Не может быть

POV Рэнделл       Очередные видео с мероприятий, очередные монтажи — всё это, конечно же, приносило радость и мне, и подписчикам. Но все прекрасно понимали, что однажды должен будет наступить момент, когда всё это закончится. Начнётся другая жизнь — более серьёзная и взрослая. Естественно, такое случилось и со мной. Мне пришлось отслужить в армии, а по возвращению домой я и Полина решили всё-таки закрепить наши отношения. Ей безумно этого хотелось, а меня не оставляло в покое прошлое, о котором мне приходилось всегда молчать, не рассказывать абсолютно никому. Фанатки-любительницы слэша были, на самом деле, верны — мы с Мишей были ближе, чем друзья. Логично, что абсолютно никто об этом не знал. Это было невероятно трудно — скрывать и отрицать, если кто-то об этом нам говорил, даже шутя. Да, это было странно: разница в возрасте, учёба Миши, один пол, в конце концов. Но именно это приносило мне истинное счастье. А его признание до сих пор заставляет улыбаться своим мыслям.

***

Конец ноября. Вечер. Довольно холодный ветер, заставляющий прохожих прятаться в тёплые шарфы. В городе уже повсюду горели фонари. После посиделок в кафе, мы пошли, не торопясь, в сторону дома. По пути мы всё еще обсуждали разные темы, начиная учебой и видео, заканчивая довольно личным. Именно тогда он задал вопрос, который в будущем изменит всё. - Слушай, Дань, я тут спросить хотел... В общем, как ты ко мне относишься? Я был немного шокирован этим вопросом и даже не знал, как на него ответить. - В каком смысле? - Ну, в прямом. Как к человеку. - Эм... Ну, ты — потрясающий друг, с которым всегда есть о чем поговорить, и на которого можно положиться. - И всё? - Ну, а что ты хотел услышать? Я не понимаю, правда. - Нет, всё нормально. Спасибо тебе за добрые слова, приятно было их услышать, - явно расстроившись, ответил мне Совергон. - Так, Миш, - я остановился, прервав и его шаг рукой, - ну-ка объясни мне, в чём дело. Он очень сильно дрожал. Было довольно сложно определить, либо он замёрз, либо он так волновался. - Хорошо, тогда я сам начну. Миша, скажи мне честно, как ты ко мне относишься? После моих слов он занервничал еще сильнее, его глаза смотрели куда угодно, только не на меня. - Ты... - неуверенно начал Совергон, - ты – хороший друг и человек, и Полине с тобой невероятно повезло... - Миша! Что ты вообще несёшь? Только я открыл рот, чтобы продолжить вопрос, как он вдруг резко, чуть ли не крича, прервал меня. - Окей. Хочешь знать?! Пожалуйста! Я... Я, чёрт возьми, отношусь к тебе как к любимому человеку! Сердце билось так, что стук заглушал почти весь шум улиц. Мозг совершенно отказывался верить в услышанное. Не может быть... - Что?.. - Я, пожалуй, лучше пойду. Пока, - бросил мне вслед Совергон, уходя быстрым шагом. В эти секунды он выглядел совершенно опустошённым. Я стоял в тот момент совершенно не понимая произошедшего пару секунд назад. Как? Почему? - Миша! Миша! Стой, подожди! - пытался окликнуть его я, но, судя по всему, он шёл в наушниках. Мне было трудно представить, скольких усилий стоило ему это сказать вслух. Всё же мне удалось его догнать, когда до дома оставалась всего половина квартала. Я схватил его за плечо, из-за чего он вздрогнул и обернулся. Он всеми силами старался не смотреть мне в глаза, покрываясь при этом румянцем. Я вынул его наушники. - Миш, я... - я уже и не знал, что сказать. Все слова напрочь вылетели из головы, когда я увидел его лицо. Совергон явно не знал, чего еще от меня можно ожидать. - Что «ты»? - Ты точно уверен в своих словах? Спутать «любовь» и «влюбленность» просто. - Я и сам это знаю, - обиженно, произнёс Миша, - я уверен. Сердце вновь забилось как бешеное. Руки почти не слушались. Я обнял его. Довольно крепко, будто вот-вот потеряю. Миша поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах читалась некая радость от происходящего. И никого из нас, в тот момент, не волновали прохожие со своими взглядами. Абсолютно. Я осторожно выпустил Совергона из объятий, приподнял его голову за подбородок и осторожно, почти невесомо, поцеловал его. Оказывается, он сильно замёрз, даже его губы выдавали это. Мы простояли так под фонарём еще несколько минут. Мне совершенно не хотелось отпускать его.