Когда я сгорю...

Бордовый свет пробивается сквозь тонкое стекло. Окрашивает комнату в кровавые цвета. Четко вырисовывает две фигуры, слившиеся в одну. Закат. Время, когда небо наливается цветом, выделяет на своем фоне зажигающиеся звезды. Ветер невесомо гуляет по комнате, принося запахи улицы. Шевелит широко распахнутые тяжелые шторы. Баки... Прислонившись спиной к стене, он сидит на подоконнике. Контур его фигуры обтекает свет солнца. Свет красного солнца. Зимний Солдат. Ненавидящий холод, но бессильный против него. Он всю жизнь борется с ним – подчиняется или игнорирует, – но холод всегда с ним. Несуразным воспоминанием. Металлическим шрамом на коже. Неизвестностью. Всегда рядом. И сейчас Солдат прижимается грудью к своему собственному холоду, сотканному изо льда и снега. Живому... Локи... Стоит, задумчиво выводя замысловатые узоры пальцем на обнимающей его бионике, прижимается спиной к широкой груди того, кто доверился. Доверился единственному существу во вселенной, которому точно не стоило бы верить. Етун. Состоящий из льда, он никогда не любивший холод. Тянущийся к теплу. Тянущийся к прекрасному. Наблюдающий, как умирают все вокруг. Становящийся живым мертвецом с горящим взглядом… Сейчас с него кристальными струйками облетает лед, тая в крепких объятьях Его человека. Теплого... – Ты все для меня... – выдыхает Солдат в смоляные волосы, прогоняя по телу Локи волну мурашек, и сильнее сжимает тонкую фигуру. Ответом ему служит шелест тишины, убаюкивающей комнату. – Это не может продолжатся вечность... – бесконечность спустя едва слышно отвечает бог, вплетая свой голос в шипение тишины. Он чувствует, как Баки напрягается, и сам подбирается, задерживая дыхание, готовый больше никогда не тревожить воздух. – Не может или этого не хочешь ты? – склоняет голову на бок Зимний и отодвигается ближе к стене, убирая руки. Он чувствует, как Локи плавно оборачивается, а затем видит его светящиеся глаза совсем близко. Это заставляет вздрогнуть. – Баки... – втягивает в себя воздух маг и опускает голову, пряча взгляд за тлеющими темнотой прядями. – Вы говорите, что любите дождь, но сами тут же раскрываете зонтик, как только почувствуете на себе его животворящие капли. Вы говорите, что любите, когда светит солнце, но в полдень прячетесь в тени. Вы говорите, что любите ветер, но одно лишь лёгкое дуновение заставляет вас закутаться в одеяния. Вот почему я так боюсь твоего “Я люблю тебя”… – обрывается голос етуна, утопая в море тишины, но слова продолжают будто бы эхом биться в густом воздухе. – Локи... – человек приподнимает голову асгардца за подбородок, и тот цепляется за его лицо обжигающим взглядом. – Поверь мне, как я поверил тебе тогда... – вглядывается в изумрудные глаза Солдат, пытаясь удержать глубокий взгляд. – Не нужно, ты ведь сгоришь! Уже сгораешь... – перехватывает его запястья трикстер, сжимая их холодными пальцами. – Считаешь, лучше тлеть годами, превращая себя в перегной, чем сгореть в мгновение, не жалея об прожитой жизни? – сжимает руки в кулаки мужчина; слух неприятно обжигает скрежет металла, но асгардца это не волнует, он лишь горько касается губами бионики и зажмуривается. Он всегда любил так делать... – Мы потеряли себя... Никто из нас не может стать прежним... – проговаривает бог, и его губы легко касаются металла на каждом слоге. – Нет, за долгое время я впервые, наконец, нашел себя, – поджимает губы Солдат, пытаясь ощутить протезом невесомые касания. – Ты ведь знаешь, что можешь... – начинает етун, сильнее смыкая холодные пальцы, но Зимний перебивает. – Да, знаю, – коротко отрезает человек, буравя взглядом большие зеленые огоньки. Они кажутся живей, чем раньше... – Не боишься смерти? – поднимает взгляд маг, прищуриваясь. – С тобой – нет. Так коротко и трепетно. Тихо и решительно. Так бесконечно... Локи льнет ближе, жадно и осторожно заключая Баки в объятья. Он что-то шепчет на понятном ему одному языке, и слова вгрызаются в память холодным пламенем. Такова сила лишь одного существа во Вселенной. Все тише и тише проговаривая одни и те же причудливые слова, маг затихает, все еще беззвучно шевеля губами. Они снова пропустили закат. Они снова проводили солнце все тем же разговором. Божество, задыхаясь, почти по-ребячески, прижимается к Зимнему как можно плотнее, и тот сильнее сжимает руки за фарфоровой спиной, утыкается носом в пахнущие травами волосы. Они все что есть друг у друга. Бездомный бог и Солдат без имени. Их никто не найдет, и им ничего не нужно. Лишь солнце знает, что завтра они вновь вернутся сюда, и Баки тихо-тихо прошепчет: Ты только не забудь меня, когда я сгорю...