Любовь в четырех тонах

Её влажные, золотистые волосы пахли карамелью, заставляя меня окунуться вглубь волнистых локонов. Нежная, мягкая кожа, на которой ещё оставались капельки воды, неистово переливалась серебром в лучах молодой Луны, а её дыхание передавало некое волнение, переживание, страх. Чего же ты боишься, Куколка? Чего? — Сейя, — начала дрожащим голосом Усаги, — что случилось? Зачем вы снова прилетели сюда? Я, медленно отодвинул златовласку от себя и посмотрел в её завораживающие васильковые глаза. — Нас отправили Старейшины нашей планеты, чтобы найти здесь наследницу Кинмоку. — Наследницу? — удивлённо воскликнула она. — А как же… — Я сейчас всё тебе расскажу, — перебил взволнованную Усаги я. Присев в кресло, стоящее в углу комнаты, я уже было хотел начать свой рассказ, но… — Куколка, ты, конечно, сейчас прекрасна и я бы хотел видеть тебя в этом полотенчике вечно, а лучше вообще без него, но, не при таких обстоятельствах. Накинь, пожалуйста, халат. — Ах ты... Да ты... Хм… пошляк! И Усаги отправилась переодеваться. — Через десять минут она вышла из ванной комнаты, одетая в белую слегка приталенную футболку, через которую отчётливо были видны изгибы её тела, чёрные мини-шорты, а волосы были собраны в высокий хвостик. Не скажу, что моё желание накинуться на эту девушку стало меньше, но я с трудом взял себя в руки. — Рассказывай, что случилось? — присаживаясь на пол напротив меня, сказала Усаги. — Ну, значит, так… Где-то минут двадцать я рассказывал Куколке о :пророчестве Кинмоку, произнесённым Старейшинами, долге, для которого я был рождён, потерянной незаконнорождённой сестре. Да и, вообще, я решил рассказать ей всё, что произошло со мной за последние полгода, когда мы с ней не виделись, даже за… — Мия? — спросила меня, опустив глаза, златовласка. — Это всё, что тебя удивило во всей этой истории? — А-ха-ха, — нервно засмеялась она. — Нет просто… Ой, да неважно. Я заметил, как на глазах Куколки стали медленно наворачиваться слёзы, хоть она и пыталась их тщательно скрыть, отвернув своё милое личико к окну. — Куколка, я… — Сейя, скажи, — перебила меня Усаги. — А что будет потом, если вы найдёте мать наследницы Кинмоку и её Ангела, когда ты найдёшь свою сестру? Что потом? — Ну, мы улетим с ними на Кинмоку. Я же тебе уже говорил, — удивлённо ответил я. — А я? Что будет со мной? — Эм... А ты выйдешь замуж за Мамору, родишь ему дочь Малышку и построишь Серебряное Тысячелетие. Мне было очень тяжело говорить все эти слова, вспоминать этого «милого женишка» Мамору, думать о том, что она никогда не будет моей. Но я выбросил, утопил свои чувства к Усаги уже давно. Я не мог позволить им снова вернуться и разрушить её будущее, да и своё будущее тоже. — Нет никакого Мамору, да и Малышки уже не будет, никогда, — с грустью прошептала златовласка. — Куколка… — Он сказал, что я просто для него как сестра, как маленькая глупая сестра, вот и, всё. Он уехал в Африку, даже не соизволив мне в этом признаться. — А как ты узнала? Может, ты просто ошибаешься?! Вдруг это опять какой-то демон вселился в него?! — Нет. Он вызвал Харуку, чтобы возложить эту обязанность на неё. Она мне всё рассказала спустя три месяца. Хм… Странно, но я даже не обиделась, пусть лучше поздно, чем никогда. Её нежный, детский голосок резко перешёл в громкий плач. Усаги подскочила с пола и быстро пошла на балкон, при этом закрыв за собою дверь. Я не смог просто стоять и ждать, пока она успокоится, ведь для меня она непросто мимо проходящая. Чёрт. Приоткрыв дверь балкона, я спросил: — Куколка, можно к тебе? — Да. Скажи, Сейя, почему в моей жизни всё происходит не так, как я этого хочу? Вся жизнь течёт по пророчествам, каким-то будущим видениям почему? — Наверное, такова жестокая судьба Принцессы, — ответил я первое, что пришло в голову. — А почему Мамору можно всё это взять и сломать? Почему тогда я, полгода назад не смогла переступить через наше будущее, а он смог? Вот тут я слегка опешил. Что сейчас имела в виду Куколка? — Я не знаю, Пончик. Повисла странная тишина. — А ради чего ты, тогда, не смогла переступить через себя? Почему-то этот вопрос я не мог не задать. Не знаю, чего именно я ожидал услышать от Усаги, но это было точно не то что она произнесла. — Ой, а у тебя на плече лепесточек сакуры. Странно, ведь они уже почти отцвели. Сняв с моего плеча этот, как оказалось, судьбоносный лепесток, Усаги вначале испугалась, улыбнулась, а потом кинулась мне на шею и сжала её так, что я чуть было не задохнулся. — Куколка, ты меня сейчас задушишь! Что случилось? — Ой, прости. Это второй лепесточек в виде сердечка. Значит ты тот самый, второй подарок моей судьбы! Я ни черта не понял из того, что произнесла эта маленькая девчонка, но улыбнулся в ответ. Видеть её счастливой — мечта. — Сейя, милый, сохрани его у себя, прошу, — прошептала мне на ухо Усаги. — Хорошо, если ты пообещаешь улыбаться, — подмигнув, сказал я. — Конечно, обещаю. Я теперь никогда-никогда не заплачу, честно! Я положил этот странный лепесток в свой карман. — Ладно, Куколка, мне пора, а то Мия, наверное, уже волнуется. — Да, конечно, Мия… Её глаза снова опустились и наполнились неисчерпаемой грустью. Но оставаться и снова утешать её я не мог, правда, было уже поздно, да и сердце, которое бешено колотилось, начинало меня потихоньку напрягать. Только я собрался перепрыгнуть через перила балкона и исчезнуть в темноте опустившейся ночи, как меня задержал голос златовласки. — Подожди! И она скрылась в своей комнате. — Держи, — протягивая мне маленькую шкатулку, сказала Усаги, — положи сюда лепесток. Так, ты его не потеряешь. — Скажи, Пончик, а почему я второй? Кто первый подарочек судьбы? — Харука, — ответила спокойно она. Я ничего тогда ей не ответил, лишь спокойно взял шкатулку и скрылся в темноте.

***

— Как же меня бесит этот напыщенный индюк. Да и, вообще, какого чёрта он здесь делает?! Сидя в своей машине возле дома Усаги, я заметила, как высокий темноволосый человек, которого я ненавидела даже больше, чем Мамору, спрыгнул с балкона Котёнка… Моего Котёнка! Это страшно меня взбесило. Давно я не испытывала такого чувства ненависти. — Сейя Коу! Не знаю, с какой целью ты снова прибыл на Землю, но поверь, её я тебе так просто не отдам.