Не подерешься — не потрахаешься

На закате, когда солнце скрылось за стволами сосен, Эрвин въехал на тяжело храпящей лошади во двор штаба разведки. Вернулся. Три дня он пробыл в столице – навещал одну богатую особу. Она принимала Эрвина в особняке из белого мрамора, поила дорогим чаем, брала под руку и, ласково улыбаясь, водила по тенистым аллеям сада. Эта не старая еще женщина прижималась к плечу Эрвина, смеялась и говорила, что в разведке крепкие и красивые мужчины. Но главное, она перечислила на нужды разведки крупную сумму – хватит и на амуницию, и на провиант для нового похода. Уже в третий раз Эрвин получал деньги от этой женщины, и она становилась все настойчивее, было сложно избежать ее прикосновений, а сильный и сладкий запах ее духов словно въелся в одежду. Такое только Риваю под силу отстирать. Но хорошо, если он не узнает о том, откуда берутся деньги в бюджете. Эрвин не был уверен, но подозревал, что Ривай может приревновать, хоть виду и не подаст – гордый, независимый. Ведя лошадь на конюшню, Эрвин заметил у колодца невысокую, укутанную в плащ фигуру Ривая, темную в лучах заходящего солнца. Ривай обернулся, рассеянно посмотрел сквозь Эрвина. Поднял два ведра воды и молча прошел мимо, отворил коленом дверь в подсобку и скрылся. По равнодушному выражению его лица и нарочито плавным движениям Эрвин понял, что Ривай злится. Сердится, но сдерживает себя – зато внутри эмоции кипят, как расплавленный металл. Даже зная, что грязным с дороги лучше к Риваю не приближаться, Эрвин был вынужден пойти вслед за ним в подсобку, чтобы вскипятить воды и помыться. Топить баню для одного человека было бы странно. В полутемной, пахнущей сухими травами и мылом комнатке было так тесно, что они с Риваем, затеявшим стирку, то и дело сталкивались, касались друг друга. И всё это время Ривай упрямо молчал. На все попытки заговорить только качал головой или досадливо отмахивался: мол, занят, не видишь? Без единого слова положил на лавку чистое полотенце для Эрвина, моющегося над тазом с водой. – Ривай, потри мне, пожалуйста, спину, – попросил Эрвин, прекрасно зная, что чистоплотный Ривай любит помогать ему с мытьем. Он, кажется, получал особое, почти чувственное удовольствие, делая мир чище, избавляя его как от грязи, так и от гигантов. Но на этот раз Ривай, обнюхав, перед тем как кинуть в стирку, белую рубашку Эрвина, глухо произнес, глядя в сторону: – Пускай твоя женщина тебе спину трет. Он развернулся, явно собираясь уйти, но Эрвин не позволил – ухватил за плечо и удержал. Спросил, недовольно хмуря брови: – Обижен на меня? Объяснись. Ривай с такой силой стиснул его запястье, словно хотел сломать. Глянул недобро, с прищуром, предупреждая: не трогай меня – пришибу. Произнес неохотно, словно делал огромное одолжение всему человечеству: – Не о чем говорить. Раз не сказал мне, что к бабе едешь, значит, есть что скрывать. – Да не было ничего! – с досады Эрвин повысил голос. – Запах духов, – коротко и зло обронил Ривай, так и не выпустив руку Эрвина. Казалось, еще немного – и заломит ее, вывернет болевым захватом до хруста суставов. – Отпусти. Руку сломать мне хочешь? – Да пошел ты, – Ривай разжал пальцы и, брезгливо поморщившись, вытер их о чистое полотенце Эрвина. – Вот так, значит? Ривай не ответил. Он смотрел на Эрвина мрачно и с вызовом. И выглядел еще более опасным, чем в тот раз, когда угрожал ему клинком, которым так лихо крошил гигантов. И Эрвин принял вызов. Понимая, что по скорости значительно уступает верткому Риваю, он сделал ставку на силу и вес. Мгновенно сократил расстояние, обхватил Ривая за пояс, легко поднял, прижав к себе, и впечатал спиной в стену между стеллажами, да так, что с полок посыпались обмылки, нитки и прочая мелкая дребедень. Ривай отбивался, как загнанный в угол дикий кот, но Эрвин не отпускал. А потом изловчился, высвободил руку и в последний момент перехватил кулак Ривая, летящий ему прямо в голову. Надавил всем весом, сметая яростное сопротивление. Прижал руку Ривая к стене, а локтем сдавил горло. – Убью, – прохрипел Ривай и двинул коленом ему в бок. – Прекрати, – просипел Эрвин, морщась от боли. Он понял, что если сейчас что-нибудь не придумает, Ривай действительно его прикончит. Или он – Ривая. Тут уж как повезет. Сделав вид, будто ослабил хватку, чтобы избежать ударов по уязвимым местам, Эрвин неожиданно дернул Ривая на себя. Собиравшийся двинуть его по яйцам Ривай, не ожидая подвоха, по инерции полетел вперед, и они вместе кубарем покатились по полу, сшибая табуретки, тазы и лоханки. Расчет не подвел, и Эрвин оказался сверху, придавив Ривая к полу. С минуту он переводил дух, любуясь перекошенным от злости лицом, а потом наклонился и смачно чмокнул Ривая прямо в губы. Деморализованный противник замер, но праздновать победу было рано. – У тебя на меня стоит, – двинув бедрами, заявил Эрвин. – И что? – Ривай не собирался так быстро сдаваться. – Слезь с меня и проваливай. – Не раньше, чем трахну тебя. – А не охуел ли ты… – начал было Ривай, но Эрвин его не дослушал. Приподнявшись, он провел ладонью по телу Ривая, лаская, поглаживая, успокаивая, и в то же время стараясь удержать его на месте, не дать встать и уйти. Тот сначала вяло сопротивлялся, потом нехотя подчинился. Не сразу, но все-таки позволил себя раздеть, разрешил подрочить ему, однако сам ничего не делал и отворачивался, когда Эрвин пытался снова его поцеловать. Наконец с недовольным вздохом Ривай повалил Эрвина на пол, забрался сверху и заявил властно: – Отсоси мне. Эрвин ухмыльнулся, но безропотно принял член Ривая, разрешил трахать себя в рот глубоко и грубо. Не возражал, когда Ривай ухватил его за волосы и удерживал так, чтобы засаживать до самого горла. Но когда Ривай совсем разошелся, начал нетерпеливо постанывать и уже собирался кончить, Эрвин стиснул его ягодицы, бесцеремонно их раздвинул и постарался просунуть палец ему в задницу. Ривай зашипел от боли, но, к удивлению Эрвина, не послал его подальше, а потребовал смазку. Смазки под рукой не оказалось, так что Риваю пришлось тщательно облизать пальцы Эрвина. А потом, насаживаясь на них, он все-таки кончил Эрвину в рот. Разморенный и томный, Ривай уже не отворачивался – разрешил себя целовать, поднять на руки и усадить на верстак. Послушно раздвинул ноги. И только когда Эрвин кончил в него и устало привалился к стене, Ривай величественно произнес: – Прощен. Верю, что ничего не было. На двоих тебя бы точно не хватило.