Практика

Юури уже не помнил, когда он в последний раз так смущался. Конечно, смущаться было особенно нечему. На Земле Юури успел проштудировать немало литературы на соответствующую тему, облазить большую часть мировой Сети и теперь теоретически разбирался в вопросе. Но теория всегда отличается от практики. А заставить Конрада, всегда сдержанного и выглядящего так, будто он ежесекундно вычисляет в уме последствия своих действий, перейти к практике — и вовсе дело неслыханное. Целоваться после пережитой опасности или в моменты уединения, когда жар ударяет в голову, — это одно. В поцелуях самих по себе нет ничего криминального. В сексе, если подумать, тоже. Тем не менее, сексом заниматься Конрад отказывался. И вообще, сбегал при каждом удобном случае. Юури счел такое поведение подозрительным и решил взять ситуацию в свои руки. В процессе ознакомления с порно-видео и прочими весьма познавательными материалами у него чуть глаза не вытекли. Чудом уцелев, Юури понадеялся, что уж теперь-то не заробеет при очной ставке с Конрадом. Его надежды оказались напрасны. Поджидая Конрада в своих покоях, Юури весь извелся. Отрепетированная речь несколько раз вылетала у него из головы, Юури возвращал туда ее воистину героическими усилиями, но, стоило двери в покои отвориться, — забыл снова. — Ты звал, Юури? — Конрад казался удивленным. Обычно Юури за ним не посылал. — Ага, — согласился Юури и выдал: — Конрад, пожалуйста, займись со мной сексом. Лицо Конрада окаменело. Кажется, он впал в ступор. Пользуясь этим, Юури скоренько обежал Конрада и закрыл за ним дверь. На ключ, а то мало ли. Определенно, уроки Вольфрама не прошли даром — именно так он всегда поступал перед тем, как устроить Юури очередную «семейную» разборку. — Ну пожалуйста, — Конрад не реагировал, и Юури решил ускорить процесс, пытаясь задавить ненужное смущение и смертельно боясь споткнуться. — Пожа-алуйста… — ему пришлось приподняться на цыпочках, чтобы поцеловать Конрада в кончик носа. От поцелуя Конрад дернулся и отмер. И оглянулся на дверь. Вид у него был откровенно паникующий. — Останься, пожалуйста, — Юури порывисто схватил Конрада за руку, прижал ее к своей груди. — Останься со мной. — Юури, — Конрад разлепил губы только для того, чтобы произнести имя и сразу же после этого сглотнуть, — я… — Я хочу тебя лю-любить, — Юури не хотел знать, как это признание выглядит со стороны. — То есть, я и так тебя люблю, и знаю, что ты меня любишь, но… я хочу быть с тобой одним целым. После этого пафосного заявления можно было с чистой совестью сгорать со стыда. — Юури… не дразни меня, — взмолился Конрад. Вид у него был откровенно несчастный. — Еще немного — и я не сдержусь… — Тебе не нужно сдерживаться, — Юури видел, как заблестели у Конрада глаза. Кто бы мог подумать, что его окажется так легко спровоцировать. Юури думал, что будет сложнее. А больше всего он опасался, что Конрад начнет втолковывать ему, как противоестественно заниматься сексом с мужчиной старше себя, вдобавок если этот мужчина — брат твоего собственного жениха. Или того хуже — скажет, что Юури развратный и мыслит в неправильном направлении, искажая его, Конрада, чистые чувства. Юури неоднократно представлял себе, как его прошлая инкарнация, Сюзанна-Джулия фон Винкотт, мучилась с Конрадом. Небось и так, и этак ему намекала, вон, даже помолвку хотела разорвать, а он, наверное, только глазами хлопал. Уверился раз и навсегда, что ничего хорошего в этой жизни недостоин… Юури считал, что Конрад заслужил все и даже больше, и был готов без колебаний пожертвовать жизнью ради своего защитника… или вручить ему собственное сердце — насильно, если потребуется. — Юури, — похоронным голосом сказал Конрад, — тебе нравятся девушки. Ты просто поддаешься моим чувствам. Потом ты будешь сожалеть. Ну вот, пожалуйста. Юури почувствовал, что начинает злиться. — Я хочу тебя, — заявил он. Смущение приказало долго жить. — Я люблю тебя. Тебе этого мало? Я тебе не подхожу? Он наступал, как на тренировках, все равно, с мечом или бейсбольной перчаткой; Конрад достойно отразил нападение: — Это я тебе не подхожу. Я недостоин твоих чувств. Я ничего не могу тебе дать. Мы зашли слишком далеко. Я краду у тебя мгновения, которые мне не принадлежат. Ты — король. Я — твой защитник. Я прошу… ограничиться этим. Потому что иначе… — Не хочу я ничем ограничиваться, — резко возразил Юури. Конрад, не обращая на него внимания, закончил фразу: — …я больше никому тебя не отдам. Юури задохнулся от неожиданности. Хотя какая там неожиданность; он всегда чувствовал это в Конраде. Когда тот, помогая ему взобраться на Ао, сжимал руки чуть крепче, чем требуется, или смотрел на очередную сцену ревности Вольфрама с откровенно натянутой улыбкой, прикрыв глаза, чтобы никто не заметил их выражения; Конрад хотел, чтобы Юури принадлежал только ему. И Юури хотел ему принадлежать. — Я не собираюсь никуда уходить, — Юури развел руками. — Неужели ты не понял: мне, кроме тебя, никто не нужен! — Ты говоришь так сейчас. Ты не знаешь, — Конрад предпринял попытку отодвинуться, которую Юури успешно пресек, — что может случиться потом. — Я тебя уже несколько лет люблю, — отрезал Юури. — Только тебя. Мне не нужны никакие девушки и вообще никто, кроме тебя. Я могу думать только о тебе. Когда мы в разлуке, я вспоминаю тебя, и в самые трудные минуты ты придаешь мне сил. А по ночам мне снится, как ты меня обнимаешь. Из-за этих снов Вольфрам с Гретой переселились в другую комнату, чтобы меня не смущать! Оцени их великую жертву. А ты все еще намереваешься сбежать — после того, как я, убежденный натурал, все это тебе высказал. Неужто ты такой трус, сэр Веллер? Юури удалось взять Конрада «на слабо»; в следующее мгновение его притянули к себе и поцеловали, да с таким пылом, что Юури не сразу сообразил, как ответить. У него закружилась голова. Да, в теории он все знал и все было правильно; на практике же Юури моментально размяк, доверившись рукам Конрада. А на те, между прочим, явно не следовало полагаться. Конрад слишком часто помогал Юури переодеваться, чтобы теперь не справиться с его одеждой в рекордно короткие сроки. Это было слишком быстро; от поцелуев, которыми они обменивались, мысли как в огне сгорали. Каменно-твердый член Конрада упирался Юури в живот. Член самого Юури пребывал ничуть не в лучшем состоянии; вроде бы с этими членами полагалось что-то делать, но что именно, Юури понятия не имел. Информация, которой он запасся на Земле, благополучно вылетела у него из головы. Он мог только цепляться за Конрада, чем явно тому мешал. Конрад как раз пытался раздеться; поняв, что с повисшим на нем Юури в этом он не преуспеет, сэр Веллер подхватил своего мао на руки и отнес к кровати. Ему было не впервой. Простыни показались Юури холодными, как лед. Или это ему самому было слишком жарко? Конрад избавился от остатков одежды, живописно разбросав ее по полу. Кто бы мог подумать, ошалело заключил Юури. А ведь всегда таким аккуратным казался. И чистоплотным. О чистоплотности Конрада можно было поспорить. Конечно, Юури перед соблазнением тщательно помылся, да и о минете вычитал достаточно, но того, что Конрад возьмет его член в рот, слегка посасывая, работая губами и языком, никак не ожидал. — Это… Конрад… — Юури не знал, что он собирается делать: возмутиться или поощрить; в любом случае, Конрад не мог ему ответить. У него был занят рот. И в этом рту было так тепло и влажно… Юури застонал, вцепившись пальцами в простыни. Мгновением позже он осознал, что делает, и ему стало стыдно. — Конрад… Хватит! Хва… Ох! А! Конрад выпустил член Юури изо рта. Вытер губы тыльной стороной ладони; сел на кровати, разводя ноги Юури в стороны: — Хочешь, чтобы я остановился? Юури хотел ответить, что да, это слишком грязно, но тут к испытываемым им невероятным ощущениям добавилось еще одно. Конрад коснулся сжатого отверстия между его ног. Слегка надавил; от неожиданности Юури дернулся и попытался привстать: — Конрад! Теория анального секса сообщала, что дело это грязное и редко приносящее удовольствие, особенно в первый раз. Тем не менее, Юури испытал именно удовольствие. Притом настолько острое, что едва не кончил — просто от того, что его потрогали. — Не… не там… — Я не причиню тебе боли, — пообещал Конрад, удерживая бедра Юури, которые тот попытался свести. — Раздвинь бедра… шире. — А… Ах… А! — Юури закусил губу, чтобы смущавшие его стоны не прорывались наружу. Палец Конрада проник в него неожиданно легко — возможно, потому, что чуть ранее Конрад этот самый палец увлажнил. Движения там, внутри, казались медленными и осторожными, контрастируя с пламенем, которое Юури видел в глазах своего защитника. Конраду не хотелось подготавливать Юури. Ему хотелось валить и трахать, не задумываясь о том, больно тому или нет. Он ждал слишком долго. И мог бы так и не дождаться, не приди в голову Юури здравая мысль его переубедить. От осознания этого стало светло. Юури выдохнул и расслабился. Возбуждение усилилось и одновременно отступило на второй план; собственное удовольствие было не так уж и важно. Юури мог кончить от одной мысли о Конраде, он проверял; уже произошедшее было большим, чем он мог рассчитывать. — Конрад… Юури приподнялся, надавливая Конраду на плечи. Он почувствовал странную пустоту, когда палец Конрада выскользнул из него; было мало. Хотелось большего. Юури опрокинул Конрада на спину и устроился на его бедрах. Одной рукой он поглаживал член Конрада, который, кажется, стал даже больше, второй упирался в кровать. Поза была не вполне устойчивой, а упасть Юури не улыбалось. Он и так показал себя сегодня не с лучшей стороны. — Эй, Юури… Что ты… — Конрад пребывал в недоумении. «Не привык к моей инициативе, — мстительно подумал Юури. — Поцеловал он меня, например, первым… Ну, теперь я за все отыграюсь». — Если ты… — Я буду осторожен, — пообещал Юури. — Медленно введу его… — Медленно? — уточнил Конрад. — Я теряю контроль, когда возбуждаюсь. Юури не стал говорить, как бы ему хотелось, чтобы Конрад потерял контроль. Он прикрыл глаза… Это было больно. Совсем не то, что с пальцем. Юури, конечно, знал, что будет больно. Но одно дело — теория, а другое… — Не заставляй себя, — Конрад сжал запястья Юури. Тот замер, пытаясь привыкнуть. — Нет, я в порядке… Не мешай, — Юури попытался забрать руки, но не преуспел. У Конрада были горячие пальцы, горячее, чем кожа Юури, которая сейчас как огнем пылала. Он весь был очень горячий и, чувствуя его жар внутри, Юури медленно выдохнул. Он сам этого хотел. Быть одним целым. Он сам хотел. Юури медленно качнул бедрами. Потом еще и еще раз. У Конрада вырвался вздох, его руки сжались сильнее. Юури открыл глаза, увидел выражение лица Конрада и торжествующе улыбнулся. А потом продолжил двигаться. Боль понемногу отступала, сменяясь теплом и чувством странного онемения в области поясницы. — Ты представлял… — слова дались с трудом, но Юури просто не мог не спросить, — секс со мной? Только честно. — Юури, — выдохнул Конрад. Кажется, он боялся отпустить руки Юури. — Представлял? — Юури был непреклонен. — Да. Ты брал у меня в рот… до самого основания, — в здравом уме и трезвой памяти Конрад никогда бы такого не сказал, что свидетельствовало: затея Юури удалась, — двигал бедрами… и сладко стонал. Стоило мне это представить, и… — Ты возбуждался? — Юури улыбнулся. Он был готов засмеяться; было хорошо. Легко-легко. И почти совсем не больно. Юури подумал, что вокруг секса не зря построена целая система табу: ведь им так приятно заниматься… с тем, кого любишь. — Не смейся. Ты тоже возбуждаешься, — указал Конрад. Голос у него чуть подрагивал. Юури перевел взгляд на собственный член, потом снова встретился взглядом с Конрадом. Ухмыльнулся: — Ты кончишь первым. Но кончили они одновременно; Юури почувствовал жаркую пульсацию внутри, и в то же мгновение мир подернулся белой пеленой. Он замер, содрогаясь, выплескиваясь на живот и грудь Конрада, на собственный живот, а потом сжал запястья Конрада крепче: — Не выходи из меня. Давай побудем… так. — Гигиена… — начал Конрад. — Я тебя придушу, — блаженно пробормотал Юури. — Если ты выйдешь, мы уже не будем одним целым. Твоя сперма вытечет, и… И потом, я хочу еще. — Ты в первый раз, — сказал Конрад с некоторым сомнением. — Болеть же потом все будет. — И пусть болит, — сверкнул глазами Юури. — Мы ведь теперь часто будем этим заниматься. — Насколько часто? — голос Конрада звучал ровно, насколько это возможно при сбившемся дыхании, но Юури примерещился в нем какой-то подвох. Беглого взгляда на лицо Конрада хватило, чтобы понять: от ежедневной «практики» Юури теперь не отвертеться.