Прогулка со Смертью

      Когда экзорцисты вернулись в Орден, Аллена взяли под стражу. Всё время с ним находился дотошный противный Линк, который ни на секунду не оставлял его. Говард всюду ходил за ним, постоянно заваливал вопросами, даже спал рядом, но ничего нельзя было сделать. Парня бесила такая назойливость, но он хотел доказать, что не предатель и с Четырнадцатым не связан, вот только тень за его спиной совершенно не убеждала в этом его самого. Он искал встречи с Женщиной, но никак она не попадалась ему на глаза, да и поговорить было нельзя — чёртов Говард едва ли в туалет с ним вместе не ходил.       Уолкер сидел в комнате отдыха, рядом, конечно же, надзиратель. Парень думал, что ему делать теперь. Ему шестнадцать, а он влип по самое «не хочу» и совершенно не видит выхода из этой ловушки. Сбежать — доказать всем, что он предатель, остаться — они найдут способ, чтобы доказать, что он предатель и пособник Четырнадцатого, путь ему везде отрезан… Исчезнуть? Но куда? Умереть? ЧС не позволит ему, даже если их желания разойдутся. Как это противно — осознавать, что ты беспомощен, словно ребёнок. Оставалось ждать. Только чего? Приговора? Он думал об этом постоянно. Во время сражения с Лулубелл, во время миссий, во время боя с Алмой Кармой, постоянно. И чувствовал пристальный взгляд женщины. Теперь он часто стал её видеть — она постоянно была рядом с Кандой. Иногда она помогала ему, иногда молча наблюдала, он заметил, как она изменилась в лице, когда появился Тики.       Женщина стояла, как всегда в чёрном, она выделялась своим спокойствием, не участвовала в битве, но когда Канда вышел из-под контроля, именно она шепнула Уолкеру: «Останови его. Ему больно», и Аллен посмотрел на Канду в другом ракурсе. Увидел глаза Алмы. И считает до сих пор, что его нахождение в тюрьме стоило их спасения и пробуждения Ноя. Подумать только. В экзорцисте пробуждается Ной. Такое могло случиться только с ним, и ни с кем более. Появление Апокрифа и Тики с Роад было неожиданностью — его обуял страх, он не чувствовал спасения в этом чудовище, он не чувствовал эту обезумевшую ЧС как защиту. Она существует для защиты «Сердца»? Но при чём тут он? Снова эта женщина. В этот раз она смотрела с жалостью, в её руках была коса, но она вдруг посмотрела на него так, что парень понял — или пан, или пропал. И он вырвался.       Как итог — он в лесу с Ноями, рассуждает о вечном. Жнец появилась из тумана как всегда неожиданно. Что за дурацкая привычка?       — Ссоритесь как старые супруги, — ехидно отозвалась она. — Мечта сильно повреждена, я не слышу её почти никак. Не уверена, что она вернется, так что Шерил тебя убьёт, Рэд. Не суть важно, стой на месте и не вздумай шевельнуться, иначе я за последствия не отвечаю. Сейчас я разделю твоё тело на две части.       — Эээээ?!!! Чтоооо?!!! И ты предлагаешь мне не дёргаться?!!!       — Ты что, больной? Не в прямом смысле, стой сказала, блоха хренова, я и так нарушаю правила, помогая тебе, но раз приказ, то увы! Блин, Тики, подержи его, а! — Микк скрутил Уолкера, и тот с ужасом смотрел, как коса засветилась алым, по лезвию пошла вязь символов, а женщина зашептала что-то, крутанувшись, и полоснув его поперёк живота. Краткая вспышка боли, и он обнаружил себя восьмилетним мальчишкой. Рядом лежал такой же, только с тёмными волосами. Тики грязно выругался, подхватил обоих, и они оказались в квартире. Здесь уже был Канда.       — Где мы? — тихо спросил Уолкер.       — В Португалии, это мой дом, — ответил Тики, и поднял второго мальчишку. Аллен с ужасом отметил, что тот точная копия мужчины, представившегося «Неа». Но…мелкий. — Эй ты, Музыкант, ну-ка приходи в сознание, сейчас мы тебя бить будем! — тот, на удивление, со стоном открыл глаза, и вскрикнул.       — Ты кто?! А, вспомнил… Погодите… Что со мной произошло?!       — Не вопи, — буркнула женщина, Юу с ехидным видом собачился с мелким Мояши, Тики офигевал, бубня: «А этих хлебом не корми — дай только поругаться друг с другом». — Пойдём-ка, поболтаем, — она щёлкнула пальцами, а на парне появилась одежда. Они ушли на кухню, и женщина принялась за готовку. — Теперь ты, Неа Уолкер, самостоятельное существо восьми лет от разделения тел. Пришлось занять у Рэда эти годы, но чтоб ему не обидно было, я ему столько же оставила.       — Но ты могла бы… — женщина зло бухнула сковородку на плиту.       — Не могла, сопля-недоучка! Нужно соблюдать равновесие, иначе всё к чертям полетит! Теперь вы оба будете жить спокойно. Рэд будет обычным ребёнком, который будет ходить в обычную школу со всеми обычными детьми. Акума не потревожат его, а ЧС не сможет выдать Апокрифу — с этим поработает Тики. А тебе бы не помешало извиниться и объясниться, фигов «брат». Или мне стоит сказать «фиговый» брат?       — Не смей! — парень замахнулся, но женщина легко скрутила его.       — Да ты что? Правда глаза колет? Или ты будешь спорить со мной? Ты мог бы просто спрятать Ману, но нет же, ты пожелал стать Графом, чтоб наверняка, ты убил свою семью. Но ты забыл — это всего лишь носители, когда придет время — они пробудятся снова, или ты надеялся уничтожать так каждый раз их, на правах Графа, м? А не много ли ты на себя берёшь?       — А ты?       — Не стоит сравнивать меня и тебя, ой как не стоит, — она отпустила парня, и поставила еду на стол. Они ели в тишине, после чего женщина помыла посуду и позвала кушать остальных. Забрав возмущённого Уолкера, она прошла в зал, посадила его рядом, и с сожалением взглянула на пачку сигарет. — Послушай, Неа, — он дёрнулся, смотря ей в глаза с обидой. — Внимательно меня слушай. Мана. Мёртв. Его душа уже прошла через Хранилище Памяти и сейчас проходит реинкарнацию. Живи надеждой встретить его. Я лишь помогу тебе с местом, но найти его ты должен будешь сам. Прекрати хвататься за эту жизнь, если ваши судьбы скреплены, то вы обязательно встретитесь снова, — она улыбнулась, а Неа почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Парень всхлипнул, крепко обнимая её.       Они просидели так долго, пока остальная часть коллектива не подтянулась в зал. Тики сел рядом с ней, осторожно приобнимая. Конечно, он видел её всё это время, ведь он Удовольствие, и он захотел видеть её всегда. Её слёзы, её взгляд, её метания, он всё это видел, вот только говорить об этом не собирался. Если для неё это важно — пускай она считает, что всё было так. Аллен подсел к Неа, смотря на него странно, изучающе, несмотря на все проблемы, которые тот причинил ему, Аллен не мог заставить себя ненавидеть его. Доброе сердце парня всё равно простило Четырнадцатого, потому что Аллен понимал — на его месте он бы поступил похожим образом. Сдавленное «прости» тоже не осталось незамеченным, так что седовласый обнял его, улыбаясь, всё же они — Уолкеры, и теперь им осталось только дождаться Ману, они уверены в этом.       Канда, позднее, нашёл Лави, и в суровых буднях Книгочея конечно же нашлось место любимому. Дед умер, и Лави остался один, вот уже третий год слоняясь по свету, и Юу был рад, действительно рад что они вместе вновь, ведь война, на время, утихла, но это больше никого не заботило. Лави пообещал беречь Канду, но если что, Хель всегда на связи, а так, они жили вчетвером: Смерть, Ной, бывший экзорцист и Исполнитель. И это была семья, которая потом с опаской впустила в свой круг бывших знакомых и ранее врагов, но это было тогда, когда парни уже выросли и возмужали.       Когда они встретили доброго и улыбчивого парнишку из приюта по имени «Мана», когда Великая Жрица дала Хель разрешение на жизнь, и они смогли с Тики пожениться, и вот удача! У них родилась девочка, у которой были непослушные чёрные волосы и тяга к полосатым чулкам. Она любила сладости и свечи, так что дом частенько украшался ими, всюду расставленными в красивых подсвечниках, и девочка прибегала, запрыгивая на шею к отцу, целуя в щёку мать, и ужасно смущала Аллена, который не забыл выходки милой Камелот. Но теперь это была добрая Роад Микк, которая обожала сводного брата до безумия, слегка побаивалась Неа, но если что-то случалось, и мамы с папой не было поблизости, она бежала к нему и Мане. Обычно рядом оказывался Аллен, так как трое Уолкеров жили вместе, и были вместе, но об этом знала только Хель — остальным решили не травмировать психику.       Они были счастливы, и лишь однажды Хель и Тики обратились к своим способностям, когда Ватикан попытался вмешаться в их жизнь, когда парням было по восемнадцать, Мане шестнадцать, а Роад семь, и верхушки похитили Аллена. Тогда взбунтовались экзорцисты, вернулись Канда с Лави, поднялись Нои, даже Граф пришёл в себя после временного безумия, всё чаще оставаясь в облике человека, и пока они сражались, кто-то умудрился шантажировать Хель Алленом. Женщина, обалдевшая от такой наглой сделки: «Её способности в обмен на жизнь мальчишки», спокойно попросила Неа открыть врата Ковчега под Алленом, и когда шантажировать женщину стало нечем, она устроила резню, после чего нажаловалась дяде, а Азазель уж с удовольствием устроил Ватиканскому начальству все прелести Девяти Кругов Ада, и все вновь зажили спокойно.