — Вы, кажется, второй человек за всё это время, который подумал об этом.  — Думаю, первым был наш нынешний президент. — Сэр Никсон посмотрел в сторону двери, ведущей в развороченный холл, и убедился, что туда ещё можно выйти. — Если это возможно, позвольте мне поговорить наедине с каждым из вас.

***

Шон определил степень собственного напряжения по прямой спине, и учитывая, что в последний раз он следил за осанкой почти год назад, будучи телохранителем предыдущего президента, это была достаточно высокая степень. Сэр Никсон представлял собой абсолютно неизведанный объект и относился к категории служащих, про которых Хоук говорил что-то вроде «слушайся его и не рыпайся, брякнешь что-нибудь не то — порву на лоскутки». В отличие от Мидорикавы, оказавшегося весёлым дядечкой со своими тараканами, глава Совета Генералов выглядел вполне серьёзным. И спокойным, как удав.  — Вы хотите что-то узнать про наш мир? — решился заговорить Шон, нервно прихлёбывая кофе в последний раз. — Или про Силу? Мои способности? Сэр Никсон покачал головой, как ему показалось, немного разочарованно.  — Не угадали. Ничто из этого. Меня всего лишь интересовало, что вы за человек. Шон непонимающе нахмурился, не совсем улавливая суть вопроса.  — Простите за заминку, но… в первый раз такое слышу.  — Да, — грустно улыбнулся сэр Никсон. — Я это понял. По поведению моих коллег и по одной судебной истории, опрометчиво утаенной мистером Фонгом. Вы до сих пор считаетесь оружием. Не людьми, не рабами государства, не гостями и не врагами человечества, а именно оружием, от которого нужно лишь вовремя стрелять.  — Трагично, — Шон тряхнул головой: — Верьте или нет, но я давно перестал думать об этом, потому что…. Не знаю… мы-то друг друга не рассматриваем, как пушечное мясо. А больше особых контактов нет.  — Но когда вы одолеете Дьявола, о вас узнают люди. Многие люди. И я не хочу, — с нажимом сказал он, — чтобы вы жили в неродном мире ещё и с клеймом орудий. Рано или поздно вы это почувствуете. И, уверяю вас, я был на некоторых войнах и знаю, что это неприятное ощущение. Когда тебя выставляют вперёд и тобой гордятся исключительно потому, что ты умеешь стрелять и прикрывать собой других.  — Стрелять и прикрывать собой других — важно.  — Это вы охраняли предыдущего президента? Помню, что да. Мистер Ламберт, ваш характер телохранителя куда сильнее, чем вы думаете.  — Вы немного неправильно думаете, — Шон передумал вести себя прилично и практически перебил генерала. — Я понимаю. Всё это. Прекрасно понимаю. Бессонные ночи в лазарете дают большой простор для размышлений. И раз вы за этим и пришли, то я хочу, чтобы вы поняли… мне нравится быть оружием. Я с удовольствием провожу часы за тренировками, только чтобы стать лучше. Да, мясо, да, заряженный пистолет. Ну и что? В конце концов, за этим меня сюда привезли. Этот мир дал мне достаточно — хороших друзей, первую влюблённость, годные фильмы и музыку, да возьмите что угодно, будь то насморк или секс, всё это я получил здесь. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы стать живым щитом для этого мира. — Сэр Никсон не перебивал, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — Не знаю, как ответить на ваш вопрос. Можете делать выводы из всего, что я сказал… Всё же осознание ранга и должности немного его отрезвило, и Шон наконец умолк, в крайней степени смущения вцепившись в пустую чашку.  — Верно, — медленно сказал гость. — Абсолютно верно. Вы сами только что прекрасно описали всего себя. И я рад, что вы в столь юном возрасте так подробно ощущаете жизнь. Пожалуй, всего один вопрос… чего вы хотите? Шон скосил глаза на закоптевшие простенки, видневшиеся за спиной молчаливого Саймона, и на обугленную траву.  — Я хочу защитить как можно больше людей.

***

 — Первый вопрос, сэр, — Эйден не дал ему даже поздороваться. — Что вы сделали с Шоном? Он почти стал похож на мудрого человека.  — Какой сарказм. Всего лишь заставил немного рассказать о себе, — сэр Никсон не удержался от улыбки: — Я так и подумал, что вы следите за дисциплиной исключительно в присутствии шефа.  — И правильно, — невозмутимо сказал Эйден. — Думаете, в нашем мире есть какие-то правила приличия для поведения в высшем свете? Я вам больше скажу, там нет высшего света. И никаких людей с погонами тоже нет. Если бы Хоук нас не натаскал, вы бы, вероятно, столкнулись с группировкой раздражённых бунтарей.  — Вы, похоже, в хороших отношениях с начальством, — сэр Никсон постепенно склонял его к нужному вопросу.  — Да. Пауза. Эйден склоняться не хотел.  — Что ж, не буду тянуть резину… Что бы вы сказали о себе, мистер Картер? Сэр Никсон был готов к тому, что этот вопрос будет вызывать затруднения у каждого. Но какого рода затруднения, он предугадать не мог.  — А вы? — переспросил Эйден. — Вы о себе что-нибудь скажете?  — Интересно, — уже второй раз подряд у него вызывали улыбку. — И смело. Но, тем не менее, очень справедливо. Я считаю себя человеком в меру властным, но разумным, что позволяет мне балансировать на одной должности уже много лет. Не участвую во встречах со знакомыми инвалидами, до сих пор учусь слушать людей и пью чёрный чай в шесть часов вечера. Эйден выразительно посмотрел на его погоны.  — А это неважно, — спокойно сказал сэр Никсон. — Снять форму — кто я? Лишить способностей — кто вы? Речь идёт о душе, а не об оболочке.  — Давно не слышал, чтобы кого-то из нас принимали за человека. Больше похоже на оружие, — не поняв его кивка, Эйден вздохнул: — Допустим, мы с вами похожи и я уцеплюсь за тему баланса. Как найти гармонию между тем, что ты убиваешь и спасаешь буквально в один день?  — Вы врач?  — Громко сказано. Скорее, младший помощник хирурга на вечном испытательном сроке. А что тут поделать, если основная работа практически несовместима с моим образованием? Единственная польза от подработки в клинике — это не позволяет утратить навык, если у нас на фронте долгий штиль, и приносит дополнительный доход.  — То есть, вы не считаете врачевание своим призванием.  — Когда я только попал сюда, думал так. Был свято убеждён, что это самая полезная профессия в любом мире. Но она совершенно не мобильна и требует усидчивости.  — Вы похожи на самого усидчивого человека здесь.  — Но обстоятельства не позволяют. Недели две назад я ушёл из очередной клиники и перебрался в другую, поближе, чтобы продлить лицензию, но… какой толк, если я ставлю работу здесь на первое место? Сэр Никсон посмотрел на него, и в голове всплыла его старая-старая теория многолетней давности — о том, что человеку в очках проще всего солгать. Как бы Эйден ни был честен, он хорошо управлял и голосом, и лицом, а стёкла отражали скорее сэра Никсона, чем его самого.  — Что вы хотите сделать, мистер Картер? Он ответил без колебаний:  — Найти своё место.

***

Кайл скрестил ноги, засунул руки в карманы и практически не моргал до тех пор, пока сэр Никсон не прикончил кофе. Допивать было крайне затруднительно, поскольку Кайл, не скрывая подозрения, пристально следил за каждым его глотком.  — Думаю, вы уже в курсе, чего я хочу, — начал сэр Никсон.  — К сожалению, да. Вы гипнотизёр, что ли? — допытывался Кайл. — Ладно — мелкий, но почему наш Эйден Меньше-Слов-Больше-Дела Картер протрепался с вами целых пять минут?  — Это ничтожно мало.  — Для него это рекорд разговорчивости с незнакомым человеком.  — Может, именно поэтому?  — Да хрен знает. Сэр Никсон поймал себя на том, что не знает, откуда подступиться.  — Хм. Судя по вашему поведению, вы не желаете распространяться о себе.  — Никогда не желал, — что-то в его словах попало на болезненную точку: — Только давайте не про поведение, я терпеть не могу официальные встречи.  — Я и не прошу вас о соблюдении этикета, мистер Фабиан. Будьте собой. Он усмехнулся:  — Тогда при первом же слове, которое мне не понравится, вторая половина дома будет снесена.  — Неправда. Я достаточно внимательно изучал ваше досье и знаю, что вы этого делать не будете… Ради меня ли, ради города ли, ради своего шефа — неважно, но вы ведь не такой разбойник, каким любите казаться.  — Психологов подогнали, — буркнул Кайл. — Что-нибудь ещё?  — Может, что-то, что вам некому рассказать? Или пожелания к работе министерства?  — Не волнует меня ваше министерство, пока зарплату платит. А так, вы же типа всё обо мне знаете, зачем спрашивать?  — Вы похожи на одного моего старого товарища, может, поэтому я предугадываю, что вы хотите сказать, — поделился сэр Никсон.  — И что с ним сейчас?  — Погиб. — Кайла передёрнуло. — Погиб, защищая своих напарников по оружию. Я не лгу.  — Это… символично, — заметил он.  — Вполне. Думаю, вы меня поняли. — Сэр Никсон подлил себе ещё кофе. — Какова ваша цель? Кайл недовольно цокнул языком, понимая, что это единственный способ покинуть беседу.  — Не потерять то, что у меня осталось.

***

Кабинет шефа чудесным образом уцелел, а может, как раз по той причине, что он был кабинетом шефа. Саймон придвинул коляску сэра Никсона к столу, но Хоук был не на своём месте, а на гостевом, не желая занимать место начальника в присутствии генерала. Одна из тех вещей, которыми отличался и Сноу, подумал сэр Никсон.  — Вы, кроме шуток, хороший психолог, — заговорил шеф. — Или просто достаточно знаете жизнь. Заставить каждого ответить на откровенный вопрос… они и друг с другом не делятся.  — И, наверное, сами с собой, — поддержал сэр Никсон, задержавшись на том, что Хоук ни сказал, ни подумал о варианте «делятся со мной». — Что же, надеюсь, это было полезно не только для меня.  — Вы разве для себя приехали?  — Проницательно. В каком-то смысле да: ведь никто не застрахован, и если защитники мира будут ненавидеть мир, то я и сам окажусь в числе погибших. Хоук покачал головой:  — Не похоже… Вы действительно приехали приободрить всех. Спасибо.  — У вас на лице написано чувство вины.  — Ерунда, — шеф иронично провёл ладонью по лицу. — Очевидно, что я пока так не умею. Но должен.  — Всё приходит со временем… Если хотите, можно повторить беседу.  — В этом нет нужды, — улыбнулся Хоук. — Вам незачем выслушивать страдания малолетнего дилетанта… Всё приходит со временем, но тратить его попусту тоже не стоит… Лучше скажите, кого из них вы бы могли представить на моём месте.  — Вы не могли ошибиться в заместителе, выбрав его. Мистер Ламберт был тем, кто поставил на первое место мир, а не себя. Это неожиданно самоотверженно.  — И прав, и неправ, — пробормотал шеф. — Ну да ладно.  — Вы всё ещё не можете составить единое целое. Но это и не нужно. Я был бы разочарован, если бы нашёл здесь стриженых и одетых под копирку духовных близнецов… Сохраняйте себя, сколько сможете. Сэр Никсон отвлёкся от разговора на сообщение, которое заставило его резко изменить все планы. — Жаль, что я не успеваю задать вам один вопрос… но мистер Фонг бьёт тревогу. В его тюрьме оказалось нечто сильное и иноземное, и он просит вас срочно выезжать.  — Насколько срочно?  — Немедленно. Они могут не успеть эвакуировать заключённых.  — Шон, — Хоук одновременно подкрутил колёсико мини-рации и закрыл окно. — Останься и договори с гостями, мы выезжаем. — Возражения слабо коснулись слуха сэра Никсона. — Именно поэтому ты останешься здесь.