Глава 20. Место встречи изменить низзя
19 ноября 2019 г., 11:00
Пуэблядская деревня встречала тихий вечерок своей обычной размеренной жизнью. Кудахтали овцы, блеяли куры, ржали коровы и мычали лошади… бррр — то есть, наоборот. Отправленные Мендезом в оцепление мужики, устав убегать от непонятной и страшной машины, дружно дезертировали домой, придумав уважительные причины. Причем у доброй полусотни человек причины были одинаковы, и их можно было пересчитать по пальцам одной руки: 1) надо шнурки погладить, 2) болит живот, 3) засорились чакры, и их надо срочно ментально очистить, 4) заболела любимая теща. И лишь один умник придумал уважительную причину: «Да ну его на…»
В общем деревня плавно подходила к команде «отбой», по которой обычно всегда наступало темное время суток. Жители занимались своим вечерним туалетом в прямом смысле этого слова (по привычке, прямо посреди улиц). Особо рьяные и резвые жители умудрялись залезать для этого прямо на крыши домов (как своих, так и чужих). Соседи бранились между собой на тему: «Ты мне больше не дружок, не садись на мой горшок» — опять же в прямом смысле этих слов. Отважных сестер Белла, которые работали в основном бензолобзиком и бензорашпилем, в травмопункте некий ветеринар дон Хосе, как обычно, обматывал бинтами. Учитывая, что руки у двух сестриц росли, мягко говоря, не оттуда, а трудового энтузиазма им было не занимать, бинтами и зеленкой их приходилось обматывать по всему телу.
С поля доносился спор двух косарей — по всей видимости, на японском языке:
— Накосикасукасена!
— Накосикасукасам!
Бабы везли на тачках своих мужей, ужравшихся в дулю в местном баре, даже не удосуживаясь перед этим освобождать тачки от навоза. И только периодически прилетавшие откуда-то из-за горизонта камни нарушали эту великолепную идиллию.
В кустах на краю деревни чупакабра (самый настоящий, мерзкого вида, ужасный чупакабра) подкарауливал какую-нибудь зазевавшуюся жертву, чтобы как следует отчупакабрить. Правда, в силу того, что чупакабра был ростом всего метр с кепкой (в детстве плохо кушал манную кашу) жертвами его были старые, либо больные, беспомощные козы или овцы. И чупакабрил их он столько, сколько позволяло здоровье (а здоровье у него было, мягко говоря, хреноватым).
И вот внезапно это случилось…
Сначала со стороны окраины донеслись протяжные, но глуховатые подвывания типа:
— П-п-п-п-м-м-м-г-ы-ы-ы-ы-т-т!
А затем жители узрели ЕГО. Бесформенное существо с вязкой, зеленой кожей, которое размахивало, по всей видимости, двумя щупальцами и издавало нечленораздельные звуки. У тех, кто «принимал» вечерний туалет, процесс ускорился как минимум в три раза. Те, кто туалет уже «принял», тут же «приняли» его снова.
— Э-э-это Чуп-п-п-п-акабра!!! — истошно заикаясь, заорал дед с бородавкой на носу.
Завидев пришельца, ВСЯ деревня, побросав всё, что было в руках, в ужасе ломанулась прочь. Даже ужратые в хлам жертвы местной бормотухи, слегка протрезвев, повскакивали с тачек и зигзагами бросились вослед своим соотечественникам.
И не мудрено. Ведь никто не желал быть отчупакабренным.
«Зеленокожее» существо всё так же брело по опустевшим улицам, надрывая глотку непонятными криками.
— Вуа-а-а-аиа-аиа!!! — завизжал настоящий чупакабра, увидев, что бесформенный пришелец направляется к его засаде (в переводе с чупакабряцкого языка это означало ни что иное, как: «А-А-А!!! НИ ПАДХАДИ, АЦЦКИЙ СОТОНА!»).
По мнению чупакабры, здесь запахло жареным, и он ломанулся в лес, подальше от ужасного непонятно чего, обильно устилая при этом свой след нечистотами.
***
Продолжая бродить по гостеприимной Пуэбле и тщетно пытаясь найти дорогу в лагерь, Леон и Эшли, как всякие заблудившиеся туристы, неосознанно сделали большой крюк и снова вышли прямиком к деревне ганадосов. Полчаса назад Эшли сказала, что идти дальше не может, потому что сломала ноготь на мизинце правой руки. Бедному Леону пришлось нести на спине обнаглевшую доцю богатенького папаши. Сидя на спине Леона, Эшли восхищенно оглядывала окрестности. Леон же, обливаясь потом, думал лишь об одном: «Если вдруг Ада увидит нас в такой позиции, мне песдец!» В самой деревне, казалось, не было ни души. А в центре её с протяжными стонами и ревом блуждал Великий и Ужасный Чупакабра, голова которого почему-то смахивала на трухлявый пень. Ужасный болотный монстр, очевидно, выискивал очередную жертву. — А-А-А!!! НИ ПАДХАДИ, АЦЦКИЙ СОТОНА! — завизжала Эшли, метнувшись к какой-то собачьей будке и скрываясь внутри. Растерявшийся от страха Леон затравленно озирался вокруг. Случайно его взгляд упал на огромный булыжник возле обочины. «Пуля — дура, штык — молодец», — обрадованно подумал ментяра, хватая оружие возмездия и медленно приближаясь. Он уже начинал потихоньку презирать огнестрел за его никчемность и отказность в самые неподходящие моменты. А булыжником недавно он, как настоящий древнегреческий герой, поверг ужасного минотавра. Приблизившись к Чупакабре, Леон заученным движением отоварил болотного стража огромной каменюкой прямо по кумполу. Пень на голове монстра с треском развалился, удерживаемая им болотная тина упала, и бедный исследователь наконец-то увидел мир. — О чудо! Я прозрел!!! Я снова виж… — Луис! — обрадованно воскликнул Леон, распахивая дружеские объятья. — А-А-А!!! НИ ПАДХАДИ, АЦЦКИЙ СОТОНА! — в ужасе заорал исследователь, увидев прыщаво-распухшую заточку Леона, и со всего размаху нанес агенту жестокий удар в пах. «Да они что, все сегодня сговорились, что ли?» — подумал агент, катаясь по земле, судорожно схватившись за отбитые яйца, и оглашая окрестности дикими воплями типа: «Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы, МАИ ЯЙКИ!» — Ле… Ле-он?! — наконец, присмотревшись, удивился Луис. В ту же секунду он с тихим шипением рухнул вниз, согнувшись пополам и простонав: — ПУТА МАДРЕ-Ы-Ы-Ы! — В расчете, — процедил сквозь зубы Леон, вставая и отряхиваясь. Затем он кинул покровительственный взгляд на собачью будку: — Эшли, а ну вылезай оттуда! Там блохи! — Ай! Ай-ох-ух-кыш-кыш!!! — закричала Эшли, пулей вылетев из будки. Она начала скакать вокруг согнутого пополам Луиса, вращаясь при этом вокруг своей оси и дико хлопая по себе руками. Со стороны это напоминало ритуальные танцы племени мумбу-юмбу в джунглях Бразилии, где много-много диких обезьян. В довершение ко всему доця президента умудрилась шваркнуть Луиса по носу, и тот, ухватившись за расквашенный хрюндель, тоже завертелся вокруг себя, но в другую сторону. Теперь их телодвижения напоминали танцы обдолбанных в хлам шаманов вуду в джунглях Гаити, где много-много диких зомби. Леон, забыв о боли в причинном месте и сложившись пополам, ухохатывался до слез. Если бы они были в доме, то суперагент непременно оказался бы под столом, а так ему пришлось просто кататься по сырой земле, держась за живот. — Ай, ха-ха-ха! Прекратите! Я больше не могу! Ха-ха-ха! — простонал он. Однако, увидев, что Эшли и Луис уже прекратили и как-то мрачно смотрят, совершенно не разделяя его чувство юмора, Леон попытался сделать серьезное лицо. — Амиго, а что с твоим фейсом случилось? — ехидно поинтересовался Луис. Теперь уж смеяться Леону совсем перехотелось. Наклонившись к уху Луиса, наш агент выложил исследователю всю правду: — Сначала у меня потекли сопли, потом внутри что-то завернулось. Затем я пукнул, а потом вылезли прыщи, и морда распухла. — Так тебя, амиго, плага сколбасила! — Меня? Эта ваша глиста?! — Ой, дядя Леон, а ты что, руки не мыл и глистами заразился? — удивилась Эшли. — Нет, моя девочка, меня глистой заразил БАБАЙ! При упоминании Бабая Эшли почему-то задрожала и хотела было снова спрятаться в будку, но в последний момент передумала. Видимо, вспомнив, что там блохи. — Ничего — дашь доктору десятку, он тебе в диагнозе «глисты» писать не будет. Для агента несолидно как-то. А напишет нормальный пацанский диагноз — «очковые змеи», — предложил Луис выход Леону. — Ну что же мне делать? — чуть не зарыдал Леон. — Есть одно средство, — подмигнул ему Луис, показывая таблетку-свечку. — Но только если долг простишь! — Ладно, — нехотя пробурчал Леон. — И ту денежку, что я тебе в хате Смердучиллы проспорил! — Ну это уже грабеж! — возмутился Леон. — Ну, не хочешь, как хочешь! — Луис спрятал свечу в карман. — Прощу-прощу-прощу! — быстро выпалил Леон. Луис демонстративно медленно вытянул свечу из кармана и протянул Леону. — Это что, её прямо в жо… прямо туда запихать нужно? — обреченно спросил Леон. — Угу. — А по-другому никак нельзя? — с мольбой простонал агент. — Нет, нельзя! — категорично резюмировал Луис. Мужественно взяв свечу, агент обреченно, но не сломленно, поплелся за ближайший дом принимать чудное лекарство, пробурчав что-то типа: «Красота требует жертв» и «Один раз не пидорас». «Подожди — я вот тебе про клистирный аппарат обратной тяги для извлечения Плагас из тела сейчас расскажу!» — ехидно потирая руки, подумал Луис и тут же оглядел взглядом мартовского котяры молодую американку с ног до головы. «Ой, ну просто прелесть, какая дурочка», — думал Луис, мысленно раздевая Эшли глазами. Эшли, обратив внимание на откровенные взгляды отважного исследователя, засмущалась и покраснела. — Ой, да не смотри на меня так. Я тут немного испачкалась, — произнесла она томным голоском, шаркая ножкой. — О, сеньорита, я тоже испачкался по дороге сюда. Я думаю… нет, я просто таки уверен! Прекрасная сеньорита — нам необходимо срочно принять душ! ВМЕСТЕ! С этими словами Луис рухнул перед удивленной Эшли на колено и пропел: — И днем, и ночью только ты передо мной! И я от страсти утерял совсем контроль! И после смерти мне не обрести покой! И ночь я дьяволу продам за душ с тобо-о-ой! Эшли была совершенно польщена — она даже утратила (!) дар речи (!) на несколько секунд. Серенады ей ещё никто не пел. Обычно свидания с ней заканчивались по двум сценариям: а) в лучшем случае вежливой просьбой молодого человека немного заткнуться; б) в худшем случае — незаметным исчезновением молодого человека в неизвестном направлении во время очередного приступа «болтологии» у юной (и всё ещё непорочной) девы.***
Самогоноход русских остановился у каких-то руин. Посреди развалин гордо торчали две ободранные башни, между которыми протянулся хлипкий мостик. Да ещё в целости остались огромные ворота. Наемники вылезли из бронетехники и прочитали награфиченную надпись на дверных створках. «Здесь был Крис» и министерская роспись на одной створке, и «С-с-старсс, уа-а-а-агр!» и жирный крестик на другой створке. — Вот мать жешь… — досадно произнес Михаил и далее произнес лихой матерный загиб в 137 слов, ни разу при этом не повторившись. — Фака эраунд… — задумчиво почесал репу Ханк и далее выдал бравый загиб на 93 слова, при этом постоянно повторяя слова «fuck», «bitch», «suck» и «ass». — А больше у них замков не осталось? — разочарованно поинтересовался Николай. — Неужели мы, русские, ничего здесь не разнесем? Блин, до сих пор ракеты так никуда и не выпустили! С досады Николай бахнул кулаком по красной кнопке, и ракеты с закрылков умчались куда-то вдаль, оставив за собой дымный след. — Я думаю, нам просто нужно взять тайм-аут. Поехали на базу, а то наше destruction derby по острову затянулось. Да и свинину нужно приготовить, — произнес, наверное, единственную толковую идею за последнее время Ханк, чем несказанно удивил своих собу… т.е. товарищей. Они сели в кабину и направились на базу. — Мужики, а я там среди руин, кажется, только что Рэмбу увидел! — похвастал Ханк. — Когда кажется, креститься надо! — хмуро произнес Николай. — Запомни — Рэмбы бывают только в фильмах, а то, наверное, обычный коммандос был, — просветил Ханка Михаил и резко нажал на тормоз. — У ти, ёпт! — воскликнули все трое. — Я там только что негра увидел! — указывая в посадку, произнес Михаил. Товарищи на него как-то странно посмотрели. — Не смотрите на меня так. Когда у меня белочка, то я обычно опричников вижу, ну или чертей! — с этими словами Михаил вылез из кабины. Товарищи последовали за ним. И действительно — ухватившись за молодой баобаб руками, стоял самый что ни на есть настоящий негр (бухущий в сосиску). В бусах и набедренной повязке из пальмовых листьев. Негр очень крепко схватился за древесный ствол и напрягся. — Вырвет, — констатировал Николай. — Не, сил у него не хватит! Вон какое дерево большое! — скептично возразил Ханк. — Бу-э-э-э кхе-кхе! — громко и некультурно обрыгался негр. — Я же говорил — вырвет! — победно заявил Николай. То, что дальше происходило, выходило за рамки всякой бухой логики. Дальше негр напевал, блюя, или блевал, напевая, что-то типа: «Девушка, ви, наверно, мулатка — мамазу-мамазу-блюэ-э-э! Черные сиськи, белые пятки — блюа-а-а-мамазу-джага-джага!» При этом он крепко держался за несчастное дерево. — Откуда он здесь взялся? Ведь тут негры не водятся, — удивился не в меру любознательный Ханк. — Да хрен его ведает. Может, из зоопарка сбежал? — выдал идею Николай. И лишь жалостливый в душе Михаил подошел к негру, который всё так же держался за дерево, и участливо спросил черножо… (цензура), чернокож… (политкорректность)… в общем афропуэблядца: — Ну что, плохо? — Угу… — Домой хочешь? — Угу… — Ну давай подсажу! Николай с Ханком чуть кишки не порвали со смеху.Дополнительные материалы
Сегодня поступили сигналы SOS (save our souls) и SOA (save our ass) с пятизвездочного крейсера-залупоносца ВМС США. По словам команды, борт судна был внезапно атакован двумя ракетами, которые могли быть выпущены только с какого-то сверх-невидимого-супер-стелс-истребителя-мать-его. Крейсер безнадежно затонул, вся команда безнадежно вымочила ноги. Сошедший с ума капитан прокомментировал ситуацию следующим образом: «Плыли мы бомбить Союз, теперь плывем кормить медуз!». Как свидетельствуют выводы экспертизы… /// дальнейшие листы безнадежно вырваны и измяты. Поэтому морская комиссия списала всё на деятельность НЛО. Уфологи и репортеры всего мира поднялись на уши и толпами повалили к побережью мексиканской границы…/// Подпись ниже: «Да прекратите же вырывать листы, суки, мать вашу! Поставки туалетной бумаги возобновились уже две недели назад! Мы ведь не можем всё время списывать всё на НЛО и БерМудский треугольник! Шеф ЦРУ, генерал Фрогфакер». Подпись ниже: «Извините, шеф — мы по привычке! Когда какать приспичит, как-то обо всем забываешь! Агенты Малдер и Скалдер».
