Часть 1
21 декабря 2014 г., 21:18
Маленькие разноцветные бильярдные шары ударются о деревянный бортик, обитый синим сукном. Один за одним. Игроки ходят вокруг стола, смеются, о чем-то переговариваются, спорят, обсуждают «важные вещи». И только Чанель напрочь выпал из реальности, присосавшись к своей кружке с пивом. Его не заботит, какой сейчас счет и кто победит. Все, что волнует молодого человека, – это острые ключицы, мелькающие перед его глазами всякий раз, когда парень в черном тонком джемпере наклоняется, чтобы сделать удар. Игрок прогибается, словно специально оттопыривая зад, обтянутый черными джинсами, прицеливается и снова ударяет кием по белому шару. Парень играет, а Пак в это время пускает слюни в свой стакан, потому что мысленно пристраивается сзади и имеет «черный джемпер» в разных позах на этом же бильярдном столе. Парень облизывает невероятно пухлые губы, придирчиво осматривает лучшую позицию, а затем встает совсем рядом с Чанелем, заставляя его нервно сглотнуть.
— Эй, Кенсу-хен, Сехун будет плакать, если и тебе продует, — раздается насмешливый голос с другого конца стола, и Пак давится своим пивом, подняв взгляд на одного из своих университетских друзей, вальяжно опирающегося на кий. Который, к великому раздражению Еля, влажным взглядом следит за До.
— Пусть тогда не играет, — спокойно говорит Су, поднимая ненадолго на Кая взгляд своих огромных глаз.
— Может, сходим куда-нибудь еще после игры? — слышит свой собственный голос Чанель и не понимает, как он набрался решимости наконец заговорить. А до этой секунды был готов съесть собственный язык. Зато сейчас выдал целое предложение.
Кенсу зыркает в его сторону, но ничего не отвечает, решив почему-то проигнорировать предложение Пака, чем сильно расстраивает башню. Ким Кай грустно вздыхает, качая головой:
— Не, не могу. Мне завтра рано вставать.
— Я тоже не могу. Меня после игры посадят в Мазератти и увезут сосать член китайского производства, — хмыкает прямолинейный, как палка, Сехун, делая весьма удачный удар.
— Ты связался с мафией? — не на шутку пугается Чанель, щелкнув стоящими возле него счетами, чтобы накинуть младшему очки. Но парень в ответ только смеется, качая головой.
— Хуже, — загадочно произносит Хун, — я связался с Тао, — облизывает тонкие губы и снова нагибается к синему сукну, чтобы ударить по белому шару. На этот раз ему не везет, так что ход снова переходит к Кенсу, который как-то уж слишком, по мнению Еля, эротично берет кий и внимательно присматривается к обстановке, чтобы решить, как лучше ударить.
— Это который «подружка Бекхена», что ли? — ляпает Чанель и тут же прикусывает язык, понимая, что тема может вырулить туда, куда бы ему идти совсем не хотелось.
— Ага, он самый, — кивает Сехун, а потом, заметив ухмылку на лице Чонина, с силой ударяет его острым локтем в бок. — Не надо делать такое лицо. Он, оказывается, прикольный. Я приведу его как-нибудь потусоваться вместе.
— Как тебя угораздило только, — удивляется Кай. — Ты же говорил, что у него такая рожа, будто кирпича просит.
— Ну, видимо, кирпича она и попросила, — ржет в голос Чанель, намекая на кличку младшего, которую он получил за свои знаменитые покерфэйсы, присутствовавшие на красивом лице даже тогда, когда там следовало бы проступить хоть одной эмоции. Хотя с возрастом его лицо становилось более пластичным и живым. Но в старшей школе и на первом курсе университета О носил гордое звание «Принц-Кирпич».
— Он продался за Мазератти, — хихикает Кенсу, тряхнув головой, и Чанель удрученно понимает, что слишком долго сидел дома, пропустив момент, когда этот парень появился в их компании. Этот чертовски сексуальный парень. Паку явно нужно снова начать часто тусоваться.
— Ничего подобного, — хмыкает О, — побрякушками меня не купить. Ну, он реально милый, добрый и плюшевый. Временами страшненький. Но он, правда, классный.
— Версия про Мазератти мне больше понравилась, — хихикает Кай. На что недовольный Сехун показывает старшему язык, а затем шлепает склонившегося, чтобы завязать шнурки, Чонина по заднице. Просто чтобы было.
— Ну, этого у него не отнять, — вдруг соглашается Кенсу. — Тао добрый. Впрочем, я думаю, вы сошлись на почве ступени эволюции, дети мои. Ну да совет вам, да любовь. Можешь прямо сейчас ему позвонить и поплакаться, чтобы добрый Тао тебя пожалел. Потому что я только что дошел до 200.
— Что? Неправда! — взвывает озадаченный О, а затем кидается к Чанелю, чтобы проверить очки, и обреченно стонет.
— Ты совсем не умеешь играть. Тебя сегодня знатно отжарили три твоих любимых хена. Так что можешь топать вниз и оплачивать выпивку, прежде чем прыгнешь в машину к своему бойфрэнду, — улыбается, как сам дьявол, Су.
И Сехуну ничего не остается, кроме как послушно выполнить приказ, рассчитавшись за свой проигрыш карточкой. Потом злой, расстроенный и возмущенный младший с воплем: «Мне срочно нужно хоть кого-то сегодня отжарить» утаскивает своего парня китайского разлива из бара, куда тот заехал за Се, но имел неосторожность войти за своим парнем внутрь и остаться без руки. Впрочем, возможно, руки ему сегодня и не понадобятся. Потом с неохотой уходит Чонин, и совершенно неожиданно для обоих Чанель и Кенсу остаются вдвоем, чувствуя явную неловкость.
— Может, еще по партии и выпьем чего-нибудь? Я угощаю? — жутко смущаясь, предлагает Пак, на что До отвечает согласным мычанием, снова берет в руки кий, становясь рядом с бильярдным столом.
— Знаешь, я давно не тусовался, — смущенно начал Чанель, примериваясь для удара. — Как ты познакомился с Сехуном и Каем? Давно вы вместе проводите время?
— Где-то с месяц. Мы с Чонином сейчас ходим в одну студию. А почему ты целый месяц сидел дома? — интересуется младший.
— То занят был, то настроения не было, — пожимает плечами Пак. — Может, сыграем на что-нибудь?
— Ну давай. Что бы ты хотел за выигрыш?
— Поцелуй, — честно выпаливает Чанель и втягивает голову в плечи, как если бы ждал, что Кенсу ударит его за такое предложение. Но До молчит, просто пялясь на старшего несколько минут, а потом вдруг соглашается. И окрыленный ПакЧан делает все, чтобы победить. Однако вопреки всем его отчаянным потугам на грани сумасшествия, Дио оказывается тем, кто первым выбивает 150. И отчаянию Еля нет предела. Он-то уже воображал себе, как будет в награду сладко и долго сминать пухлые губы. И самое противное, что от желаемого Пака отделяло всего десять очков. Десять очков — и мечта стала бы реальностью. С ухмылкой Су наблюдает за тем, как убивается его соперник, а потом, воровато оглянувшись, вдруг выдает:
— А я еще не сказал, что хочу за победу.
— Что?
— Поцелуй.
И чуть позже Чанель целует. Так целует, что из легких вышибает воздух. Так, что на следующий день они оба не вспомнят, как добрались до квартиры, с порога набрасываясь друг на друга, как дикие звери. И оба будут задаваться вопросом, как можно было так завестись с одного поцелуя? Но факт остается фактом. Как только дверь в квартиру Кенсу закрывается, Чанель уже не может сдерживаться, прижимая парня к стене, буквально сдирает с него куртку, в то время как До трясущимися от возбуждения пальцами расстегивает пуговицы на черном пальто старшего.
Пара неловких движений — и вслед за верхней одеждой куда-то по углам разлетается обувь. Кенсу машет рукой:
— Спальня… там… — бархатным, глубоким и очень сексуальным голосом говорит он, снова впиваясь в паковские губы поцелуем. Хотя Чанелю безумно трудно сейчас вообще воспринимать человеческую речь, потому что все, что осталось в его мозгу, — это «заняться сексом, трахать, иметь, ебать, взять, выдрать». Но он все-таки очень старается дотерпеть до кровати, переплетая свой язык с языком До и раздевая парня по ходу не слишком продуктивного продвижения в сторону спальни.
Дио стонет, прогибается всем телом, плотнее прижимаясь к Чанелю, а затем засовывает руку в его штаны, слегка приспускает, насколько это возможно в его положении, и освобождает член от болезненной клетки грубой ткани, принимаясь ласкать его ладонью. Пак вообще себя не контролирует, когда подхватывает на руки и прижимает Кенсу со свисающими с правой ноги черными джинсами к стене, принимаясь гладить его бедра и живот, кусать, целовать, облизывать шею.
— Чанель, скорее, — умоляет Су, обхватывая голову парня двумя руками. Бледные пальцы зарываются в волосы, стягивая резинку, убирающую часть паковских волос в небольшой забавный хвост.
И тут весь мир перестал существовать. Не осталось никаких других звуков или запахов. Только Пак Чанель с его рокерскими прядями, которые так красиво обрамляют лицо и потрясающе пахнут шампунем. Только До Кенсу с мелкой россыпью аккуратных родинок на бледной коже. Словно кто-то стряхнул пепел с сигареты на идеально белый лист бумаги.
— Боже мой, Кенсу, ты такой… — начинает Пак, но захлебывается в собственных словах, понимая, что в его совсем не бедном лексиконе нет ни одного прилагательного, существительного или даже деепричастия, способного выразить то, что он хочет сказать своему партнеру. Просто такой. Такой, что невозможно описать, невозможно не потерять голову, невозможно забыть. Ель хотел его. До дрожи в коленях, до истеричных припадков с падением на пол и демонстративными ударами руками и ногами. А ведь он даже в детстве был ребенком, весьма скромным в своих желаниях.
Потом они долго, до самого утра, занимаются сексом на кровати Кенсу. Чанель с остервенением втрахивает извивающееся под ним тело в матрас, пока До похабно стонет, цепляется руками за предплечья Чанеля, оставляя короткими ногтями длинные белые полосы.
Просыпается Чанель в чужой постели, крепко обнимая хрупкого на вид паренька с белой кожей, усыпанной теперь не только созвездиями темных аккуратных родинок, но и засосов. Некоторые из них настолько большие, что Пак в шоке от того, что умудрился их поставить, не откусив от своего любовника кусок. А "съесть его" звучит очень заманчиво.
Улыбнувшись таким мыслям, Чанель проводит рукой по плечу парня вниз, а затем прикасается к нему губами. На что ответом ему служит недовольное копошение. Спящий медленно распахивает свои гигантские глаза, немного возится, путаясь в длинных паковских конечностях и одеяле, а затем поворачивается.
— Доброе утро, — сонно бормочет Су. В то время как его дрожащие длинные ресницы, бледные щечки и пухлые губы кажутся Чанелю невероятно милыми. Настолько, что он вместо ответа коротко целует еще теплого ото сна парня, поглаживая его костяшками по щеке.
— Очень доброе, — хриплым басом отвечает Ель, а потом смущенно прокашливается, находя свой голос спросонья просто ужасным и неуклюжим. И, верно поняв его мысли, Кенсу хихикает, высовывает одну руку из под одеяла и вдруг аккуратно хватает Пака за ухо, принимаясь массировать.
— Эй, что ты делаешь? — Но в ответ слышит только тихий смешок. Чанель аккуратно вытаскивает начинающую неметь руку из-под Кенсу, приподнимается на локте, нависая над парнем. До молчит, только тянется своей ладонью к лицу любовника, проводит ладонью по щеке, а затем убирает нависающие на лицо светло-каштановые пряди за ухо старшего.
— Как насчет завтрака? — предлагает он, немного помолчав.
— Звучит потрясающе, — кивает Чан. Кенсу тихо выбирается из кровати, явно смущаясь собственной наготы, слишком поспешно одевается (настолько, что в спешке натягивает на себя трусы ПакЧана со смайлом на заднице). Парень в постели только хихикает, протягивает руки, поймав Дио за бедра, притягивает обратно, заставляя сесть на постель, а потом утыкается носом в самое ухо:
— И куда ты собрался в моем белье? Впрочем, я не против, если ты выделишь мне свои, — и потом он долго ржет над тем, как красный как рак Кенсу в спешке стаскивает с себя чужие боксеры, путаясь в ногах.
— Блин, прекрати гоготать! — вспыхивает До и смотрит на старшего таким жутким взглядом, что внутри леденеют кишки.
— Прости-прости, но это было ужасно мило, — признается Чанель, заваливаясь обратно на подушку и разметав по белоснежной наволочке свои волосы. А потом замечает, что в правом верхнем углу его телефона настойчиво мигает красный свет, сообщая своему хозяину о том, что он что-то пропустил. Длинноволосый потягивается к тумбочке, на которой лежит его аппарат, берет его в руки и, разблокировав экран, помрачнев, вчитывается в сообщения. И чуть ли не отшвыривает от себя трубку. Хорошо, что брюнет ничего не заметил. Все еще краснеющий Кенсу вытаскивает из шкафа пару полотенец и буквально швыряет их в любовника. Ровно по лицу.
— Иди в душ, — требует он, мечтая поскорее уйти на кухню, где Дио все еще может чувствовать себя хозяином положения.
— Пойдем вместе, — предлагает Чанель, — хочу ходить за тобой хвостиком, — улыбаясь как тысяча ярких солнц.
— Я сначала приготовлю завтрак, — смущается Кенсу, разве что смущенно пальцем обои не ковыряет. Паку хочется затащить этого парня обратно в постель и задавить всей своей массой от переизбытка чувств. Потому что быть такой лапочкой просто запретно.
— И завтрак вместе приготовим.
— Умеешь? — с сомнением рассматривая буйную бунтарскую прическу долговязого парня, спрашивает До.
— Умею, — кивает Чанель. И любовник, конечно, же сдается.
Чанель уезжает домой после обеда, проведя замечательное, незабываемое время с красивым и ужасно милым парнем по имени До Кенсу, которого он знает всего один день. Однако все сорок минут, пока он едет в метро, целуя поручни лбом, его терзают угрызения совести. Он счастлив и несчастен одновременно. С одной стороны, его губы все еще помнят вкус поцелуев с Дио, а кожа еще сохранила тепло его тела, с другой — ему хочется выпрыгнуть из поезда на полном ходу и броситься под колеса. Лишь бы не чувствовать себя таким уродом. И причина у этого одна.
Эта причина открывает дверь в два часа дня, впуская Чанеля в их совместную квартиру, и сверлит тяжелым взглядом. Причину зовут Бен Бекхен, и они встречаются уже два года.
— Алкаш, — выдает парень с порога, — где ты был?
— Ты же сам написал не появляться дома, если я пью. Не так ли? — устало спрашивает Пак, наваливаясь плечом на дверной косяк. В последнее время он начинает уставать в этом доме, едва переступив порог. Он не знает, в чем причина, но догадывается, что дело в том, что в этой квартире редко стало происходить что-то хорошее. Настолько, что даже звуки поцелуев стены слышат далеко не каждый день. Зато ругани и упреков хватает с лихвой. Все цветы завяли.
— Я был зол на тебя, недоумок. Ты не отвечал на звонки. Опять бухал со своими придурочными друзьями. Настолько нажрался, что трубку поднять не мог? Или не хотел? Ты хоть видел? Я отправил тебе пять сообщений и звонил гребаных двенадцать раз! Ненавижу твоих дружков. Что Чонина, что Сехуна, что Исина. Все как одно. И ты такой же идиот! — выдает Бекхен то, что Чанель уже слышал тысячу раз. Бен не очень жалует его друзей, считая их сборищем безнравственных любителей алкоголя и потрахаться. Потому что так получилось, что все они очень любят ходить по клубам, все трое классно танцуют, зажигают и веселятся. И у всех троих до недавнего времени длительное время не было серьезных отношений, так как они были сторонниками «одной ночи»
— Я звонил Сехуну. Он сказал, что ты вчера так надрался, что языком не ворочал, и уснул в баре на столе. Это правда? — хмурясь, спрашивает Бен.
— Правда, — кивает Чанель и мысленно отвешивает макнэ тысячу благодарственных поклонов. Вот что значит хороший друг. Ты его даже не просил, а он сам тебя отмазал от твоей второй половины, почувствовав все на ментальном уровне. Пак даже мысленно дал О пять, искренне полагая, что младший почувствует.
(«В это время. Танцевальная студия «One step». Сехун сочувственно шмыгает, качает головой, а потом, облизнув сухие губы, произносит, глядя в потолок:
— Да не стоит благодарности, бро.
— Ты что-то сказал? — хлопает глазами разминающийся рядом Исин.
— Кенсу, говорю, пришел, — захихикал макнэ»).
В общем, ссора заканчивается тем, что Бекхен с Чанелем не разговаривают друг с другом в течение двух дней. И Пак сначала грызется чувством вины, даже удаляет номер Кенсу, обещая себе, что не станет звонить этому парню. Однако не выдерживает и выклянчивает заветные цифры у Сехуна, отправляя парню робкое «привет». Потом события затягивают его в водоворот, позволяя каждый день узнавать что-то новое и очень интересное о До. Который не очень хорошо танцует, по его мнению, но усердно учится этому вместе с друзьями в танцевальной студии. А еще он прекрасно поет и смешно ворчит, когда Чанель не надевает шарф. Когда надевает, все равно ворчит, потому что «криворукий» Пак всегда его так завязывает, что нет никакой особенной разницы, есть он или вообще нет. Поэтому, прежде чем выйти вместе из кино или кафе, куда они ходят вдвоем, как только появляется свободное время, Кенсу аккуратно закрывает горло старшего пушистым куском вязаной шерсти. Очень красиво, по мнению Еля. Но смущенный До всегда ворчит: «Да обычно».
Сначала Чанель страдает, обещает себе прекратить эти неправильные отношения, изначально построенные на его маленьком вранье. Но потом все идет так плавно и гладко, словно так и должно, что парень просто в какой-то момент перестает париться по этому вопросу, просто наслаждаясь новым знакомством. И, несмотря на то, что он не может расстаться с Бекхеном, с которым его связывают два долгих года совместной жизни и еще более долгое знакомство (они не сразу начали встречаться), ПакЧан счастлив рядом с Кенсу. Каждый день смех, поцелуи, объятия, ласковые прикосновения. И очень частый секс. «По-быстрому» в машине Чанеля, когда у них нет времени. И длинные ночи, которые они полностью отдают друг другу по выходным.
Но все рушится в один зимний снежный день. Когда Пак и До сидят в небольшом уютном кафе, грея руки о дымящиеся чашки с глинтвейном, едят чизкейки и разговаривают о всякой ерунде. Именно в этот день и в этот час в это же кафе решают заехать за кофе на вынос взрывоопасная парочка ТаоХунов. Нет. Чанель и Кенсу их даже не замечают. Зато Чанеля и Кенсу замечает Панда. Именно в тот момент, когда Ель, воровато оглядываясь, аккуратно целует пухлые губы своего спутника. Они думают, что никто не заметил. Но все видит Тао. Тот, который лучший друг Бекхена. Еще раз. Тао. Лучший. Друг. Бекхена. Поэтому он незамедлительно делает фотографию, намереваясь отправить её старшему, чтобы восстановить справедливость. Но вовремя сориентировавшийся Сехун (прямо золотой макнэ) вытаскивает своего парня на улицу:
— Ты не будешь отправлять это фото, — угрожающим тоном произносит он, пытаясь вырвать айфон последней модели из пальцев своего любимого ушуиста.
— Бекхен — мой друг, — уворачивается Тао.
— А Чанель и Кенсу — мои друзья. Мы не должны вмешиваться в их отношения.
— Это нечестно. Они обманывают Бека, — возмущается старший, пряча телефон с фотографией за спину.
— Не они. Кенсу тоже не знает, что у Пака уже есть парень. Но давай ты не будешь лезть, ладно? Они большие, сами разберутся.
— Так нельзя. Потом Кенсу и Бекхену будет плохо. Если мы друзья, мы должны вмешаться, — топает ногой ушуист. А Сехун только вздыхает, понимая, что его упрямого парня будет очень сложно переубедить. Поэтому он идет на крайние меры.
— Тао-я, — сладким голосом зовет он, облизнув свои маленькие, но чертовски сексуальные губы, — давай мы сейчас не будем отправлять фото, а когда приедем домой, я обязательно надену чулки, которые ты мне купил.
— Я не продам друга за чулки, — явно колеблясь, отвечает Панда, а сам уже голодным взглядом пожирает длинные сехуновские ноги.
— Тао-я, подумай хорошо, — еще раз предлагает младший, понимая, что, возможно, придется перейти на угрозы и пообещать искромсать все дизайнерские трусы старшего.
— Чулки и трусики-шортики! — наконец выпаливает Панда и сам краснеет.
— Они же женские! — стонет Сехун, а потом смотрит в сторону кафе. — Ну, Чанель. Ты мне должен. Ладно, Тао. Чулки и белье.
— А ошейник? А станцуешь? — с горящими глазами спрашивает Тао, на что Се, немного подумав, соглашается.
— Но если ты меня обманешь — накажу, — предупреждает Хун, сверкнув черными глазами.
— Как? — сглатывает Панда. — Надеюсь, ты не оставишь меня без секса? Тебе тоже будет плохо. Только представь, как станет холодно в постели и твоим губам одиноко без моих.
— Ты смотришь слишком много сериалов. Нет, я сам взвою, если мы не будем снимать напряжение. Но в наказание ты две недели будешь исключительно снизу. Понял? А теперь жди, я пойду заберу наш кофе, — почувствовав вибрацию в кармане, говорит Хун, заходя обратно в кафе. А когда выходит, Тао уже по самый нос залез в телефон.
— Ты же не Бекхену пишешь? — недобро щурясь, спрашивает Хун. На что Хуан быстро мотает головой, пряча телефон в карман.
— Смотри мне. Если ты меня обманул, будешь три месяца кончать в презерватив и только.
— И сюда нельзя? — с робкой надеждой в голосе спрашивает старший, водя пальцем по животу Се.
— Только в презерватив, — повторяет с ухмылкой Хун, — ни в меня, ни на меня.
«БЕКХЕН! ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН! — чудовищный крик взрывает мозг Тао. — Но сначала я все-таки посмотрю на Хунни в чулочках».
(В это время. Квартира ЧанБеков. Бекхен поднимает голову от ноутбука, отрываясь от просмотра каких-то фотографий, хмыкает:
— Еще не знаю, с чего тебе должен, но забей. Все, что я тебе должен, я простил).
Красивые женственные руки аккуратно берут телефон в руки, снимают блокировку, Бекхен разглядывает фотографию, не в силах оторваться, и не может поверить, что видит перед собой Чанеля. Своего Чанеля с каким-то парнем. Улыбающегося так, что даже сама фотография светится и режет глаза. Его парень счастлив. Счастлив без Бекхена. Парень даже слышит радостный смех Пака в своей голове, который без ножа на живую распиливает сердце на тысячи маленьких кусочков.
Бен в таком шоке, что не находит в себе сил даже для скандала, когда Чанель возвращается домой. Такой довольный, слегка замерзший, с розовыми от ветра щеками и шарфом, аккуратно завязанным вокруг шеи. А ведь Пак так не умеет. Он просто набрасывает его сверху, по принципу: «есть, да и ладно». Длинные пряди справа аккуратно убраны на ухо, в котором блестит маленькая симпатичная, безумно идущая ему сережка. Хотя он перестал носить украшения, прекратив все время зависать со своей чокнутой алкотой, любящей ритмично дрыгаться под музыку.
— Где ты был? — тихо спрашивает Бекхен.
— Я же говорил, что записался в ту же студию, куда ходят Сехун с Чонином. Точнее не в ту же, а по соседству. На барабаны, плюс осваиваю диджейский пульт, — уже не моргнув глазом врет младший.
— Я помню. А что, у вас занятия каждый день?
— Ну, почти, — пожимает плечами Пак.
— Может, закажем что-нибудь? — предлагает Бекхен.
— Нет, я перекусил по дороге обратно, — Пак вешает пальто и идет в ванную, по пути заглядывая в зеркало, чтобы зачем-то убедиться, что он хорошо выглядит.
Вечером, уже черт знает в какой раз, они сидят в зале, смотрят какой-то фильм. Но только сейчас Бен замечает, что Чанелю наплевать на то, что происходит на экране. Он пялится в свой телефон, отсылая кому-то смайлики в Лайне, и все время тихо хихикает или улыбается как идиот. Или как влюбленный. Что, в принципе, одно и то же. Бекхен с горечью осознает, что, скорее всего, это случилось даже не сегодня. Но почему он не замечал таких изменений в своем парне? Сегодня на нем новая брендовая футболка с каким-то рокерским принтом, на запястье позвякивают ,браслеты, каких раньше он не носил, в ухе блестит сережка. Даже волосы выглядят гораздо лучше. Ель не убирает их в хвостик или не закручивает в небольшую шишку. И явно совсем недавно был в салоне, слегка высветлил, подстриг концы.
— Ты… — неуверенно начинает Бекхен, от досады закусывая губу. — Очень хорошо сегодня выглядишь. И пахнешь.
Чанель поднимает на старшего удивленный взгляд, ненадолго отрываясь от телефона, а затем лучезарно улыбается:
— Правда? Спасибо.
— Знаешь, мы давно не надевали наши парные футболки. Они, наверное, уже совсем поношенные и некрасивые, — зачем-то говорит Бен, подтягивая к себе ноги и обнимая колени руками.
— Купим новые? — предлагает Чанель.
— Да черт с ними, — отмахивается Бекхен, падая на диван, и тихо всхлипывает. Пак его еще не бросил, но он уже упустил так много. Тут не удивительно, кого, в итоге, выберет ПакЧан: того, кто трахал ему мозг, или того, кого трахал сам ПакЧан. Конечно, он выберет этого «Кенсу», который весь такой счастливый, красивый и, наверняка, дает ему по первому требованию.
— Ты что, так расстроился из-за футболок? — удивляется Ель, гладя успокаивающе своего парня по голове. — Купим новые. Красивые. Поедем в выходные и выберем. Хорошо? — Бекхен притягивает к себе своего парня за шею, крепко обнимая и все еще тихо всхлипывая ему в плечо. Бен идиот. Слепой идиот. И давно забил на что-либо, кроме крема для рук. А Чанель пахнет сногсшибательно и выглядит потрясающе. Улыбается ярко-ярко, тепло-тепло. Мило-мило. Когда счастлив. Но счастлив он не с Бекхеном.
***
Но Бену сказочно везет в субботу. Чанель уходит по делам и забывает дома телефон. Конечно, Бек пользуется возможностью, чтобы прочитать всю переписку своего парня с этим самым «Кенсу». Полчаса он не находит себе места, то и дело косясь на оставленный на столе аппарат своего возлюбленного, и в итоге решается снова взять его в руки, нажать на пару кнопок и ждать, пока в не слышит с того конца приятный, грудной и в меру сладкий, приятный на вкус, как дорогой десерт, голос: — Алло, - настолько сдержанное начало, что Бен на секунду сомневается, что действительно звонит любовнику. — Эй, Чанель? Ты говорить-то будешь, или позвонил эротично подышать мне в трубку? — Это не Чанель, — хриплым, не своим голосом отвечает Бен. — Это... его парень, — на том конце повисает тишина. Кенсу явно в шоке. — Это какая-то шутка? — выдавливает из себя он, даже на всякий случай проверят, точно ли звонят с паковского телефона. — Нет, — вздыхает Бекхен и вдруг неожиданно для себя принимается громко рыдать. — Нда. Какие уж там шутки, — на удивление сдержанно произносит Кенсу. — Так, значит, ты парень Чанеля? И как тебя зовут? — Бен Бекхен. — Привет, Бекхен. Я Кенсу. Давно вы встречаетесь? — Два года. Чанель тебе ничего не говорил о нас, да? — давясь слезами, спрашивает Бен. — Нет, но в последнее время я начинал догадываться, что он спешит домой совсем не из-за своей больной собаки. Все-таки псы не пишут сообщения, — вздыхает Кенсу. И по звуку падает на кровать. Бледная ладонь проводит по лбу вверх, зарываясь в волосы. До догадывался, но отчаянно не желал верить, что у его Еля уже кто-то есть. Целых два года. — Ну и козел, — вздыхает он в телефон, — я порву с ним. Я постараюсь. — Не надо! — вдруг вскрикивает Бекхен. — Я не уверен, что он выберет меня. Просто… Блять. Я запутался. — Да разбирайтесь сами. Он мне наврал. Терпеть не могу лгунов. — Ты его совсем не любишь? — Люблю. Очень. А ты? — тихо спрашивает младший, переворачиваясь на живот. Наверное, чтобы сердце не выскочило из груди. — И я. — Хуево, - подводит итог Кенсу. — Хорошее слово, — кивает в трубку Бекхен, падая спиной на диван. — Блять. Мне так хуево. Хуево. Все хуево. Ситуация хуевая. Чанель хуевый. Ты хуевый. И я хуевый. И так хуево, что я не знаю, с кем об этом поговорить. Блять. Тупая идея, но могу я поговорить с тобой, Кенсу? — Если тебя устроит хуевая беседа, — фыркает в трубку младший. — Только дай мне достать вино из холодильника. Трезвым мне сейчас быть не хочется. Знаешь. На это рождество я хочу в качестве подарка от деда Мороза мозги и глаза.***
«Тебе лучше поторопиться, потому что твой подарок долго ждать не будет». Именно это сообщение 25 декабря едва не лишило Чанеля жизни. Потому что он чуть не врезался в столб, когда следом за этим сообщением Бекхен прислал фотографию алой атласной ленты, стягивающей его запястье, со словами: «На мне больше ничего нет». Словно ошпаренный, Пак взлетает по ступенькам вверх, снося все на своем пути, на ходу сбросив с себя пальто, расстегивая рубашку, он заходит в спальню и застывает на пороге. Потому что Бекхен, как и обещал, лежит совершенно обнаженный на их кровати. Но не один. Прямо над ним без какого либо намека на одежду на четвереньках нависает Кенсу. С закрытыми глазами парни влажно и громко целуются, в то время как женственная ладонь плавно надрачивает чужой член, заставляя Ди тихо постанывать в поцелуй. — Что здесь происходит? — сдавленно спрашивает Чанель. И Дио с неохотой отрывается от губ Бекхена, разрывая поцелуй так, что за их языками еще тянется блестящая струйка слюны, и, прежде чем что-либо ответить, они смотрят друг на друга совсем недолго. Но подернутый дымкой взгляд и подрагивающие в нетерпении члены говорят о том, что им очень хочется продолжить. — Я говорил, что твой подарок долго ждать не будет, — хрипло отвечает Бекхен, поворачивая голову на бок. Чем тут же пользуется Кенсу, припадая к шее губами. А Бен, сладко застонав, слегка приподнимает руку, демонстрируя своему парню два запястья, свое и Су, крепко перевязанные алой лентой. — Ты должен развязать ее, если хочешь получить свой подарок, — оторвавшись от чужой шеи, говорит Дио, облизнув полные, блестящие, влажные губы. — Решайся, или мы будем веселиться без тебя. Или ты предпочтешь сначала посмотреть? — ухмыляется Бен, а затем запускает пальцы свободной руки в темные волосы своего партнера, эротично прогнувшись в спине, когда тот опускается поцелуями вниз в груди, обхватывает розовый сосок губами, мягко покусывая бусинку. Чанель как завороженный наблюдает за тем, как своими жемчужными губами, любовник дразнит его парня, заставляя того недовольно ерзать, стискивать своими миниатюрными ладонями исиня-черные пряди на макушке младшего. Бледный зад последнего соблазнительно приглашающе оттопырен, а сгорающий от желания, давно как следует не траханный Бекхен тихо постанывает. Словно услышав мысли своего парня, Бен проводит ладонями по чужим ягодицам, сильно стискивает, а потом трет между ними пальцем, несильно надавливает на сжатое колечко сфинктера, играя со своим новым любовником. Чанель понимает, что не может больше смотреть, поэтому раздевается, поспешно стаскивая с себя всю одежду, и забирается на кровать. Дрожащими от нетерпения руками он подцепляет алый бант и тянет его, развязывая. — Иди к нам, — улыбается Бекхен и тянет Пака на себя, заваливая на кровать так, чтобы он оказался лежащим на спине ровно между двумя парнями. Кенсу первый проявляет инициативу, накрывая его губы своими, одной рукой проводит по животу вниз, щекочет волосы на лобке, поглаживает их круговыми движениями, накрывает рукой головку члена, дразняще тискает ее, а затем берет мошонку, принимаясь чуть оттягивать, сминая. С другой стороны Бекхен касается губами ребер Чанеля, покусывая, облизывая кожу, доходит до соска, обхватывает его губами, одновременно медленно надрачивая его член, сосредотачиваясь в основном на стволе. Пак стонет в поцелуй от обилия чувств и ощущений. Когда совершенно разные руки умело обслуживают его член, а оба возлюбленных по очереди целуют. Каждый по-своему. Бекхен - умело, медленно, но настойчиво, требуя сосредоточить на поцелуе все свое внимание и отдать ему как можно больше. Кенсу целует глубоко, влажно, мягко, сексуально, предлагая насладиться собой. До опускается ниже, целует головку возбужденного члена, отстраняется, позволяя своей слюне стечь вниз, а затем вылизывает внушительный член Пака, обильно смачивает, потом медленно вбирает его в рот, стараясь, чтобы эрегированный орган вошел глубже. Бен ненадолго останавливается, влажным хитрым взглядом наблюдая за тем, как любовник начинает сосать. И неожиданно для последнего запускает пальцы в его волосы, слегка надавливая, насильно заставляя взять глубже, выбивая из груди Пака счастливый глубокий вздох. Затем Бекхен медленно, слегка покусывая, начинает целовать шею своего парня, одновременно то лаская, то хватая темные волосы Дио. Кенсу глубоко вздыхает, старается дышать через нос, втягивает щеки, чтобы доставить Елю удовольствие, и, судя по его тяжелому дыханию, получается очень даже неплохо. Чанель слегка подается бедрами навстречу движениям головы До, плавно трахая податливый горячий рот, одновременно впивается требовательным поцелуем в губы Бекхена, немного грубо, но все равно приятно ласкающего затылок Кенсу. Но неожиданно последний отстраняется, глубоко вздыхает, а затем берет с тумбочки заранее приготовленную смазку, кидает ее на кровать, садится и тянет за плечо Бекхена на себя, разворачивая к Паку спиной. Бледные ладони изучающе, нежно гладят чужую спину, вырисовывают на коже диковинные узоры, впиваются в худые бока, пока пухлые губы с солоноватым привкусом спермы жестоко терзают губы старшего. Чанель, оказавшийся под всем этим красивым безобразием, тяжело дышит, но находит в себе силы взять смазку, открыть ее и выдавить себе на пальцы. Хитро глянув на него поверх бекхеновского плеча, Кенсу ведет ладонями вниз, стискивая чужие ягодицы, а затем раздвигает их, приглашая Еля к более активным действиям. Правильно поняв, чего от него хотят, Чанель смазывает колечко мышц, а затем вводит в своего парня два пальца, принимаясь растягивать. Бекхен протестующе стонет в рот Су, но тот только сильнее стискивает его ягодицы и кусает нижнюю губу. На что Бен, прогнувшись, подается бедрами навстречу руке Пака, одновременно одной рукой берет в ладонь напряженный член До, принимаясь ему надрачивать. Теперь уже Бекхена укладывают на спину, а Чанель садится на колени, раздвигает, закидывает ноги своего парня себе на бедра и медленно входит в уже растянутый вход. Парень под ним сладко стонет от предвкушения, закрывая глаза. Потом чуть приподнимается на локтях, накрывая ладонью член Кенсу, пристроившегося у самого его лица. Дио подается бедрами вперед, бросив на Пака быстрый взгляд. И оба начинают двигаться, трахая нижнего одновременно орально и анально. Бекхен не понимает, как он на это решился, но все мысли вышибает из головы. Потому что тут не до рассуждений о смысле жизни, когда тебя имеют с двух сторон. А ведь он забыл, когда они нормально трахались. Обычно желания не было то у Чанеля, то у самого Бена. Но сейчас его парень активно подавался бедрами вперед, с громкими, влажными шлепками вдалбливаясь в податливое тело под ним, задевая тугой комок нервов внутри. Отчего Бекхен постанывал, сжимал пальцы на ногах и вскидывал бедра навстречу. Одновременно с этим Кенсу не давал себе заскучать, частыми мелкими быстрыми толчками имея его в рот. И это тоже было восхитительное чувство, несмотря на то, что у него сводило челюсть и по подбородку стекала слюна. Ему нравились размашистые движения сзади, загоняющие длинный паковский член до упора, и нравился толстый член Су, напористо заставляющий его истекать влагой. Чанель же, яростно вдалбливаясь в тело Бекхена, с восторгом вспоминал, каким потрясающим был секс у них, когда пара только начала встречаться, и те крышесносные ощущения обладания противным, вредным Беном и его сексуальной задницей. Парень провел рукой по животу извивающегося под ним старшего, а затем подался вперед, притягивая Дио за затылок к себе. Они целовались глубоко, с языком, одновременно продолжая с двух сторон трахать находящегося на грани Бека. Первым отстранился Кенсу, поглаживая свой возбужденный член и наблюдая за тем, как Чанель имел своего парня с видом кошки, которая зашла в хозяйскую спальню и теперь мешала им отдавать супружеский долг. Но, просидев так совсем немного, он склонился над старшим, целуя его в губы, и медленно опустился вниз, изучая шею и грудь, вместе с тем одной рукой принимаясь массировать его яйца. — Одолжишь мне его? — вдруг спросил Кенсу, заглядывая в глаза Бекхена, который тут же, приподнявшись, впился коротким быстрым поцелуем в истерзанные губы младшего. Чанель, дернувшись в последний раз, вышел, позволяя любовнику устроиться между ног своего парня, вводя в растраханную дырочку свой член. И, несмотря на то, что он не был таким длинным, каким был член Еля, он был очень толстым, отчего стенки сфинктера приятно напряглись, и все внутри Бекхена задрожало от предвкушения, когда же Дио начнет двигаться. Но До доставлял двойное удовольствие, одновременно надрачивая ему рукой. Чанель же, снова взял смазку в руки, на этот раз принимаясь дразнить сзади Кенсу, одновременно с его движениями трахая своего любовника одним пальцем. Желанная бледная задница так и маячила перед глазами, а бекхеновские стоны не на шутку заводили, так что Паку нужно было срочно что-то делать с почти болезненными ощущениями в паху. Поэтому он, прекратив играться с Су, провел рукой по его спине, а затем надавил на затылок, заставляя упасть на Бена. Чем парни воспользовались, чтобы немедленно начать целоваться, посасывая языки. Чанель положил ладони на бледные бока своего любовника, потянув его на себя и насаживая еще не совсем растянутого парня на свой член. Дио застонал в поцелуй, но Бекхен обхватил его своими худыми стройными ногами и прихватил язычок губами, съедая стоны. Ель провел рукой по икре своего парня, с нежностью погладил пальчики на ногах, а затем резко подался бедрами вперед, вдалбливаясь в тело своего любовника, принимаясь двигаться в нем. И, поскольку Пак был уже на пределе, он не щадил его, жадно, жестоко натягивая. Кенсу сходил с ума, потому что с одной стороны он был в узком горячем Бекхене, а с другой стороны его буквально драл Чанель. В лучших традициях их отношений. Ебал, имел, драл, трахал, жестоко брал. У него даже выражение лица становилось несколько ожесточенным, а вместо стонов из груди вырывались глухие хрипы или грудной рык. Не выдержав, Кенсу сильнее навалился на Бена, утыкаясь ему в шею, стонал и тихо поскуливал, перемешивая свой голос с громкими криками удовольствия старшего, который уже не мог сдерживаться. Вскоре Дио почувствовал, как по его руке вниз стекает горячее семя Бекхена. Отняв ладонь от его члена, парень провел указательным и средним по губам Бека. На что тот крайне сексуально высунул язычок, позволяя До положить на него испачканные пальцы, а затем втянул их в рот, посасывая, через жалобные стоны. Чанель же, сделав еще пару резких грубых толчков, вышел, быстро надрачивая, излился на спину Кенсу, пачкая спермой любимые поясничные ямочки. До же, выпрямившись, продолжил с громкими шлепками вдалбливаться в Бекхена, когда тот застонал, прогибаясь на кровати: — Кенсу-я, в меня, — и утробно, по-волчьи зарычав, Дио свалился на грудь старшего, обильно кончая внутрь. — Охуеть рождество, — после нескольких минут молчания выдал лежащий на постели между своим парнем и любовником Чанель. — Надеюсь, ты понимаешь, что после такого подарка какой-нибудь ерундой ты не отделаешься? Я проверю, чтобы наши с Кенсу подарки были не хуже. И это должны быть не какие-то там парные футболки, — фыркнул Бекхен, подползая к своему парню ближе, положил голову ему на грудь. На что Пак, конечно же, нежно приобнял его, усмехнувшись. — И мне не уперлась какая-нибудь полезная фигня, — вдруг выдает Кенсу. И Чанель думает, что они слишком хорошо спелись. От этого даже страшно. — Видимо, придется облегчить свою карту, — притворно вздыхает Пак. — Придется, - кивает Су. — А может, сходим куда-нибудь? Зарезервируем столик в клубе? Ты же, вроде, ходишь в танцевальную студию, Кенсу? — вдруг загорается идеей Бекхен, подскакивая. Су только ухмыляется, приподнимается на локтях, запечатлевая на губах Бека ленивый, но очень красивый поцелуй. — Втроем, да? — осторожно спрашивает Чанель, на что слышит смешки с двух сторон. — Можем без тебя, — пожимает плечами До, — плакать не буду. — Иногда ты бываешь таким жестоким, — вздыхает Ель. — Не распоясывайся сильно. Не все коту масленица. Но пока это мой тебе подарок на Рождество. Я дарю тебе Кенсу. Потому что его жутко не хватало в наших отношениях. Но слишком не задирайся. Тебе еще придется сделать выбор, если мы не решим, что без тебя нам действительно лучше. А пока хорошенько подумай… С рождеством, любимый! — С Рождеством! — кивает Кенсу. — И вас с Рождеством, — улыбается Пак, притягивая к себе «своих парней». Определенно. Это лучший праздник в его жизни.***
Пы.Сы. Фанф закончен, но если вам интересно, чем обернулась ложь Тао и как прошло Рождество в еще одной квартире, если вы желаете напоследок немного упоротости и Таохунов. Вот вам послесловие. А если нет — можете не читать. — Тао-я, у меня для тебя подарочек, — сладко пропел Сехун в белом мягком свитере и домашних штанах, соблазнительно обтягивающих его круглый сочный зад, который Тао не мял, не тискал и не шлепал целых две недели, а, получив возможность натянуть своего бойфренда, довольствовался сексом в презервативе, который он ненавидел. Парень включил музыку погромче, принимаясь листать плейлист, остановив свой выбор на «John Legend — Who Did That to You?», он, словно издеваясь, принялся плавно покачивать бедрами в такт музыки, напевая своим слегка шепелявым, но все равно сексуальным голосом: — You better call the police, call the coroner, call up your priest. Танцуя, Сехун подошел к своей сумке, принимаясь там рыться, а потом вытащил что-то и сразу спрятал это за спиной, все так же плавно двигаясь к своему парню. Его глаза хитро блестели, а на губах играла поистине дьявольская умешка. — Now I don’t take pleasure in a man’s pain. But my wrath will come down, like a cold rain. Тао возбужденно выдохнул, уткнувшись носом в его живот, когда Хун подошел ближе. — Я надеюсь, ты приготовил мне себя, — произнес он, принимаясь тут же стаскивать со своего парня штаны. Но Сехун поспешил его остановить. — Нет, — заявил он, помахав перед глазами Панды продолговатой фирменной коробочкой. — ХУН-А! Это то, о чем я думаю? Это тот самый браслет? Как ты его достал? — взвизгнул счастливый Хуан, подскакивая, чтобы выхватить свой подарок из рук. Однако проворный Хун, ожидавший такой реакции, отскочил назад, пряча руку за спину. — Я приготовил тебе два подарка. Но выбрать ты можешь только один. Второй я оставлю себе. Первый — браслет. А второй — я снимаю все запреты и ты имеешь меня без презерватива и кончаешь, куда тебе захочется, — Сехун соблазнительно облизывает губы. И Тао скулит от несправедливости жизни. — А все нельзя? — словно кот из Шрека, смотрит на младшего ушуист. — Нет. Кстати. Я тут кое что на досуге прочитал. Как усилить ощущения партнера во время проникновения. И такого оргазма Тао не испытывал ни разу в своей жизни. Потому что еще никогда он одновременно не ревел и не кончал. Не бился в экстазе от потрясающего яркой вспышкой удовольствия, одновременно затапливая соседей снизу крокодиловыми слезами. А довольный Сехун сводил его с ума своей особой техникой и поблёскиваем желаемого браслета на тонком запястье. К слову, потом Хун всю неделю демонстративно надевал этот браслет перед Хуаном. На что тот каждый раз реагировал крайне остро. Сначала его глаза наливались слезами, а потом он, чтобы затушить пожар в груди, тащил Се в ближайшее уединенное место, даже если это был туалет, и там трахал, чтобы заглушить душевную боль. Дней через семь, когда по забывчивости Хун снова надел браслет, встретился взглядом с несчастными, полными слез глазами своего парня, его зад резко заболел, посылая младшему сигналы в мозг, что он больше не выдержит откровенной дральни. Поэтому напуганный Сехун, чтобы взять отпуск, просто подарил украшение своему парню. Но и тут прокололся. Потому что всю следующую неделю Тао драл его, только надев браслет, в благодарность за подарок. На третьей неделе потрясающего секса весь дом наблюдал картину, как Хун, подобрав штаны, выбежал из квартиры с дикими воплями. А за ним пугающий китайский мальчик. Парни бегали вокруг детской площадки, подрались. Но, в конце концов, более сильный Тао скрутил и утащил упирающегося Се в квартиру. Последний орал как потерпевший, оставил на стенах подъезда километровые царапины, когда пытался ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы затормозить своего парня. Но тот буквально пинками все-таки втолкал его в квартиру. Хотя О какое-то время поторчал в дверном проходе упирающейся звездой, Тао пинками «загнал» его внутрь. И трахнул. И с того рождества О Сехун дал себе новогоднее обещание: «больше никогда не пытаться перевоспитать или поиздеваться над своим парнем через секс. Себе дороже. Лучше давать ему то, что он хочет, и как можно быстрее». Вот так-то. Конец.
