Зависимость

Он открывает глаза. Снова тут, в реальности? Поворачивается на бок и проводит по той части кровати, на которой раньше лежал он. Но его больше нет. Там пусто. А вокруг тишина. Холодные стены молчаливо окружают его и дарят лишний холод и без того замерзающей душе. Ре продолжает проводить по холодным простыням, надеясь найти, хоть частичку от его тепла. Принюхивается к подушке, но там уже давно нет его запаха. Она пахнет каким-то кондиционером и только раздражает. От него уже совсем ничего не осталось. Но он продолжает искать его во всем каждый день, каждую неделю, месяц. Ре знает, он был. Он все еще чувствует его прикосновения. Помнит, как сам прикасался к нему. Все еще ощущает аромат его тела. Видит его улыбку и большие искренние глаза. Он помнит, а значит он был. Он есть? И, возможно, он тоже ждет его. Он не создан в закоулках больного сознания, он существует. Ведь правда? И он знает, он верит в это. Даже переступая через себя? Почему-то с глаз стекают слезы, но он не замечает их. Он уже давно привык не замечать их. Как не замечал и его боли, не замечал, продолжая давить чужое Я. Эгоизм всегда был ему близок, и он не пытался с ним бороться. Ре просто жил с ним и был вполне доволен происходящим. Лишь в боли мы постигаем истину. И также в боли порой теряем себя. Становимся сильнее или же ломаемся. Как жаль, что тогда он ничего этого не понимал. Не хотел понимать.

***

Ре встретил его на экскурсии, в поезде. Любовь с первого взгляда? Не смешите. Просто желание подобное ребенку, что хочет заполучить понравившуюся ему игрушку в магазине. Так и Ре, хотел заполучить его независимо не на что. Он привык брать от жизни все и кого угодно. Вот и сейчас. С ним не было легко, он был трудной мишенью. Его доброта убивала Ре. Его глаза не давали ему покоя. Он был чем-то неземным. Каким-то не испорченным этим миром. И это поначалу раздражало. И он бы не признал этого и самому себе, но и восхищало. Они вместе выпивали, много разговаривали, медленно, но верно становились друзьями. Друзьями? Близкими людьми, которые никак не обозначали свои отношения. Им было легко в обществе друг друга, вот и все. Вместе они жили, по отдельности - существовали. Ре не понимал, почему не хотел расставаться с ним. Почему желал видеть его все чаще и чаще. Это же было просто желание. И он решил для себя, что да, точно, и как только он возьмет свое, все это пройдет. Это произошло немного по-детски и даже глупо. Не так, как задумывал Ре, не так, как это было раньше. Непонятная ему самому нежность, непонятная ему самому чувственность. Осторожность. Изучение. Он очерчивал подушечками пальцев легкие дорожки по его телу. Обводил его мягкие губы, красивые скулы, правильный нос, зарывался в шелковистые волосы и вдыхал их аромат. Скользил по загорелой шее, спускаясь ниже по грудной клетке, к животу. В его движениях не было былой пошлости. Это была нежность, которую он никогда не признавал. Ему казалось, что поцелуи с ним были даже интимнее всего его прошлого опыта в сексе. Они заводили его, но не заставляли дико рвать на Томо одежду, в желании скорее оказаться в нем. Он наслаждался его губами, неторопливо сплетая языки. Он растягивал удовольствие, осыпая его поцелуями и скользя по нему влажным языком. Ему казалось, что в эти моменты он тонул в нём, он терялся в этих ощущениях. Ре не отрицал их, но и принимать не решался. Просто с ним он продолжал чувствовать то, что ему не хватало, кажется, всю его жизнь. Занимаясь с ним любовью, он постигал рай. Тот самый, запретный, и оттого еще более прекрасный. Лишь с ним он открывал непознанные ранее грани. Подобные выражения для него раньше звучали просто смешно. А сейчас он понимал их. Ощущал. Принимал. И жаждал их продолжения. Он хотел заполнить его собой, он хотел быть заполненным им. С ним и только с ним. И это продолжалось. И это проникало в каждую его клеточку. Дарило небывалое удовольствие. Обжигало, закипающей от действий кровью, вены. То прекрасное, что он неосознанно искал всю свою жизнь, сейчас, наконец-то, оно было. Все было замечательно для него, он даже готов был меняться. Лишь бы Томо всегда был рядом с ним. Было так хорошо, но с этими чувствами со временем пришли и сомнения. Они незаметно грызли его светлые чувства и начали отравлять его душу. И он начал ломать и себя, и его. Ре не хотел видеть на нем чьих-то взглядов. Его раздражало, когда кто-то улыбался ему. Бесило видеть, когда Томо приходилось пожимать кому-то руку. Он ненавидел их, он сходил с ума, когда к нему прикасался кто-то, кроме него. И он вознамерился запереть его в своем мире. Никогда, он никогда не бил его. Поднять на него руку, ему даже страшно было представить такое. Тем более он знал, что Томо бы ему такого не спустил. Но даже так, такого он просто не мог допустить. И из-за этого он делал лучшее, что умел. Убивал словами. Медленно и точно. Ре хотел, чтобы Томо возненавидел этот мир, всех его обитателей, всех, кроме него. Чтобы он нуждался только в нём. Чтобы весь мир, всё уменьшилось и воплотилось для Томо в его и только в его истине. Он красиво подбирал слова. Специально. Умело их использовал. Только для него. И незаметно прыскал в него яд. Как скорпион, кем он и являлся. Отличие лишь в том, что он не желал убивать свою жертву. Он не желал даже думать, что Томо его жертва. Просто хотел его только для себя. И не видел в этом ничего плохого. Он не замечал, как наполнялись слезами порой глаза напротив. Также как и не слышал его слов. Там жило отчаяние одно на двоих. Один уже давно понимал это чувство и пытался донести его. Второй лишь продолжал потакать своему эгоизму. Ре одолевало безумство, да, все было именно так. Он сходил с ума от любви. От любви, о которой никогда не говорил вслух. А разве о ней нужно было говорить? Нет. Ее нужно было видеть, чувствовать, ей надо было отдаваться. Говорят о ней пусть поэты. Пишут - писатели. А Ре никогда ни первым, ни вторым не был. Тогда на улице смеркалось, но он так и не появился. Ре звонил ему на телефон уже, наверно, сотню раз. Оставил сотни смс. Но он не отвечал. Он раздражался, он боялся. Ему было страшно. Он бил кулаком по стене. Начал звонить по друзьям, но никто из них не знал, где сейчас Томо. Быстро оделся и выбежал на улицу. Расстегнутая куртка развивалась на ветру, когда он бежал. Просто бежал и как безумец искал его. Везде. Не замечал ни снега, бьющего в лицо, ни холода, гуляющего под расстегнутой курткой. В какой-то момент он осел на заснеженный асфальт и просто застыл. Время вокруг него остановилось. Оно встало и больше не хотело идти. Вокруг пробегали люди, желая скорее попасть домой и согреться, а его ничего не волновало. Некоторые останавливались и с беспокойством смотрели на него, но не решались подойти. А он просто сидел на коленях, и его заносило белыми, пушистыми хлопьями снега. Тогда, именно в ту секунду, он ощутил, нет, он признал, что без Томо не сможет прожить и дня. И, возможно, ему лучше сразу исчезнуть, чем мучиться так. Он не сможет держать его на привязи как собаку. Он просто не может. Он разрушает их обоих. Тепло, такое неожиданное и родное. Любимое. И запах, самый прекрасный аромат. Так пахнет только он. И вот Ре снова оживает. Крепко обнимает в ответ и ищет чужие губы, чтобы поверить в реальность. Ему нужно доказать самому себе, что это не сон, все реально. Он здесь. Томо смотрит на него большими глазами, полными беспокойства. Обнимает его и не понимает что случилось, что он делает? Почему такой потерянный сидит на асфальте и позволяет снегу накрыть себя? На самом деле в своем подсознании он уже знает ответ. Но не хочет верить в него. Ре вдруг резко отрывается, смотрит со злобой и начинает кричать на него. Требует объяснений. Где он был? С кем? Почему не отвечал на звонки? Он трясет Томо за плечи и снова игнорирует? Его взгляд. Томо же говорил ему на днях, что съездит навестить мать, им немного надо отдохнуть друг от друга, всего день. А его телефон Ре сам разбил об стену. Но тот как всегда ничего не слышал, только желаемое, и самое страшное, что ничего не помнил. Не хотел. Он оставлял в памяти лишь то, что было важно его самоутверждению. И раз так, то какая же это тогда любовь? Странные слова, нет, Ре не умеет любить. В нем живет и способна разрастаться лишь зависимость. И именно ее он принимает за то самое чувство под названием - любовь. Постоянно обманывая себя самого в первую очередь. Томо протягивает к нему руки и охватывает его лицо ладонями. Прислоняется лбом к его лбу. Ре не отталкивает его, но он по-прежнему зол. Он тяжело вдыхает холодный воздух, прикрывает глаза, успокаивается, чувствуя Томо рядом с собой. Его тепло. Только его, а больше ничего и не нужно. Ре так нуждается в нем. Ему нужно, просто нужно чувствовать Томо рядом. Ему жизненно это необходимо. Ну что в этом непонятного? Но Томо не подчиняется ему. Он не отдается ему полностью так, как это делает Ре. Он хочет сохранить свое Я независимо ни на что. Ре изящно ломает его снова и снова строящийся мир. И Томо берется за новый кирпич, намазывает еще более прочный цементный раствор и возводит новое строение. Он пытается сохранить и постоянно восстанавливает свое Я не для себя, а для них обоих. И ему больно, ведь Ре не желает этого понимать. Новым утром Ре просыпается с осознанием. Искривленным и неправильным. Ему вдруг начинает казаться, что Томо нет и никогда не было. А если нет его, то нет и самого Ре. И это утро не настоящее и этот день лишь придуманный им обман. Он сжимает теплую ладонь, переплетает пальцы и не верит в реальность. Это все воображение. Болезнь, которую он однажды подхватил и давно уже умер. То, что он сейчас - это воспоминания. Это не желающая просто погибать искра его души. Томо теплый, потому что ему так хочется. Он чувствует его, потому что он думает, что помнит его именно таким. И он не желает даже сейчас отпускать это наваждение, расставаться с ним. Пусть даже так. Он согласен даже так, только пусть он не уходит, не исчезает. Ре боится спать. Боится закрыть глаза и открыть их снова, не увидев его. Он не хочет есть, у него нет аппетита. Какой аппетит может быть у того, кого нет?

***

Вот он, проходит и садится на ту холодную простынь, по которой он минутой ранее проводил рукой. И теперь в этой пустоте становится теплее. В его больших глазах снова беспросветная грусть, и теперь Ре видит ее. Но он уже не в силах что-то изменить. Ведь его нет. Он проводит по лицу Томо, он знает точно, что все это виденье. Всегда прекрасный образ, что может раствориться в любой момент в окружающем их холодном воздухе. Но пока он еще тут, и Ре с жадностью вдыхает его аромат. Тот, о котором он всегда мечтал и создал в своем сознании. Как жаль, что он теперь совсем не слышит его голоса. Раньше он слышал лишь то, что хотел, и только теперь понял, что хотел бы услышал все. Просто услышать его. Он бы хотел снова увидеть это лицо улыбающимся ему искренне так, как в его больном мышлении. В его недолгом ярком сне. Как жаль, что тогда, в том сне, он этого не ценил. Он наслаждался тем, что имел, но не умел этого ценить. Ре открывает рот, и, не сводя с Томо глаз, хрипло-сломанным голосом начинает повторять: - Люблю тебя, я так люблю тебя ... - его слова теряются в тишине холодной палаты. Ре кажется, что его голос звучит неестественно. Он почему-то не может придумать ему нужный тембр. Но он знает, видит в глазах своего миража, он все и так уже понял. Ре убирает волосы с его глаз и гладит их. - Как жаль, что тебя уже нет и... никогда не было. Он не уверен, сказал ли он это вслух или это снова лишь его представления. Или же сон? Хотя он и пытается не спать, но странные люди, иногда возникающие в его холодном рассудке, что-то вкалывают в его мертвое тело и веки его тяжелеют. Он до последнего не отпускает теплую ладонь Томо, сжимая ее и в то же время боясь, что она исчезнет, если он слишком сильно сожмет ее. Томо встает и уходит, как только он нехотя засыпает. Чтобы прийти сюда завтра и послезавтра и неделей позже, пока Ре не поймет, что жив. Пока он снова не начнет слышать. И не осознает, что Томо настоящий. И все вокруг реально. А любовь? Это не любовь. Это зависимость. Безумство, нещадно поглотившее его.