Игра

— Любишь её? Отражение в стекле закрывает глаза. Голос — почти как шепот. Почти как реквием. — Да, — собственная лживость вязнет на языке карамельным сиропом; Наруто старается улыбаться по-обычному беззаботно, закидывает руки за голову и откидывается на спинку облюбованного дивана. Он излучает собой серьезность и ребячество, так идеально сочетающиеся в нем. Улицы залиты полуденным солнцем, на стеклах домов играют яркие блики света. В душе Какаши ходят грозовые тучи и бьют острые ломаные молнии. Он стягивает плащ Хокаге и кладет его поперек на спинку стула, поднимает тусклый взгляд на Наруто — устал от постоянных потерь. Наруто не выдерживает взгляда, отводит глаза, и между ними провисает молчание, наполняясь чем-то непомерно тяжелым, и слова застревают на полпути, покалывая в глотке своей невозможностью быть озвученными. В кабинете для них слишком мало места. — Спасибо, — срывается с губ раньше, чем Наруто успевает это осмыслить. Он вскидывает голову, смотрит выжидающе и опасливо — это может стать огромной ошибкой. Самой глобальной в его недолгой жизни. «Спасибо». Какая глупость. Она заполняет куб комнаты мутной водой, заливает подоконник и просачивается сквозь щели в окнах на улицу, и это — новый рекорд человеческого идиотизма. Наруто, успевший сотни тысяч раз пожалеть о том, что вообще заявился сюда, пытается уловить на лице Какаши эмоции (поджатые губы, острая усмешка, нахмуренные брови — что угодно), но Какаши — великий актер. Он виртуозно пропускает благодарность через себя и возвращает рассеянным: «Ты что-то сказал?» На душе становится как-то скверно. Наруто понимает, что ему дана возможность обдумать и, если нужно, исправить ситуацию. — Нет, ничего. И он пользуется этой возможностью. Опираясь рукой о спинку стула, Какаши пытается не ощущать взволнованного василькового взгляда — клекочущая внутри птица расправляет крылья, бьет ими о клетку ребер и начинает выклевывать легкие, пытаясь вырваться наружу и вернуться к хозяину, которому больше нет до нее дела. Дышать становится трудно и больно. Она — эта чертова птица — живет там только для Наруто. А он сообщает, что свадьба с наследницей Хьюга через месяц. Очень ироничная ситуация. Словно совершенно случайно Наруто оказывается рядом, близко (куда ближе, чем дозволено правилами приличия и безопасности, и границами личного пространства), и заключает Какаши в кольцо рук, сдерживая бушующее внутри пернатое. — Ка... — окончание имени тает на языке, когда Какаши целует его, неуверенно, едва касаясь губ, и это уже — очень много, но все равно этого очень мало. Всё это — игра. Раньше эта уловка срабатывала на отлично. Сейчас же Наруто тянется за новым поцелуем и не может оттащить себя. Ему хочется, чтобы Какаши погладил его по голове, пропустил между пальцами волосы и сказал, что всегда будет рядом. И нет никакой Хинаты, нет свадьбы, есть только Какаши и его горячий язык, скользящий по шее вниз. — Пожалуйста, Какаши... Пусть это продлится еще немного... — голос срывается на хрип; Наруто просовывает ладони под форменную водолазку, дышит в губы. — Пускай это будет такая игра... Наруто хочет, чтобы Какаши поцеловал его. И Какаши целует. Птица внутри него скребет когтями сердце, но больше не клекочет.