В неистовом смятении перемен

Чем реже нас балует счастье, Тем слаще предаваться нам Предположеньям и мечтам. Родится ль тайное пристрастье К другому миру, хоть и там Судьбы приметно самовластье, Мы всё свободнее дарим Ему надежды и желанья; И украшаем, как хотим, Свои воздушные созданья... М.Ю.Лермонтов

– Грейнджер, какого дракла ты здесь забыла?! – возмущению Волдеморта не было предела. Девушка нехотя распахнула глаза и, мурлыкнув, потянулась к мужчине, обняла и припала губами к его шее, издавая томный стон. – Какого…чёрта… – Лорд прерывисто выдохнул, безуспешно борясь с накатившей волной возбуждения. Это было совсем не похоже на сдержанную прохладную девушку. Не проснулась что ли? Слишком давно он был в близости с женщинами. Обычно они его не привлекали, но, наверное, через чур долгим было воздержание. Когда мужчина стиснул в объятьях хрупкую фигурку девушки, рядом раздался сдавленный смешок. – Браво, Милорд. Вот вам и доказательства, – раздался ехидный голос Гермионы откуда-то сбоку. Мужчина изумлённо оглянулся, отталкивая прильнувшую к нему девушку. Внезапно вспыхнул яркий свет. И Волдеморт, непривычно щурясь, во всех подробностях успел рассмотреть превращение «Гермионы». Через минуту перед ним стояла типичная девушка из Лютного переулка: накрашенная блондинка с голубыми глазами, развязной улыбкой и тощей фигурой. Обычно в борделях обитали именно такие. Ему пришлось как-то побывать в этих нелицеприятных заведениях. – И во сколько тебе обошлась эта красотка? – насмешливо поинтересовался Лорд, силясь сохранить самообладание. Внутри всё кипело от гнева и презрения к особе, которая изволила валяться в его постели и самой Гермионе, выкинувшей непонятно, что и для чего. Как же глупо он попался. – В твою постель она прыгнула сама, – спокойно отозвалась Гермиона. С презрением взглянула на Лорда и блондинку и вышла. Она неожиданно поняла, что зашла далеко. И совершила детский поступок с недетскими последствиями. Как же она устала... Её жизнь превратилась в сплошной бред. – Отвечай, маленькая сучка, как ты здесь оказалась?! – гневно вопрошал Лорд, схватив девушку за волосы. – Эта ведьмочка пригласила меня, накормила и уложила в тёплую постель, пообещав богатого красавчика. У меня сегодня неудачный день, дорогуша, – особа лёгкого поведения нагло улыбнулась, но через мгновение скривилась от боли, – я не против такой страсти, но мои шикарные волосы мне дороги. – Маленькая дрянь! Круцио! – пелена ярости застелила глаза; все разговоры о гуманности вмиг забылись. Когда девушка исступленно закричала от боли, корчась на полу, Лорд, плотно сжав губы, прекратил действие заклинания, а затем выволок за волосы особу за пределы поместья. Ему было плевать, что будет с этой дурой. Она привыкла ко всякому, выживет. А вот Грейнджер должна получить своё… Но не сейчас. Он слишком устал. Сначала зануда Люциус, теперь эта грязнокровка не пойми, что выкинула. Но после отдыха он вытрясет из Грейнджер всю дурь. Вытрясет ли? *** В комнате ощутимо тянуло холодом. Гермиона сидела на подоконнике с открытым окном, задумчиво глядя на предрассветную дымку. Наступил тот час, когда природа застыла в безмолвии. Оголённые ветви деревьев не дрожали от холода, стих ветер. Занимался рассвет. Девушка прикрыла глаза, устало потирая пальцами виски. Она измучена. Истощена. Ей хочется простора. Но сегодня она не хочет даже спускаться с этого подоконника. Разве, что он её насильно вытащит отсюда. Хотя, в окно выкинуть быстрее. Губы Гермионы растянулись в слабой улыбке. А в следующий миг лицо девушки осветил первый робкий лучик солнца. Нет. Она выйдет отсюда. Она пойдёт в зимний сад и почитает...роман Коллинза. И пошёл мистер Могущество к чёрту! И хватит масок. Пусть сам играет в свои игры. А не примет её отказа, пусть бесится сколько угодно. Хотя он привык решать свои проблемы Круциатусом да Авадой. Властитель. Гермиона улыбнулась увереннее, соскользнула с подоконника и обвела покои привычным взглядом: мягкий ворс ковра цвета слоновой кости, обои с лёгким сиреневым оттенком, кровать с пологом, прикроватная тумба в тон обоям и шкаф, гармонично встроенный в стену. Простая обстановка без всяких вычурностей и удивительно успокаивающая. Странно… Совершенно привычная расцветка. «И тебя называют умнейшей ведьмой своего времени? Ты пробыла здесь почти неделю, но до сих пор не обратила внимания на обстановку дома, комнат. Она сказала бы тебе больше о хозяине этих владений, чем он сам. А ведь именно на нём ты сосредоточила своё «драгоценное» внимание, напрочь игнорируя здравый смысл и холодный ум, которыми так гордилась». Ехидный голосок внутри раздражал и не позволял сосредоточиться. Девушка подошла к шкафу, распахнула его и внимательно осмотрела гардероб. Была пара вызывающих нарядов, что-то поскромнее и та одежда, которую она принесла с собой. Сейчас ей хотелось облачиться в родные сердцу вещи. Гермиона одела тёмно-синие джинсы, бежевый джемпер и тёплую куртку. Обула ботинки и взяла с тумбы книгу. Задумчиво оглядев комнату напоследок, девушка вышла. *** Лорд проснулся поздним утром. Сразу вспомнились ночные события. Первой мыслью было выкинуть грязнокровку к чёртовой матери. С какой стати он должен терпеть это? К тому же, вряд ли политика гуманности даст ему необходимую власть и приведёт к прежним высотам магический мир. Скорее всего всё рухнет. А Грейнджер посмеётся. Второй мыслью было продолжить начатое ночью с девчонкой, чтобы показать КТО здесь хозяин и проучить за такие шуточки. Третьей – принять душ, набить трубку, закурить и поразмышлять о дальнейшей политике за стаканчиком старого доброго виски. Удовлетворённо хмыкнув, мужчина поднялся с постели и отправился в ванную. Прохладная вода – это то, что необходимо в обязательном порядке. Чудесно расставляет мысли по полочкам, освежает и приятно расслабляет. После душа Волдеморт переоделся в чистую белую рубашку и свободные чёрные брюки. Странно, а откуда чистая одежда и приятная свежесть в комнате? Ах да, он же вчера у Люциуса одного эльфа конфисковал. Чудесно. Закрыв створки шкафа, Волдеморт опустился в кресло у окна. Вопреки всему, мужчина стал думать не о политике. Грейнджер… Странная девушка с запечатанной душой. Спряталась за своими книгами, не позволяя себе эмоции и чувства. А ведь она чертовски умна и остроумна. Чего только стоят пометки в отчётах. Хотя, в сущности, что он знает о ней? Что он знает о её чувствах? Мечтах? Целях? Да, была интрижка с Крамом, кажется, что-то с Уизли… Будь они все неладны. Да, хотела стать главой магического правопорядка, но это наверняка не единственная её мечта. И всё же, ничто не даёт ей права вести себя так самовольно, так необдуманно и глупо! А что, если… Трубка была забыта. Через мгновение мужчины в комнате уже не было. Волдеморт вошёл в комнату Гермионы с лёгким стуком. Собираясь выдать что-нибудь с порога, он замер. Замечательно… Грязнокровка сбежала. Если из поместья, он знал бы. Значит, либо в библиотеке, либо на кухне, либо вне дома. Нахмурившись, мужчина осмотрелся. Комната не изменилась с её присутствием, всё на своих местах в идеальном порядке, и всё же… Ощущался именно ЕЁ отпечаток. Её запах, её аккуратность. В конце концов, её вещи в шкафу. Лорд вышел и тихо прошептал заклинание на предмет обнаружения человека в доме. Ничего. Значит, вне дома. Недовольно хмурясь, мужчина отправился в сад. *** Гермиона долго ходила по саду, наслаждаясь цветущими зимними растениями. Наконец, зайдя в самую глубь, девушка трансфигурировала изогнутую скамью под раскидистой ивой в мягкий стул и опустилась на него. Открыла страницу, на которой остановилась прежде и принялась читать. Но иногда взгляд останавливался на одной строчке. Сегодня никак не удавалось сосредоточиться. В мыслях царил какой-то беспорядок. Гермиона вспоминала всё, что Гарри рассказывал о Волдеморте. О встречах с ним. О крестражах, которых больше нет… И самого Гарри рядом больше нет. Почему всё так изменилось? Почему происходит что-то непонятное? Почему она сама живёт на правах непонятно кого в доме Волдеморта? Ей некуда идти. Она маглорождённая. У неё не осталось друзей и любимого человека. Она хочет повлиять на магическое общество, но позволит ли он ей? Выкинет ли теперь из поместья, отдаст ли на растерзание Сивому? Слишком самовольно поступила... Что вообще может твориться в голове у великого умудрённого годами волшебника? Девушка тряхнула кудрями и на миг прикрыла глаза. Какой абсурд… А ведь это дурной тон… Жить в доме взрослого мужчины. Вдвоём. – Не ожидал, что ты зайдёшь так далеко, – высокий голос Волдеморта вырвал Гермиону из пучины размышлений. Она напряглась и решила промолчать. Слова несли двойственное значение. – Неужто нечего сказать? – насмешливо поинтересовался Лорд. – В данный момент – нет, потому что я читаю книгу, – тихо отозвалась девушка. Волдеморт оглянулся, заметил табурет среди кустов малины, очевидно, садовые эльфы забыли когда-то, призвал ближе и, трансфигурировав в стул, опустился рядом. – Ты очень удивила меня и вогнала в ярость, которой я не испытывал давно. Конечно, я уже успокоился и меня интересует только одно: Почему ты так поступила? Не могу понять, что двигало тобой. Это глупо. – Это в какой-то степени забавно, – усмехнулась Гермиона, – наверное, мне хотелось какой-то детской шалости. Знаешь, когда теряешь всех друзей, теряешь смысл смеяться… Порой так хочется совершить что-то, что заставит выползти из анабиоза. Хочется веселья, смеха. Тепла, в конце концов. – А я думал, ты неразлучна с книгами и тебя более ничего не интересует, – насмешливо заметил Лорд. – Когда-то так и было. А потом появились Рон и Гарри: они заставили меня проснуться. Я всегда сердилась на них за дурачество и шалости, впрочем, как и на близнецов Уизли, вот только не хотела признаваться сама себе, что это разбавляет мою жизнь, делает её более полной, – неожиданно разоткровенничалась девушка. Ей неожиданно захотелось, чтобы он её понял, – и порой я присоединялась к ним, а потом и правила школьные стала нарушать. Это были весёлые и беззаботные мгновения. Вот только у войны не женское лицо. И я забыла, что значит быть девушкой, женщиной. Почти разучилась смеяться. А потом неудача с Роном… И вот скажи: что можно делать дальше? Когда живёшь в одном доме с врагом, опасным и хитрым, когда не понимаешь, что он хочет, когда выкинет, что произойдёт. А вдруг он твоими руками разрушит мир? И будет смеяться, – Гермиона закончила с горькой усмешкой. Волдеморт нахмурился. Ему приходили похожие мысли в голову. Но он не думал, что она так глубоко страдает. Она представлялась ему несгибаемой и несколько суховатой. По крайней мере по тем немногочисленным сведениям и отзывам о ней. – Мне опротивел этот мир давно. И я никому не открываю своих мыслей, своих эмоций и чувств. Но ты должна понять, что я не желаю причинять боль тебе. Я действительно хотел бы изменить мир к лучшему, вот только кажется мне, что ничего не выйдет, – сухо пробормотал мужчина. – А ты не проводи насильственных преобразований. Построй школу и разработай программы. Посмотри, как на это отреагирует общество, сколько людей доверят тебе детей. И вообще желательно бы провести набор хороших учителей. Ты, конечно, извини, но вряд ли твои продуманные разумные последователи умеют обращаться с детьми и давать им необходимые знания, – задумчиво пробормотала Гермиона, – и давай заключим мир. Я не стану вытворять ничего сверхъестественного, как и ты. Буду готовить, если нужно, и убирать. – Для готовки и уборки я взял эльфа, – осторожно заметил мужчина, следя за реакцией девушки. – Ну…ладно, – тяжело вздохнула Гермиона, силясь улыбнуться. – Не делай этого через силу, – ухмыльнулся Волдеморт, – я ничего не обещаю и не желаю служить клоуном и развлекателем, но близится Рождество и Новый год, так что… – Мы поставим ёлочку? – воспряла духом девушка. – О, нет, только не это… – простонал мужчина. – Но почему? Это будет красиво. Ты наряжал когда-нибудь ёлку? Это весело. И подарки, – мечтательно улыбнулась девушка. В глазах загорелся какой-то огонёк. Волдеморт невольно залюбовался ею. Сильная девушка. И совершенно непредсказуемая. – Ты ещё такой ребёнок. Я подумаю, – усмехнулся Лорд, – но меня интересует другой вопрос: ты знаешь, что такое любовь? – Конечно! – разулыбалась Гермиона. – И что это? Почему все считают это великой силой? – Когда полюбишь, ты поймёшь. Всё сможешь понять. – Но как я узнаю, что полюбил? – Это чувство не спутаешь ни с чем иным, – вздохнула девушка. – А ты когда-нибудь любила по-настоящему? – Нет, – честно призналась Гермиона. Она задумчиво улыбнулась. И в это мгновение появились первые снежинки в воздухе. Их становилось больше и больше, и, наконец, большими мягкими хлопьями повалил снег. Гермиона поднялась и запрокинула голову назад, ловя губами снежинки. Волдеморт наблюдал за ней с какой-то затаённой нежностью. Да, она могла его довести до белого каления, но какой же разной она могла быть. Она ведь такая юная, такая чистая, как эти снежинки. И она останется такой навсегда. Хотя это казалось невозможным, но он почему-то верил в это. И чувствуя просыпающееся ребячество, неслышно опустился, зачерпнув горсть снега из сугробов, лежащих с прошлой недели, скатал шарик и легко кинул в девушку. Попал аккурат меж лопаток. Гермиона обернулась, улыбнулась и сделала загребающее движение сапожком, вздымая снег. В этот момент девушка ощутила, как что-то внутри понемногу оттаивает. Как мелькает лучик надежды. У её надежды он всегда был зелёным. – Какого цвета твой луч надежды? – неожиданно поинтересовалась Гермиона. – Я бы ни за что не сказал, что он у меня есть. Но белого. Чистого и невинного, – усмехнулся Лорд, подмигнув Гермионе. – Пожалуй, я немного замёрзла. Пойдём в дом? – фраза девушки прозвучала внезапно по-домашнему. Волдеморт преодолел расстояние, разделяющее их, и поцеловал Гермиону в уголок губ. – Согревайся. Мы изменим этот чёртов мир.