Одержима.

ГЛАВА 1.

Кошмар. Мне они снились очень часто, то очень реалистичные, то расплывчатые, непонятные. В этот раз это был отрывок прошлого. Ужасного, болезненного прошлого, которое я хотела забыть и жить дальше, но оно не отпускало, напоминая о себе в отрывках кошмара. Снова ужасный хруст... вопль...боль...слёзы. Мне было трудно пережить все это заново, но кошмар не отпускал, настаивая что бы я продолжала смотреть. Вот шатенку везут в больницу и ставят диагноз: вылет колена. А вот ей запрещают заниматься фигурным катанием и прочим спортом. Я резко дернулась на кровати. Больница. Белые стены, белый потолок, которые в свете луны были сероватого оттенка. И снова плохой сон. Этой девушкой была я. Я допустила ошибку и упала на лёд, получив травму колена. И как меня угораздило так вляпаться?! Ведь было все хорошо, на тренировках не одного падения, а тут все пошло коту под хвост! Всего лишь оступилась, но тут же совладала с собой и сделала все правильно. Тройной тулуп и а-ля жесткое приземление на зубчики конька, а после хруст, что означал перелом какой-то части тела, а потом боль отдалась в колене. Таким глупым оказался мой конец в спорте. Туда дорога мне была теперь закрыта.

***

Пасмурное утро в Санкт-Петербурге было обычным делом в мае месяце. Погода ещё не радовала теплом, а по ночам ещё наблюдались заморозки, стабильность отсутствовала вообще. Но был один плюс в этом дне. Сегодня, хоть могла и раньше, я решилась переехать к отцу в Подольск. Там я буду дальше от льда и спорта, там не будет соблазна встать на коньки, там я избавлюсь от панического страха перед льдом. Надеюсь, мне станет легче, как только я начну жить заново: поступлю на юриста в какой-нибудь маленький университет и наконец-то налажу отношения с отцом. Хотя моя мать, Ксения Самохина, не считала эту идею радужной, я уперлась в эту возможность как баран и отступать не хотела, именно поэтому с огромнейшим скандалом ей пришлось отпустить свою семнадцатилетнею дочку в совершенно незнакомый город под попечительство несостоявшегося отца, бывшего игрока НХЛ - Сергея Макеева. К сожалению, когда я вдруг уцепилась за эту возможность, мне не пришла в голову мысль проверить "а действительно ли я забуду о льде, когда рядом тренер подольского местного хоккейного клуба?", но об этом я узнала позже, уже в поезде перед самой отправкой, когда мой родной братец, Кирилл Макеев, увязался со мной. Я уже не считала свою идею блистательной и радужной, как это было по началу, но здесь было очень мало плохого. Меня смущали лишь последние новости от отца. Последний раз, где-то недели две назад, он позвонил и сообщил, что жизнь в Подольске налаживается, он смог сделать из своих подопечных настоящую команду, встал на коньки, а иногда сам играет в хоккей, правда с пустой «калиткой», Сергей с нетерпением ждал нас в гости, но что-то в этой замечательной и миролюбивой картине не клеилось. Было слишком много недоговоренностей и двусмысленных фраз, все это было похоже на сказку для детей, что бы лишний раз не впутывать нас во взрослые проблемы. - Санька! – с вызовом позвал братик с соседнего места в машине. Через час поезд, а я ещё не была готова покинуть родной Питер и все, что с ним связанно: лучшую подругу, к примеру… - Кэрыл! – с милой улыбкой пропела я и мы дружно рассмеялись, пусть тихо и приглушенно, но искренне. - Как думаешь, папа обрадуется нам? – наивно поинтересовался он, словно ребёнок лет пяти. - Думаю, да. – просто ответила я, хотя сама была в полном смятении. Ведь, кроме переезда из Питера в Подольск, у меня было куча других важных проблем. На сегодняшний день было всего две, которые требовали неминуемого решения. Во-первых, сдача ЕГЭ. Хоть меня и мало волновала сама подготовка, но аттестат все-таки нужен с «четверками» и « пятерками», это занимало, по меньшей мере, половину моего мозга. Во-вторых, поступление в один из университетов Подольска. Я больше склонялась к юриспруденции, но все кого я знала, были против моего выбора, а потому все ставилось под сомнение и не раз анализировалось. Таксист высадил нас возле вокзала и, получив обещанную плату, скрылся в неизвестном направлении. Синхронно глубоко вздохнув, мы, вцепившись друг другу в руки и захватив тяжелые чемоданы, пошли на посадку. Контролер быстро проверил наши билеты и мы заняли своё купе. Кирилл снял кофту с футболкой и, оставшись в одних джинсах, заволился спать. Делать было не чего, а ещё после небольшой прогулки от такси до поезда ужасно разболелось колено. Боль была адская и я еле сдерживала себя, чтобы не ударить что-нибудь от злости. Пару часов я сидела слушая музыку и пыталась отвлечься от боли, но в конечном итоге я психанула и, кинув свою новенькую Lumia 720 на кровать, с силой долбанула рукой по столешнице. - Чего буянишь? - недовольно проворчал брат, подскочив на кровати. - Колено болит! - раздосадовано воскликнула я и ещё раз хорошенько ударила об стол рукой. - И что бы ты без меня делала?! - недовольно бурча себе под нос, Кирилл полез зачем-то в дорожную сумку. Я с удивлением наблюдала за ним. Сначала из его сумки полетела всякая мелкая утварь: начиная наушниками и заканчивая одеждой. Я сидела спокойно, пока в мою голову не пришла глупая мыслишка: "Мой любимый братец сошёл с ума!" Интересно как это я раньше не догадалась? Я уже хотела начать смеятся над ним, потому что данная сцена выглядела очень комично, но в ту, же секунду в области лба почувствовалась резкая боль, а на пол летел какой-то тюбик. - Ох, ты - чёрт! - потирая место ушиба, ругалась я. - Ты прав, без тебя мне вот вообще делать не чего! - саркастически произнесла я. - Ещё "спасибо" скажешь! - уверенно заверил меня братик и, взяв чудо-тюбик, выдавил немного крема мне на коленку, а потом с не нужным усилием начал втирать в мою кожу. Я зашипела от боли. - Как только убью, скажу "спасибо"! - злобно прошипела я, терпя боль. - Ты у меня ещё на коньки встанешь! - пообещал Кирилл. Я затихла, боясь выдавить из него ещё какое-либо обещание. - Полегчало? - с надеждой спросил он. - Намного. - с наигранным облегчением заверила я. Ему не к чему знать, что колено все ещё болит. Пару минут мы сидели в тишине. Но сказать честно, по моему, прошло больше чем парочка минут, по меньшей мере, минут 15. Я уже успела напридумывать себе, что нас ждёт в Подольске, но тут мой брат решил заговорить при чем на тему, о которой слышать я ни чего не желала. - Саш, я не когда не спрашивал у тебя об этом, но можно мне сейчас спросить? - голос взволнованный, но я лишь снисходительно улыбнулась и кивнула. - Как...как оказалось, что....- Кирилл заикался словно это была самая больная тема для него и меня. - Почему ты упала? - выпалил он. Я поперхнулась и просто тупо глазела на него. Брат начал ещё что-то говорить приводить доводы факты, но я его не слушала. Видимо, он прекрасно понимал, на что идёт, но отступать был не намерен. И вот братец, наконец, заткнулся, дожидаясь ответа. Я не хотела говорить на эту тему, но что-то меня подталкивало сказать, но я все ещё сомневалась. Колебалась между разными вариантами. Ложь; правда; обман; или просто молчать. Пусть думает, что я сошла с ума. И наконец я решилась. - Просто... - и я больше не смогла ни чего сказать, снова тупо уставилась в стену напротив, но спустя пару минут продолжила: - Поддержка была сделана не правильно, она с самого начала была не правильной... Артём оступился, а я... меня повело в сторону... я не смогла удержать равновесия... - говорила я с запинками, снова переживая элементы старого кошмара. - И слишком жестко приземлилась на коленку, не успела сгруппироваться, понимаешь? - шмыгнула я носом и только сейчас ощутила, что глаза затуманила пелена слёз, а щеки мокрые. - Я думаю, ты ещё встанешь на коньки. - тут я хотела его перебить ругательствами, но он не дал, просто продолжил: - И не важно что врачи тебе запретили. - серьезно проговорил он и, поцеловав меня в макушку, ушёл к своей кровати. За окном уже начало темнеть, темные тучи заволокли небо и я пару минут просто смотрела на мелькающие деревья, потом мысли заволокли меня и всю ночь я провела в анализировании слов Макеева. Ведь мой горячо любимый братец был прав, я действительно хотела встать снова на коньки и я добьюсь своего, но, не смотря на моё рвение, страх пока выигрывал в этой борьбе. Я ужасно боялась снова упасть. Я ужасно боялась снова не почувствовать лёд под ногами, но хуже всего в этой ситуации было осознавать, что я боюсь льда самого по себе так такового. Следующее утро было ещё хуже предыдущего. В купе было жарко от солнца что буквально било в окно. Я ужасно уставшая от бессонной ночи просто неподвижно лежала на кровате. А за стенкой весело смеялись и кричали дети. Такого замечательного утра в шесть часов я не пожелаю ни кому. - Суки, убью! - ругался брат. Я на него недовольно посмотрела, заснуть врядли удастся с такими громогласными соседями, а тут ещё и он мне под ухом матом ругается. - Заткни свою пасть и дай мне выспаться! - кинув в него попавшимся под руку апельсином, воскликнула я, да так что даже дети за стеной замолчали, но счастье продолжалось не так долго, как хотелось бы. Спустя каких-то пару секунд они снова начали чем-то кидаться и кричать. Я просто отреклась от этого шума и заткнула уши наушниками с любимой песней. Вчерашний разговор с Кириллом оставил неприятный осадок, от которого я желала избавиться в скорейшем времени. Я вела себя как-то отстраненно, можно сказать. С Кириллом не разговаривала, но поняв что скоро уже наша остановка, решила все-таки встать и привести в порядок купе. Собрала фантики от конфет, кожуру банана и прочий мусор в пакет и отправила это в далекое путешествие через окно поезда. Знаю, что не прилично выбрасывать вот так вот мусор, но на данный момент мне больше, ни чего в голову не пришло, разве что заставить Кирилла подумать, но как-то не сразу дошло. Потом я начала собирать вещи, которые старший братец уже успел раскидать по всему помещению. - Кирилл, ты, что своими вещами как дома раскидываешься? – ругала я его. – Мог бы для приличия, и потерпеть сутки, не свинячить, я драить за тобой тут не собираюсь! – предупредила я. - И это мне говорит человек, который минуту назад мусор в окно выбросил! Ты права нужно вести себя «по приличнее». – отпарировал он и я поняла, что мои толком необдуманные действия будут ещё долго являться главным аргументом в любой ссоре или споре. Я фыркнула на его замечание и продолжила собирать его вещи. Удивительно, но всего за каких-то тринадцать с небольшим часов он умудрился превратить бедное купе в свою прошлую комнату в Питере. Оставшиеся два часа прошли не заметно и вот поезд уже остановился. С помощью Кирилла мне удалось выбраться из поезда целой и невредимой, что было нонсенсом в той гуще толпы, из которой мы, к счастью, выбрались. Толпа быстро рассосалась и вокзал остался почти пустым. Только чуть вдалеке у одного из поездов осталась компания молодых парней лет, эдак, от 17 до 21 года. По неизвестным мне пока причинам я стояла и глазела на них, разглядывая того, что стоял в центре. И как только один из парней отступил от того, что в центре, я узнала мужчину. - Кирилл! – завопила я, указывая на мужчину. - Ты чего орешь? – закрывая уши, раздраженно прорычал брат. - Папа! – ответила я, разворачивая Кирюху в нужном направлении, а точнее, на толпу, как я уже догадалась, хоккеистов. Черт подери, да это же настоящий кошмар! Отец собирался уезжать!!! А если бы мы задержались хотя бы на часок в поезде или наш отъезд отложили? Что бы мы тогда делали? Где бы мы его тогда искали? Как обычно папа не предупредил о своих изменчивых планах ни меня, ни маму, ни брата. Как всегда он спонтанно куда-то собрался и хотел уехать. Я вижу как он говорит что-то парням из той толпы и, бросая короткий взгляд на нас с братом, заходит в поезд. Не уже ли он нас не узнал? Он забыл как мы выглядим? Почему он вдруг решил уехать? Терзая себя вопросами, я и не заметила, как папа вышел из поезда как раз в тот момент, когда тот начал отходить.