Не может быть

POV Совергон Вместе с тем, как громко хлопнула входная дверь, я почувствовал приближение чего-то, что не точно не приходилось видеть в этой жизни. Даже голова немного закружилась. Почему-то мне хотелось, чтобы она не заметила моих вещей в прихожей, обнаружив меня самого лишь в комнате, глупое желание, согласен. Доносившиеся тихие грохот и ругательства говорили о том, что Полина решила раздеться без света. Наверное, просто было лень его включать. Дорога всех утомляет, пусть она и не особо долгая. Как оказалось, Полина наслаждалась музыкой в наушниках, даже немного пританцовывая. Отвлекшись на животное, которое обнюхивало её, радостно виляя хвостом, Полина, видимо, боковым зрением, заметила, что мы всё-таки в комнате. Ну, в её поле зрения попадал лишь Даня, я же почти полностью скрылся за ним, размышляя обо всём. Она вынула наушники и начала с неким подозрением смотреть на него. И в этот момент мне всё-таки стало страшно. — О, и давно ты тут? Что сказала комиссия, когда собираться? – поток вопросов нахлынул на Даню, как только Полина зашла в комнату. — Я сейчас свободен, и нам нужно поговорить. — О чём же? – в глазах Полины явно отражалась некая боязнь, будто её страшило то, что он мог сейчас сказать. — Я не собираюсь подчиняться всему тому, что ты говорила мне ещё раньше. Поэтому, Полина, - Даня остановился, тяжело вздыхая, - поэтому ты теперь тоже «свободна». Нет более никаких отношений, всё. После этого объявления, Полина начала осматриваться вокруг, пытаясь сдержать слёзы. Тут-то, кстати, меня и нашли. Полагаю, она догадалась, зачем я тут. Выдав тихое «хорошо, ладно», Полина направилась на кухню, всё ещё усердно пытаясь не расплакаться. Мы с Даней переглянулись, немного не понимая происходящего. Тишину нарушил громкий шум с кухни, будто быстро открывали ящики, громко хлопая дверцами. Естественно, мы пошли на этот шум. Увиденное заставило нас обоих чуть ли закричать, то ли от неожиданности, то ли ещё от чего. Полина рыскала по всем ящикам, ища что-то поострее, ибо ножи в доме Дани никогда не отличались идеальной заточкой. Увидев нас, она обернулась, кажется, мы её даже немного напугали таким тихим и внезапным приходом. — Какого чёрта ты тут творишь?! Положи это на место, это тебе, мать вашу, не игрушка! — Я понимаю, что я делаю, в отличие от тебя! – тут уже всё терпение у Полины закончилось, слёзы буквально потоками лились из глаз, а её слова звучали так громко, что появился звон в ушах. — Сомневаюсь. Полина, я серьёзно, положи этот чёртов нож на место! Именно туда, откуда ты его взяла! Хватит вести себя как подросток-эмо! Но она его не слушала, а лишь, будто специально, подводила этот проклятый кусок металла с ручкой всё ближе к своей руке, попутно успевая вытирать слёзы и поправлять спадающие на лицо волосы. Очень странное зрелище. Даже и не знаешь, что делать. — Либо ты сейчас сама успокаиваешься, либо уже с моей «помощью»! – кажется, где-то подобное я уже слышал… Терпение Дани тоже окончательно закончилось, он даже покраснел от злости. Наплевав на все её действия, он подошёл к ней и одним спокойным движением выхватил этот несчастный ножик из рук, положив сразу же на место. Я почему-то чувствовал себя совсем странно: мне, кажется, было даже жаль Полину, несмотря на всё то, что она говорила и делала ранее, чтобы избавить жизнь Дани от меня. — А теперь, пожалуйста, успокойся и хотя бы выпей воды, - уже более спокойно распоряжался Даня. — Твоё такое поведение уже, к сожалению для тебя, ни на что не повлияет, решение было принято уже довольно давно. Я лишь молча, как последний истукан, стоял около стола, наблюдая за ними. Даже сказать было нечего, хотя, думаю, Даня хотел бы услышать моё мнение. Но это оказалось труднее, чем я представлял себе. — Я немного успокоилась, - уже лишь всхлипывая, говорила Полина, - и я принимаю ваше решение, как бы тяжело мне не было. Видимо, такова судьба, её не изменить. А сейчас, с позволения, я пойду смою весь ужас со своего лица, а потом отправлюсь к маме. — Ладно, я пока вызову такси. Адрес ведь у неё не изменился? — Нет, - произносила Полина, медленным шагом отправляясь в ванную. Ещё немного понаблюдав за медленно кипящим от злости Даней, которого игнорировала диспетчерская такси, я принял довольно странное решение. — Знаешь, я, пожалуй, пойду проконтролирую, чтобы она ничего больше с собой не надумала сделать, пока мы тут на кухне. — А, да, хорошо, - и Даня вновь пытался дозвониться до несчастного такси. Даже несмотря на то, что довольно сильный напор воды создавал много шуму, я слышал, всё отчетливее по мере приближения, нечто, напоминающее всхлипы. Ну не могу я сердиться, злиться, игнорировать её в таком состоянии. Почувствовав, что я смотрю на неё, Полина повернула голову в мою сторону, глядя таким взглядом, какого я не видел не то, что от неё, а даже за всю свою не особо длинную жизнь. — Чего хотел? — Мне… Мне жаль, что всё получилось именно так, всё ведь могло решиться куда спокойнее. — Ты что, серьёзно пришёл сюда, чтобы жалеть меня? Вот это уж действительно странно, - Полина всё ещё пыталась отмыть тушь, которая будто закаменела на её щеках. Я не смог придумать чего-то толкового в ответ, поэтому лишь кивнул. — Хоть это и странно, но, в то же время, довольно мило. Спасибо, что ли. Блин, и кому я вообще «спасибо» говорю? Парню, которого полюбил мой бывший парень. Как же это почти бредово звучит, - всё не останавливалась Полина, размахивая руками от возмущения. Наконец она справилась с последствиями слёз при макияже, закрыла кран и направилась за полотенцем. За это время, кстати говоря, Дане наконец-то ответили в диспетчерской, сказав, что скоро уже прибудет машина. — Теперь мне даже кажется, будто так и должно быть. Ведь некий разлад в наших с тобой отношениях чувствовался довольно давно. Конечно эта вся ситуация с тобой и… Мишей… такая странная, но тут уже и я бессильна. Не могу сказать, что мне сейчас легко и не больно. Такого отвращения и к себе, и даже к тебе мне никогда не доводилось испытывать… - Полина только было высказалась, как зазвонил телефон в руках Дани, констатируя то, что ей уже пора уезжать. Она молча направилась к прихожей, необычайно быстро, особенно для девушек, оделась и вышла, бросив в след: «Ублюдок». Дверь вновь громко хлопнула. — Тебе действительно было её жаль? – Даня смотрел на меня. - Я слышал часть твоего разговора с ней. — Это ненормально, но, - я поправил мешавшую чёлку, - честно признаться — да. — Ты прав, это ненормально. — Это же я, - я взглянул на Даню, поправив его причёску, встав на носочки. Он лишь мило улыбался. Мы направились в комнату: нужно было немного осмыслить всё, и отдохнуть от такого.