Глава 22. Героическая оборона Родного Дома, о которой будут слагать баллады
21 ноября 2019 г., 11:00
Эшли и Луис уже собирались идти в душ, как вдруг к ним, нагло нарушив романтическую обстановку, ввалился перепуганный Леон, пятью минутами ранее философски ушедший выкурить косячок, дабы не мешать.
— Они возвращаются! — заорал перепуганный суперагент. — У них танки и артиллерия, а ещё с ними Дед Бабай!!!
— Ну вот — а ты жаловался, что анаша хреновая, — укоризненно молвил Луис.
— На — сам посмотри, — подтащил недоверчивого друга к окну Леон.
Выглянув в окно, Луис тут же проникся ситуацией, ибо на горизонте появилась огромная толпа селян, мрачно шагавших по направлению к деревне с вилами наперевес. Возглавлял процессию Биторез Мендез, стоя в эффектной позе на картонном броневичке, который катили четыре взмокших от натуги ганадоса, неустанно твердивших древнее испанское заклинание «Пута мадре».
— Товарищи, — надрывался Мендез, — до каких пор мы будем терпеть эту деспотию заезжих империалистов? Вперед, к светлому будущему!
— Песдец, — угрюмо прокомментировал ситуацию Луис, крайне раздосадованный тем, что не успевает помыться. В обществе очаровательной Эшли.
— Что-о-о делать?! — захныкал, нагнетая ситуацию, Леон.
— Мы будем стоять НАСМЕРТЬ!!! — эту фразу (да ещё и с такой интонацией) бесстрашный исследователь произносил впервые в своей жалкой, безвольной жизни конченого пацифиста. Сейчас он был по-настоящему разгневан: глаза наливались кровью (причем одно веко нервно подергивалось), зубы выдавали жуткий звериный оскал, а в голове звучал зловещий микс из «Вставай, страна огромная» и «Тореадор, смелее в бой».
Затем он метнулся в темный угол хибары, где раскопал из-под соломы зеленый армейский ящик с многообещающей надписью «МИНЫ».
— Купил у торговца по пьянке, — хищно оскалился Луис. — Ща я им объясню, наконец, что такое «частная собственность»!
Тем временем ганадосы уже выстроились в развернутый строй для атаки.
— Мочи козлов! — скомандовал наступление Мендез, взмахивая боевой наждачкой. И вдруг прилетевший из ниоткуда, но точно по голове булыжник на некоторое время прервал его полководческую миссию, вынудив свалиться на землю и ненадолго замолчать.
***
— Ну ладно, хорош, — сказал Крис, обращаясь к своему питомцу, перекидавшему за горизонт уже, наверное, все камни в округе, — потопали в лагерь. Что-то мы уже давно там не ночевали. Да и к тому же сейчас «Дом-2» по кабельному начинается… — Ста-а-а-а-а-ар-р-рс-с-с! — весело рявкнул точно так же страдавший (как и его хозяин) плохим вкусом Немезис, сажая Криса себе на плечи и рысью пускаясь в обратный путь.***
Знаменитая по RE4 «оборона в здании» была в самом разгаре. Дверь была надежно подперта изнутри шваброй, и поэтому вломиться через неё враг уже не мог. Леон и Луис, вооруженные сковородками, носились по хибаре, как две нагретые молекулы, метаясь между окнами и щедро раздавая противнику чугунно-тефлоновых пиздюлей. Надо заметить, окон в доме любившего солнечный свет Луиса было много, и теперь получалось, что ганадосы лезли практически отовсюду. Правда, часть осаждавших ещё на подступах к зданию подрывалась на минах с веселящим газом, и тогда вместо того, чтобы пытаться протиснуться в окно целиком, ганадосы просовывали туда лишь свои гнусные морды, корча нелепые рожи, показывая язык и идиотски при этом хихикая. Иногда вместо гнусных рож в окна просовывались не менее гнусные волосатые задницы. Эшли сидела, съежившись в центре комнаты, и, закрыв голову руками, истошно вопила дивным сопрано. Когда её писк начал плавно переходить в ультразвук, находчивый Луис заткнул уши себе и Леону винными пробками от многочисленных пустых бутылок, валявшихся по углам. Затем исследователь сграбастал визжащую Эшли и высунул в одно из окон, тем самым полностью обезопасив здание с этой стороны. Жестокий ультразвук малолетки сколбашивал всё живое в радиусе пяти метров. — НО ПАСАРАН! — ободряюще проорал Луис своему другу, улыбаясь и показывая большой палец вверх. — ЧТО-О-О?! — проорал в ответ Леон, уши которого были надежно заткнуты пробками. — НО ПАСАРАН!!! — повторил Луис, который по недоуменной заточке агента догадался, что его не расслышали. — ЧТО-О-О?! — также повторил Леон. Он вынул пробки из ушей, дабы понять, что же такое интересное кричит ему товарищ. При этом незадачливый агент тут же попал в зону поражения ультразвуком и, завыв от боли, рухнул на заплеванный пол хибары, схватившись руками за уши. — Идиото… — укоризненно покачал головой Луис.***
Троица недоуменно топталась на месте, почесывая репы. — А точно здесь? — наконец, после неловкой паузы спросил Николай. — Да, вроде, — произнес Михаил, сверяясь с цветной спутниковой картой. То, что в эту карту кто-то заворачивал что-то жирное (судя по запаху — воблу), отчего «объектов» на ней лишь добавилось, никого не смущало. — А может, ему скучно стало? Он отвязался, да и ушел! — выдвинул оригинальную гипотезу Ханк. — Мы ж ему не сказали точно, во сколько вернемся… Русские посмотрели на него снисходительным взглядом, уже привыкая к безграничной тупости своего американского коллеги. — В общем, план такой, — решил Михаил. — Сейчас валим на базу — аппарат заправлять. По пути проедем через деревню и там ещё по коровникам поищем.***
— Чегой-то подозрительно тихо, — Луис осторожно высунулся из окна со сковородкой наготове. — А ты пробки из ушей вытащи, — огрызнулся сидящий на полу в состоянии легкой прострации Леон. Голова у него гудела так, как будто бы он всю ночь пил с русскими наемниками, а под утро получил по башке огромным булыжником. Эшли, утомившись от долгого сражения, дремала на куче соломы, но, учитывая её странноватую привычку разговаривать во сне, шум в помещении стоял всё равно ощутимый. — Пута мадре, — ахнул Луис, отпрыгивая от окна с вытаращенными глазами. — А че случилось-то? — затем Леон встал на ноги, подошел к своему другу, и вытащив ему пробки из ушей, повторил свой вопрос: — А ЧЕ СЛУЧИЛОСЬ-ТО?! — Ай, бл*ть! Ты чего орешь?! — отшатнулся Луис. — На — сам посмотри! Вид из окна открывался действительно довольно живописный — ганадосы, поняв, что атака на дом провалилась, отошли назад и сейчас разворачивали в их сторону устрашающего вида катапульты. Еще несколько служителей культа суетились между орудий, подтаскивая странные продолговатые снаряды. Мендез стоял на слегка покосившемся броневичке, потирая шишку на лбу, но всё же готовый дать команду к залпу. — Все, нам пи***ц — сейчас пердынями забросают, — простонал Луис. — А — это, наверное, гибрид персика и дыни? — блеснул интеллектом Леон, любивший «Камеди Клаб». — А вот и ни хрена! Это гибрид плаги, дыни и зловонных газов! Растение вывел покойный сеньор Смердучилло. Вывел для собственного эстетического удовольствия, а Саддлер смекнул, что это можно использовать и как оружие массового поражения. Смердучилле тогда ещё выписали премию имени Мичурина… Тем временем ганадосы закончили свои приготовления. — Огонь! — скомандовал Мендез, взмахнув боевой наждачкой. Через секунду на жилище Луиса обрушился смертоносный, зловонный град. Пердыни с хлюпаньем разбивались о стены, крышу, пробивали окна и лопались внутри. Вскоре все здание окутала плотная завеса ядовито-зеленого газа. Леон и Луис, скорчившись, лежали на заплеванном полу хибары, мужественно встречая свою смерть. Причем Луис из благородства (либо ещё каких побуждений) накрыл своим телом мирно дремавшую Эшли. Герои заткнули себе винными пробками ноздри, но это практически не помогало. Голова Леона кружилась, в ушах звенело, перед глазами отчетливо стояла халупа Смердучиллы, и он сам с огромной кастрюлей горохового супа, приводящий смертный приговор в исполнение. Призрак смерти явился, чтобы низвергнуть несчастную душу агента в ад… …Внезапно до погибающих героев сквозь предсмертный коматоз донесся легкий аромат самогона тройной брюквенной очистки, а затем — отчаянные крики ганадосов: «Железный Капут!!!» …Ещё через минуту входная дверь разлетелась в щепки от мощного удара снаружи, и на пороге возникли три Дарта Вейдера (по крайней мере, так их классифицировал вусмерть надышавшийся ядовитым газом Леон). Слабо улыбнувшись своим любимым персонажам детства и помахав им рукой, суперагент отключился…***
— Отбой газы! — скомандовал Михаил. Все трое сняли ОЗК и, с отвращением зажав носы пальцами, выкинули безнадежно провонявшие средства химзащиты в сточную канаву. — Подведем итоги, — продолжил командир наемников, — потерявшейся рогатой зверушки в деревне не обнаружено. Зато в ходе розыскных мероприятий нами спасены из лап сумасшедших сектантов три неизвестных гражданских лица, причем одно (Михаил, брезгливо сморщившись, посмотрел на бесчувственного Леона) — довольно уродливое. Предлагаю забрать их с собой на базу для последующей идентификации… — Ещё чего, — заканючил Ханк, — у нас и так самогона немного осталось! А тут ещё троих на идентификацию?! — А вот, я смотрю, и доброволец сгонять за брюквой объявился? — вкрадчивым тоном спросил Михаил. Ханк в ужасе захлопнул рот и с показным рвением принялся грузить жертв газовой атаки в самогоноход.Дополнительные материалы
Старик Мендез тоскливо глядел на Восток, вспоминая свою далекую молодость на не менее далекой Родине. В 1807 году он занимался лишь одним видом спорта: охотой на женщин. Жизнь протекала весело и беззаботно. Тогда он был известен всем под своей первой фамилией, которая была на слуху у всей знати. Поручик Ржевский. Его приглашали на каждый бал, и редкая попойка или оргия обходилась без его участия. Вплоть до того стрёмного случая, когда царь, проснувшись утром, увидел, что под его окном кто-то написял на снег фразу: «Царь — мудак!» Экспертная комиссия придворных установила, что почерк принадлежал царице, но моча — Ржевского. Именно после этой милой шуточки Ржевский смотался в Сибирь, отрастил бороду и от греха подальше сменил фамилию на Распутин. Рядом с Мендезом стоял один из его помощников, который в порыве любопытства задал старику вопрос о прошлом: — Скажите, сеньор Мендез, а правда, что в молодости вы были членом суда? — Эх молодость, молодость… Членом суда, членом туда… — задумчиво произнес Биторез Мендез.
