Двое под одним небом

Вот уже три мучительно долгих часа Кэролайн находилась на яхте одна. Делать было нечего, только ждать... И девушка погрузилась в свои мысли. В последнее время она часто думала об отношениях с Клаусом. Майклсон так неожиданно появился в её жизни, внёс полный хаос в её размерянный уклад, перевернул всё с ног на голову. И за какой-то месяц стал центром её Вселенной. Но оказалось, это и есть счастье - когда каждый день встречаешь с замиранием сердца и буквально перестаёшь дышать от одного взгляда на своего мужчину. Именно так чувствовала себя Кэролайн рядом с Клаусом. "Почему именно он?! - спрашивала себя Кэр, - Не Кол, не Тайлер, не братья Сальваторе?" И в душе Кэролайн понимала, что никому другому не суждено было "сломать" её скорлупу, в которой она погрязла со своей правильностью и ранимостью. И только Клаус, ворвавшись как торнадо в её будни, смог её растормошить. А потом возродить "из пепла". Да, Никлаус с этим справлялся мастерски. Разумеется, Кэролайн осознавала, что опытный знаток женщин красиво ей манипулирует. Но ей это нравилось. А ещё девушка понимала, что тоже сломала его привычную жизненную схему. Нетрудно было догадаться, что Клаус большой эгоист, а ещё очень опасный человек. Кэр это понимала. Но почему-то именно с ней он менялся, почему-то заботился о ней и всё прощал, хотя Форбс была наслышана - Майклсоны не умеют прощать... Кэролайн также постоянно задумывалась - чем же она зацепила Никлауса, помимо её невинности и наивности (так она понимала то, что Клаус называл чистотой). И чаще всего напрашивался один вывод - она для него вроде Галатеи, которую он как тот самый скульптор Пигмалион из греческих мифов лепит по образу и подобию своему, даже если сам этого не понимает. - Действительно, я всё равно, что пластилин для взрослого мужчины - лепи, что хочешь, - тихо констатировала Кэр и улыбнулась, потому что ей нравилось быть "пластилином" в умелых руках Майклсона. Кэролайн часами с интересом слушала его рассказы - о людях, странах, истории, политике, психологии, обо всём. Клаус так много знал и щедро делился своими знаниями с ней. И постепенно юная Форбс стала за собой замечать, что невольно становится похожей на Майклсона - она стала решительнее, в какой-то степени жёстче, смелее. Более того, блондинка поймала себя на том, что несознательно, но она копирует его жесты, мимику, повторяет речевые обороты, перенимает взгляды на жизнь. - Да, если так дальше пойдёт, то у меня скоро тоже появятся ямочки на щеках и британский акцент, - шутя рассуждала сама с собой Кэр, глядя на морской горизонт. - Дались тебе мои ямочки и акцент, любовь моя! - шутя пробурчал за спиной родной голос. - Клаус! Ты вернулся! - и Кэр со всей прыти бросилась к нему. Мужчина кое-как тащил целую кучу пакетов и свёртков. - Помогай, love! А то я сейчас точно что-нибудь уроню! - и он передал девушке несколько лёгких сумок. - Я так соскучилась, любимый! - и она поцеловала его в щёку. - Я тоже, девочка моя! - промурлыкал довольный от её слов и прикосновений Ник, - Я спешил как мог! - А ты нашёл то, что я просила? - осторожно поинтересовалась Кэр. - Ты про таблетки, милая?! - и он протянул ей небольшой пакет с символикой аптеки. - Спасибо! - поблагодарила девушка, неловко опуская глаза. - Ну я же понимаю, зачем нам "подростковая беременность"?! - наиграно спокойно пошутил Майклсон, и нервно сглотнул, пока Кэролайн рылась в пакетах и не видела его лица. Он был очень виноват перед ней. Два часа назад Никлаус стоял в аптеке и рассматривал витрину со средствами женской гигиены. - Нет, Кэролайн была права, я об этом пожалею, лучше гореть в аду! - бурчал себе под нос Майклсон, - Вот откуда я знаю - какие надо - две-три-четыре капли, хрень какая-то! - окончательно растерялся Ник, но потом выдохнул и решил купить разных. Сложнее было с противозачаточными таблетками. Кэр написала несколько вариантов, если нет одних - то купить другие, если и их не будет - то третьи точно должны быть, и так - получился внушительный список. - Целая наука! - оторопел Майклсон и почесал затылок, он предпочитал и всегда использовал старый и более надёжный (потому что проверенный) способ - презервативы. Но Кэролайн - единственная, с кем он их не применял. В их первую ночь - потому, что ему первый раз в жизни по-настоящему снесло крышу и он забыл обо всём на свете. А потом мужчина делал это специально. Клаус сам в это не верил, но опять же - впервые в жизни он очень захотел ребёнка, и захотел его именно от Кэр - со светлыми кудряшками и прозрачно-голубыми глазами с длинными вьющимися ресничками. Майклсон так явно представил малыша, что решение пришло само... - Прости, Кэролайн! Я подонок, но я хочу твою маленькую копию! - и Никлаус высыпал в мусорное ведро содержимое баночки с противозачаточными таблетками, и насыпал вместо них идентичные внешне пилюли - на самом же деле это были обыкновенные витамины для женщин. **** - Приветствую, Вилли! Чем обязан? - спросил молодой мулат крепкого телосложения. - Коннор, у меня к тебе очень деликатное поручение! - сразу перешёл к делу Нильсон, - Ты никогда меня не подводил и я прошу тебя об очередной услуге, - и он положил перед мулатом фото молодой брюнетки, - Она стала слишком надоедливой и много болтает! - пояснил сенатор. - Я тебя понял, Вилли! Я видел эту агентшу по телевизору, она любит светиться на ТВ! - и мужчина вернул Нильсону фото. - Так ты согласен? - и сенатор выжидательно прошил собеседника взглядом. - Да! - коротко и чётко выдал мулат, - Сроки? - Как можно быстрее! - равнодушно ответил Вилли, - Размер моей благодарности тебя порадует! - и он нарисовал на фото брюнетки сумму с несколькими нулями. - Не вопрос, до конца недели эта проблема будет ликвидирована! - мужчина резко встал, и пожав сенатору руку, удалился. Через три дня Нильсон получил вырезку газетной статьи: "Сегодня в своей квартире в Майами была найдена мёртвой агент ФБР Хэйли Маршал, предварительный диагноз - передозировка снотворного и успокоительного". - Замечательно! Коннор знает свою работу, не то что некоторые киллеры! - откомментировал сам для себя опальный сенатор. - Ну а теперь я, пожалуй, займусь моим красивым ангелочком! - и Нильсон посмотрел на огромный портрет в гостиной и плотоядно сглотнул. Со стены ему улыбалась юная блондинка с прозрачно-голубыми глазами.