Прогулка со Смертью

      Канда медитировал на клочке суши, пока товарищи по команде что-то там обсуждали, смеялись. Очнулась Линали, они что-то решали, но ему не было никакого дела до всего этого — он думал о Ней. Эта женщина, у которой даже нет имени, которая утопает в крови невинных, которая молчала столько времени о себе, несмотря на Связь и на то, что Юу чувствовал её ауру. И как он не обратил внимания раньше? Смерть, гнев и боль, смирение больше похожее на безразличие, она и в правду мертва. Такие сильные эмоции, а он оказался глух. Смотрел и ничего не видел. Как это жалко и противно. И он считал, что понимает её. Он, твёрдо давший понять, что она может положиться на него, а не только нянчиться и вытаскивать из крепких передряг, позволявший ей прикасаться к нему и заботиться, принявший её чувства к Ною. И после всего этого он отвернулся как жалкий предвзятый ублюдок. Она ведь надеялась, он чувствовал это.       Крик Линали выдернул его из размышлений, и он вскочил, бросившись к странному порталу, оказываясь придавленным Кроули. Чёртов неповоротливый придурок… Когда появился Тики, он прислушался к Ней, и почувствовал слабенький ручеёк боли, смешанной с любовью. Боли было больше. Кольцо Связи было прохладным, и Юу понял — она отгородилась от него, но чувства были столь сильными, что стена давала брешь, и он сломал её. Удивлённый выдох, но сейчас не время и не место для откровений — его отвлёк отблеск, и он поймал брошенный Ноем ключ. Как его раздражал этот Повелитель Моли, сил нет никаких, и пусть она не сопит ему в затылок, не поможет. Напыщенный индюк с павлиньим хвостом. Развёл тут мелодраму.       Когда они вошли в комнату, Она дёрнула его за рукав, указывая за небольшую гору камней, да и сам Канда уже почувствовал ауру убийства, исходящую оттуда. Когда этот Ной стал фиолетовыми кругами источать от себя ауру, Канда ожидал чего угодно, но только не того, что она просто заржёт как конь. Юу слегка изменился в лице, но благо эти идиоты обсуждали какие-то свои проблемы и не смотрели на него, но как-то прекратить истерику Жнеца он не мог, да и до слуха донеслись слова Шпенделя.       — …поэтому здесь останемся Канда и я.       — Я и ты? Хватит насмехаться, — процедил сквозь зубы Юу, да и Жнец наконец прекратила похрюкивать сквозь слёзы.       — Канда! — чёртова визгливая малявка, сказано же, пиздуй отсюда и остальных прихвати.       — Я же ясно сказал, что буду сражаться один. Пошли с глаз моих долой. Или мне сначала спустить шкуру с вас? — наблюдая за перепалкой Жнец снова уржалась до коликов в животе, да и Ли уж очень миленькая, когда злится.       — Таки есть на тебя управа, — ехидно заметила она независимому самураю. Тот зыркнул на неё, «тчкнув».       — А ты пойдёшь с ними.       — Чего?.. — она аж сняла полог невидимости от удивления. Скин удивился не меньше появлению новой мишени, и опять завис. — С какой такой радости?       — Меня рядом не будет, а эти придурки обязательно вляпаются в дерьмо.       — Но…       — Это приказ, — отрезал мечник, и Жнец удивлённо застыла, чувствуя, как сжались на её руках браслеты Подчинения. Женщина готова была прибить на месте подопечного. Она зло топнула ногой, и развернувшись на 180 потопала к двери, чеканя шаг. Канда улыбнулся уголками губ. — И не смей помогать мне, Безымянная.       — Нанаси? Ты дал мне имя?       — Надо же тебя как-то звать.       — Хм, люди зовут меня Хель, это проще.       — Но ты говорила, что у тебя нет имени.       — «Хель» — так зовут каждую богиню мира теней, которая приходит на смену другой, поэтому прежнее имя стирается из памяти. Не забывай о своём обещании, Юу.

***

      «Всполохи энергии и эмоций. А все говорили, что он не эмоциональнее деревяшки. Ага, конечно, как же. Фонит как от советского генератора. Он и не догадывается, насколько чувствителен и эмоционален, просто привык, что быстро заводится и быстро остывает, и не считает это за эмоции. Хах, а ведь сопровождать этих людей и правда утомительно, особенно когда впереди сражение, позади сражение, и все они твёрдо уверены в победе и полны пафоса. Не понимаю, зачем столько говорить и тем более кричать — это же лишние затраты энергии. Я понимаю при ударе — так высвобождается внутренняя чакра человека, но нести всякую чепуху про мир во всём мире, нет уж, увольте. Хотя Канда тоже порой любит этот пафос, что-то в нём есть от самоубеждения, или люди просто тянут время. Кстати говоря о времени, не припугнуть ли мне снова этого мальчишку, а-то что-то он не проникся моими словами с первого ра… Что?..»       Женщина упала на колени — из её глаз текли кровавые слёзы, а браслеты Подчинения распались на мелкие частицы пыли. Кольцо невыносимо сжалось, и тоже рассыпалось. К ней подбежали ребята, не понимая, откуда она взялась, но женщина не представляла совершенно никакой угрозы, сидя на коленях полностью опустошённая. Ей что-то кричали, спрашивали, пытались поднять, но она была не здесь. Снова, как тогда, её поглотила ненависть к Высшему. Кому как не ей знать, что это он вносит поправки в жизни людей, а её он ненавидел. От женщины исходил могильный холод, от которого всем становилось не по себе.       — Эй!.. Что?..       — Уйди…       — Ты кто?       — Жнец…       — Чт… А! — фигуру женщины опутала тьма — оковы Великой Жницы не выдержали и треснули, выпуская её истинную силу, и фигура в сутане с косой метнулась обратно к двери.       — Чёрта с два ты так легко отделаешься, скотина… — прошипела она, но тело вдруг онемело, останавливаясь. — Что? Какого дьявола?! — браслеты вновь проявились на коже причудливой вязью символов, и женщина резко вернулась в прежний облик, внимательно читая послание. — Ну ты и козёл, Канда, — усмехнулась она, разворачиваясь и подходя к группке напуганных экзорцистов. — Ну и чего встали, детки, мы уже никуда не спешим?       — Ты кто?       — Хель. Канда попросил сопровождать вас.       — Хм, ну раз Канда… — ответил Аллен. Лави осторожно поравнялся с женщиной.       — Как дела в Загробном?       — Там пока Азазель, я же на внеплановом задании. А как Книгочей?       — Прекрасно. Старая Панда взяла меня в ученики.       — Наверное у него было безвыходное положение, но у деда зоркий глаз, так что постарайся не ударить в грязь лицом, Крис.       — Лави. «Крис» — моё 23 имя.       — А, да, точно. Ла-ви, странно звучит, но вполне вписывается в эту историю. Сам выбирал?       — Старик. А ты всё так же без имени?       — Ну да. «Хель», это ведь что-то вроде звания, безликое и свободное от границ. Я пойду вперёд, поболтаю с Ноями.       — Но Канда же сказал тебе присматривать за нами.       — Я присмотрю за вами в окошко, ты прекрасно знаешь, что я не имею права вмешиваться в ход истории без особого приказа. Приказ вышел только на Канду, и я надеюсь, что этот хвостатый вояка соизволит явить миру свою кислую рожу. Советую вам поторопиться, пол начал рушиться.       Женщина исчезла, появляясь на верхушке башни, и оказываясь за длинным столом напротив Тики. Тот удивлённо уставился на неё, так и не донеся вилку до рта. Женщина облокотилась на ручку кресла, подперев голову рукой. Винные глаза насмешливо окинули его взглядом, а на губах играла полуулыбка. Роад отвлеклась от созерцания, подходя к женщине и заглядывая ей в глаза.       — А ты кто? — спросила Мечта. Женщина перевела на неё взгляд, улыбаясь. Черты лица её слегка изменились, они приобретали аристократичность и утончённость, фигура стала соблазнительнее и пышнее, а глаза приобрели больше янтарного, и алый рубин отступил на задний план. Роад ахнула, отходя. — Т-ты?..       — Привет, а ты всё такая же малявка, — улыбнулась она, возвращаясь в прежний вид. — Не беспокойся, я не по ваши души, я жду Канду.       — Того японца-грубияна?       — Да, а вы, как я полагаю, ту группу в полосатых купальниках? Они подходят к ДжасДеби, придут полчаса. Что-то они не шибко торопятся, а у них остался всего час с копейками. Что-то я слегка потрёпанная, — сутана сменилась платьем алого с чёрным цветом. Микк весь слюнями изошёл, но только мысленно, всё же лорд, как-никак. — Так-то лучше. Как там Неа?       — Он умер и хочет возродиться в Аллене.       — Шустрый малый. Что-то я запоздала на век-другой. Расскажите мне что случилось?       Роад села на колени к женщине, раскачиваясь на них, и принялась рассказывать о войне между Ноями и экзорцистами, Тики же налил ей вина, с удовольствием ухаживая. В общем, экзорцистов подождали с комфортом в приятной обстановке. Когда дверь распахнулась, женщина уже вновь была в прежней одежде экзорциста, удобно расположившись в воздухе. Ребята, скажем обалдели, но у них серьёзная миссия и все дела. Сражение завязалось как-то нелепо, и под пологом невидимости Жнец наблюдала за битвой. Ей было больно, очень больно, на пол капали кровавые слёзы, потому что Жнец не умеет плакать, Жнецу не положено плакать, запрещено. Но как быть, когда внутри идёт борьба. Результат борьбы — раны, а из ран течёт кровь, потому кровавые слёзы текли из глаз, капая в пространство — не показывать, убрать куда-нибудь, всё равно куда, но сейчас она должна держать разум холодным.       Холодным… Как можно отодвинуть сердце на задний план, когда любимый лежит безвольной куклой, но она чувствует — Ной вскоре проснётся и начнёт мстить. Тики Микк очнётся как-нибудь в другой раз, когда Ной выдохнется и вновь задремлет, а сейчас Чёрный Рыцарь карает обидчиков. Но она терпеливо ждёт, ведь ждать — её профессия, и за столько лет она определённо поднаторела в этом, но сейчас лёгкое недовольство подтачивает выдержку. Представить себе надоедливого червячка и раздавить — какое облегчение. Убрать его в коробочку, закинуть в дальний угол, забыть на некоторое время о том, что есть такая штука как чувства. Лави кричит ей, чтобы помогла, но она лишь наблюдает — потом она отдаст увиденное в распоряжение Историка, ведь пробелов в записи войны быть не должно, да и деду проще будет.