Медальон судьбы

Балин вошёл как раз в тот момент, когда старый учитель с длинной седой бородой монотонным голосом начал втолковывать молодому наследнику трона необходимые для него знания. − Прошу прощения, − Балин громко кашлянул, привлекая внимание глуховатого учителя, − но король хочет видеть принца Торина. Торин до этого времени сидел за письменным столом, скучающе уставившись в раскрытую перед ним книгу. Утро, можно сказать, только началось, но молодому гному сегодня особенно не хотелось внимать мудрым наставлениям старых учителей, и лишь чувство долга удерживало его. Когда вошёл Балин, он встрепенулся было, обрадовавшись желанному перерыву, но тут же и сник, догадавшись, о чём именно скорей всего хочет поговорить с ним отец. Торин вопросительно глянул на учителя и, когда тот, вздохнув, молчаливо кивнул, шумно захлопнул книгу и направился к другу, ожидавшему его у дверей. Как только принц закрыл за собой дверь, Балин ободряюще похлопал его по плечу: − Да брось, Торин, всё не так страшно. Обладающий недюжинным умом Балин зачастую угадывал настроение принца и редко спрашивал его о чём-то напрямую. Вот и сейчас он прекрасно понимал, что тому не хотелось разговаривать с отцом. − Поверь, Балин, лучше бы я сейчас продолжал сидеть за скучными книгами, − недовольно признался Торин. Он шёл рядом со старшим гномом, хотя и без него прекрасно знал, где находится рабочий кабинет Траина. Дойдя до нужных дверей, Балин напоследок улыбнулся ему и поспешил по своим делам. Коротко постучав для приличия, Торин вошёл внутрь. В кабинете, в котором обычно работал Траин, когда его присутствие не требовалось в тронном зале, не было ничего лишнего: только письменный стол, на котором всякий раз Торин видел груду бумаг, несколько кресел и шкаф со всевозможными книгами и картами. Мельком глянув на эти бумаги, принц сел напротив короля и решился наконец прервать молчание: − Ты звал меня, отец? Траин всё это время пробегал глазами очередной документ, как будто и не заметил появления сына. − Скажи мне, Торин, ты думал о том, что я тебе говорил два дня назад? − подняв взгляд поверх строк, ровным голосом спросил король. − Да, думал. И должен тебя разочаровать: нет, я не стану жениться на Ирис. Траин, отложив в сторону важные документы и взглянул старшему сыну в глаза: − Я надеялся, ты будешь благоразумным. Торин, ты − наследник трона, а Ирис − достойнейшая невеста. Короли, вопреки распространённому заблуждению, далеко не всегда поступают так, как им вздумается. − Я пока ещё не король. И потом, если бы я не был благоразумным, то не сидел бы часами за книгами, изучая все те науки, которые ты мне велишь, − возразил Торин. Траин поднялся со своего кресла и подошёл к широкому окну, кинув нахмуренный взгляд за пределы Эребора. С одной стороны, ему не хотелось принуждать сына, но того требовал королевский долг, и ему, Траину, следовало в данный момент видеть в Торине прежде всего наследного принца, а уж потом − сына. − Может, ты не хочешь жениться на Ирис, потому что тебе приглянулась другая гномка, − предположил он, повернувшись к принцу. − Нет, мне пока никто не приглянулся. − Тогда в чём дело? − Ты женился, потому что полюбил. Я тоже, если и женюсь, то только на той, с которой захочу связать свою судьбу, − Торин поднялся с кресла, собираясь уходить. − Если на этом всё, отец, тогда я пойду. Я не изменю своего решения. Траин бросил на сына недовольный взгляд, но, поняв, что этот разговор ни к чему не приведёт, коротко сказал: − Иди. Выйдя из кабинета короля, Торин быстрым шагом направился к балкону, что располагался над главными воротами. В душе нарастало недовольство и даже некоторое раздражение. Торин понимал всю важность и значение слова "долг", но жениться на гномке, к которой не испытывал никаких чувств, кроме разве что почтения, он не мог. К тому же, гордый и своенравный принц очень не любил, когда ему что-то навязывали и решали важные вопросы за него. Очутившись на балконе, Торин вдохнул полной грудью свежий воздух и заставил себя подумать о чём-нибудь приятном, например, о сегодняшней тренировке. Раздражение быстро улеглось, и Торин уже раскаивался, что сердился на отца. Ведь тот всё же заботился о нём и хотел как лучше. Взгляд гнома, безразлично осматривавший окрестности королевства, упал вниз, на дорогу, что вела прямиком ко главным воротам Эребора. По дороге в это время ехали двое путников − очевидно, люди из Дейла. Справа ехал мужчина, а слева − женщина или, вернее сказать, девушка с длинными распущенными волосами и в сером плаще. Не было никаких сомнений в том, что они направлялись именно к Горе. Отвлёкшись от своих мыслей, Торин с интересом наблюдал, как путники подъезжают к воротам, гадая, что же понадобилось этим людям в Эреборе...