Мир несовершенен или новый вокалоид.

- Только знай, мы с тобой. Станем небом и землёй. Только знай, сестра моя, Буду с тобою всегда лишь я. Сильный дождь, град, метель. Наша любовь всего сильней. Не сломать, не разрубить Счастья и надежды нить... Мидори проснулась со слезами на глазах. Снова приснилась Силестия. От одного воспоминания тоска пробирается к самой глубине сердца. Появляется чувство отвращения к самой себе. Так не должно быть. - Лен! Из-за входной двери показался блондин с голубыми глазами. Он мило улыбался девушке. - Проснулась, мой свет? - Ты меня никогда ещё так не называл. - Да, мой свет. - О чём ты? - Пойдём, мой свет. Только после этой фразы Мидори пригляделась к говорящему. Лен лишь улыбался, поманивая её к себе, но всё это время ничего не говорил. Что за чертовщина?! За спиной блондина стояла, улыбаясь, Силестия и приговаривала: - Пойдём, мой свет. Скорей, мой свет. Изумлению младшей Агайо не было предела. Она мгновенно соскочила с кровати. - С...Силестия? Т...ты...жива? П...правда жива? - Да, мой свет. Пойдём, мой свет. Внезапно в руках у старшей Агайо появился кинжал, с золотой рукояткой, на которой была изображена змея. - Силестия, что это? Зачем он тебе? Милая улыбка переросла в оскал сумасшедшего, жаждущего крови. Силестия вонзила кинжал в Кагамине. Мидори упала на колени. Лен всё так же улыбался, только уже истекая кровью. Силестия вновь начала смеяться, как тогда. Это был смех сумасшедшего. Мидори смотрела на эту картину и плакала. - Лен! Силестия! Лен!!! Затем что-то начало трясти её из стороны в сторону. Поначалу нежно, а потом требовательно и грубо. - Мидори, что с тобой? Мидори! Мидори плакала и смотрела в лицо сестре. - Прощай, мой свет... - Мидори! Зеленоглазая проснулась. Это бы только кошмар. Всего лишь кошмар. Лен держал девушку за плечи. Его глаза были наполнены страхом и тревогой. - Мидори, что случилось? Успокойся. Пожалуйста, успокойся. Кагамине прижал её к себе. Тогда Мидори наконец-то пришла в себя. - Всё нормально. Просто приснился кошмар. Это...это было очень страшно. - Теперь всё хорошо. Я с тобой. Вс нормально, не бойся. Он поцеловал её в макушку. - Я пришёл будить тебя, а ты пела. Пела во сне. Я решил послушать. У тебя полились слёзы и я понял, что тебе снится сестра. Я не хотел, чтобы вы расстались ещё и во сне, поэтому не решился осуществить свой замысел. Потом ты начала плакать сильнее, ворочаться и звать меня и её. Я стал тебя будить, но ты не реагировала. Я уже начал волноваться. - Значит я говорю во сне? - Мидори! Кагамине крепко обнял темноволосую. Мидори хихикнула и обняв парня за шею, прильнула губами к его лбу. - Я озадачила тебя, прости. Сейчас ведь всё нормально. - Надеюсь. Ты не расскажешь мне сон? - Нет. В нём пострадали два моих самых любимых человека. Я не хочу делиться этими ужасными снами. - Ещё не забыла песню? - Её невозможно забыть. Знаешь, а я поняла, о ком шла речь в песне Намиро. Он пел о Силестии. Всё время она боялась выходить из поместья. Думаю, это и была та самая решётка. Я знаю, как сделать весь текст более складным. - Так это же здорово. Дела у всех наладились, сцена готова, костюмы для певца тоже готовы. Скоро нужно начинать. Мидори кивнула в ответ и улыбнулась. Потом легонько чмокнув блондина в губы, направилась к столу, на котором лежала вся концелярия. Достав из ящика стола текст с песней, темноволосая взяла ручку и начала упорно писать слова в блокноте. Через несколько минут работа была закончена. Мидори передала блокнот, рядом стоящему, критику. Кагамине быстро пробежал по тексту глазами. - Замечательно, Мидори. И у тебя на блокноте мокрое пятнышко. Ты плакала? - Просто эта песня стала ещё больше напоминать мне сестру. Но это не слёзы горести и скорби, скорее, наоборот. - За решёёёткой... Очередная песня, искрящая золотым сиянием.