ЗЛАЯ ОБИТЕЛЬ 4. Глиста Лас Плагас.

      Леон был крайне огорчен потерей двадцати баксов. Он шел по полю и философски глядел в синее небо.       На видеомобилу пришло сообщение от Клэр:       «Спаси. Мы на острове Рокфорт. Клер».       Все ещё расстроенный Леон со словами «Достал спам» нажал на кнопку «del» и пошагал дальше.       «Пусть к братику обращается. Не дала, вот пусть и сидит там на своем Рокфорте! А то, чуть что, так сразу — Леон, помоги!»       На горизонте нарисовался Дом-на-отшибе.       Снова запищала мобила и пришло сообщение:       «Соси. Мы напьемся твоей крови. ЭКлер».       — Странно, что-то похожее я только что читал. Наверное, кто-то балуется.       Леон хотел было перезвонить на номер «шутника» и высказать все, что думает, однако первое сообщение он уже стер, а отправитель второго был скрыт.       — Вот сцуки!       Настроение Леона свелось на полный нуль.

***

      Стоя на коленях, Ханк набивал мешок брюквой, но вдруг услышал, как позади подозрительно хрустнула ветка. Обернувшись, он увидел прямо перед своими глазами оскаленную морду рычащего сторожевого бабуина размером с крупную овчарку. Примат раззявил пасть и заревел спецназовцу прямо в лицо, заляпывая его слюнями. Не ожидавший такого Ханк тоже заорал, но от страха, испуская на мерзкого примата облако крепчайшего перегарищи.       Глаза бабуина сошлись к носу, примат закашлялся, а затем, оглашая окрестности пронзительными воплями (как в фильмах про Тарзана), начал прыгать, бегать боком по кругу и дико обезьянничать, сверкая красной задницей.       Ханк взвалил мешок на спину и, потянув дозу из «Алконавта», помчался зигзагами нафиг с поля.       В следующий момент в мешок за спиной вонзился топор, и поле огласил крик на испанском:       — УН ФОРАСТЕРО! УРОЖАЙ, СЦУКИ, ПИЗДЯТ!!!       На поле хлынула толпа крестьян и погналась за Ханком. В мешок вонзилось ещё пару-тройку топоров и ножей, что лишь добавило спецназовцу новых сил.       — МОЧИ КОЗЛА! — доносилось из-за спины.       Ханк вскочил в посадку на краю поля и, показав преследователям язык, кулак и фак, скрылся в листве.       Крестьяне нерешительно остановились. А потом десятеро мужиков ломанулись вослед, пообещав, что сейчас притащат гребаного недоноска на расправу. Через минут пять один из мужиков выполз из посадки и, сплюнув зуб, прошамкал разбитыми губами:       — Не ходите туда, он там не один! Их там трое!       …Размявшись на десятке местных мужиков, которые безрассудно погнались за Ханком, троица собутыльников побросала дрыны и, загрузив брюкву в фильтр самогонохода, поехала назад на базу, горланя неприличные песни на русско-английском на всю округу…       …Интернациональный хор бухих солдат огласил хутор:       — Oi, moroz-moroz, ne moroz menya, luchshe otmoroz hui mogo konya!       …Недалеко от церкви разрывала тишину душещипательная песня:       — Только каменная печень, каменная печень никогда с бухла не болит, — надрывался Михаил.       — Только каменные яйца, каменные яйца, куры никогда не снесут, — невпопад горланил Ханк.       — Владимирский Централ, — заливался соловьем Николай.

***

      Леон с Адой сидели под потолочной балкой молельного зала в доме-на-отшибе и наблюдали нечестивую проповедь Мендеза.       — Это и есть твой Бабай? — поинтересовалась Ада.       Леон энергично закивал головой.       — Странно, а мне он больше Карабаса-Барабаса напоминает!

***

      — Братья! Товарищи! — распинался Мендез перед толпой ганадосов. — Вчера проклятые американские захватчики убили дорогого нашему сердцу собрата — сеньора Смердучиллу. Мы никогда не забудем его виртуозные выступления в духовом оркестре на площади, как он исхитрялся играть одновременно на двух саксофонах губами и сфинктером. А его чудные достижения в селекции!       Мендез пустил фальшивую слезу.       — Но мы отомстим, и мстя наша будет жестока! Восславим же великого лорда Саддлера, который ведет нас к светлому будущему и торжеству ЛосИллюминатизма!       — Воистину Акбар! — отозвалась паства хором.       — А теперь прочистим же наши чакры и мантры созерцанием прекрасного! — в экстазе Мендез воздел руки к потолку, и за его стеной включился слайдоскоп со сценками сомнительного содержимого, которые можно увидеть лишь в журналах «ПлейГанадо» и «Ночная Пуэбля».       Толпа радостно ахнула в блаженном экстазе.       — Сейте нечистоты, дети мои, — продолжал Мендез, — отрекайтесь от благ во имя культа нашего, и да направит нас Плага на путь истинный! Да воцарится антисанитария во всём мире! И да пробудится в Р’льехе великий Ктулху и поведет нас своим путем!       На заднем плане зазвучало хоровое пение с загадочными словами:       — Пх’нглуи мглв’нафх Цтулху Р’льех вгах’нагл фхтагн-…       — Ктулху рулит! Дэгон сосет! — орала толпа прихожан в религиозном экстазе.       — И напоследок — я приказываю выпустить Del Toro ровно в 19:00, — отдал распоряжение Мендез и пошел в свою комнату. Видимо, прочищать запотевшие чакры.

***

      — Слышь, корешок, а тебя тут в новостях показывают! — подозвал Ханка к монитору спутниковой связи Николай.       Ханк тупо уставился в экран осоловелыми глазенками. А на экране тем временем жирный мужичара в противогазе и черной каске играл в шахматы с Усамой бен Ладеном.       Затем картинка сменилась сиськастой дикторшей-блондинкой, которая заявила:       — По всему миру объявлен розыск террориста №2, ученика самого У. бен Ладена — Роджера Ханка. Именно он привез и взорвал ядерный заряд в Раккун-Сити, предварительно заразив город ужасным вирусом атипичной сибирской диареи. Всех, кому известно местонахождение этого грязного недоноска, просим сообщить в ФБР, ЦРУ или ЮБСЦ.       Ханк грязно выругался, упоминая каких-то долбаных ублюдков и перечисляя чью-то родословную до десятого колена, а затем пустил скупую мужскую слезу.       — Ну, не убивайся так, — успокаивал Ханка Михаил. — Мы отомстим. Давай Крису всё расскажем. Он идеалист. Я думаю, после нашего рассказа он точно организует движение сопротивления против «Амбреллы»: какое-нибудь БСАА.       — А пока, давай мы тебе сделаем небольшую пластическую операцию на фейсе, чтобы не узнал никто, — великодушно предложил Николай, надевая свои боксерские перчатки.       Ханк брякнулся в обморок.       — Ну вот, опять никто моих шуток не понимает, — огорчился русский.       — Ладно, харэ прикалываться — поехали мобиль мыть! — скомандовал Михаил.

***

      Луис проходил мимо озера и, постанывая, держался за ушибленную голову. Всё вокруг для него было в серых тонах. Он мучительно пытался вспомнить, чем же славится местное озеро, но мысли постоянно ускользали от него, как вши из-под пальцев. В следующий момент из воды выпрыгнула огромадная рыбина. А потом произошли фантастические вещи. На теле громадины вдруг отросли коротенькие лапки, и морское чудо быстро-быстро засеменило к ближайшему вековому дереву. Вскарабкавшись на самую крону (отчего дерево опасно наклонилось), огромное существо жутко затряслось.       — Ебанутая рыба! — удивился Луис, раззявив рот, а в следующий момент сзади из озера выехало что-то большое и бесформенное…

***

      Отмыть машину русские решили в озере.       — Задраить люки!       — Готово!       — Перекрыть трубу!       — Готово!       — Активирую ласты. Начинаем погружение!       Над машиной сомкнулись пока ещё прозрачные воды озера.       — Осторожно — рыбу задавишь! — заорал пришедший в себя Ханк.

***

      Самогоноход вынырнул на берег. Одна из антенн, погнувшись под водой, случайно зацепила за ремень Луиса.       Несчастный исследователь завалился на землю, и его поволокло вслед за машиной. Луис отчаянно пытался отстегнуть ремень, и ему это, наконец, удалось, однако пряжка зацепилась за рукав, и его продолжало волочить вслед за аццкой бронетехникой по пересеченной местности и через колючие кусты, а также через горы-косогоры, овраги-буераки, колдоёбины и прочие особенности местного ландшафта. Одежда растрепалась так, что теперь внешнему виду сеньора Серы мог позавидовать любой заправский бомж.       Затем Луиса проволокло по болотцу, живописно обвешав тиной и водорослями. Всё бы ничего, но впереди нарисовался трухлявый пень, который неумолимо приближался к бедной голове Луиса.       Не будем описывать то, что он орал в этот момент, т.к. протяжный вопль исследователя потонул в грохоте гусениц и двигателя изобретения, порожденного нетрезвой фантазией русских.       Луис трахнулся башкой в пень, увязнув головой в трухлявой древесине по самую шею. Ремень, наконец, оторвался, и исследователь остался лежать неподвижно…

***

      «Кажется, кто-то кричит, как сумасшедший», — подумал Ханк и приложил ухо к броне кабины.       «А… послышалось!» — сделал умозаключение спецназовец, не услышав никаких звуков снаружи.       — Предлагаю съездить на ферму за салом, а то нормальная закуска закончилась! — заявил Николай.

Дополнительные материалы

      Старик Мендез вышел на балкончик, перед тем как отправиться медитировать в свою комнату. Староста с тоской посмотрел в восточную сторону и погрузился в воспоминания. В начале прошлого века женщины были от него без ума. Почему-то вспомнился 1917 год. Он был в почете у Российской царской семьи, пока некие отрыжки благородных семей не попытались его убить. Его пробовали отравить, пристрелить и замочить гирей одновременно в один далеко не прекрасный вечер. Тогда его все знали как Гришку Распутина. Потом пришлось сменить имя и фамилию на Ваську Обрыгина, затем грянула Революция, и старик стал председателем колхоза. А потом по программе обмена был направлен на Пуэблю, в Мексику — поднимать сельское хозяйство у местных жителей. Здесь же он стал Биторесом Мендезом.       — Роу-роу-Распутин, рашен лав машин, — тихонько пропел староста песню «Бони М».