Сказка на ночь

      ...человек, идущий по железной дороге, обернулся, услышав нарастающий шум. Стена дождя, словно волна, стремительно приближалась и, дыхнув порывом ветра, наконец, накрыла Странника. Он поглубже натянул капюшон, поправил рюкзак и пошёл дальше. Вдалеке прогремел гром.       Внезапно над его головой раскрылся широкий зонт. - Гроза - не лучшее время для прогулок, - отстранённо проговорил обладатель зонта. - Я не нашёл, где переждать её... - В таком случае...

***

      Переодевшись, Странник тихо вошёл в небольшую гостиную, где его уже ждал горячий чай и приветливый хозяин. Он чуть приостановился на пороге комнаты, будто всё ещё раздумывая, стоит ли оставаться или же ускользнуть, пока его никто не заметил, и в то же время внимательно рассматривал нового знакомого. Это был молодой парень, среднего роста и довольно худощавый. Свет тусклой лампы золотистой медью рассыпался по волосам. Почувствовав чей-то взгляд, хозяин дома вскинул голову. Теперь была его очередь приглядываться. В тени у двери застыл аккуратно сложенный юноша. Мокрые светлые волосы топорщились в разные стороны, а лицо его, тонкое с мягкими чертами невозможно было удержать в памяти. Одним слитным движением Странник переместился в кресло и обратил своё внимание на комнату. Здесь было много книг, любовно расставленных по полкам, какие-то записи, аккуратно лежащие на столике, возле дивана. А на самом диване клетчатый плед...       От наблюдений его отвлёк хозяин комнаты, пододвинувший кружку с чаем: - Пей, пока он горячий. - А что там? - не обращая внимания, спросил Странник, заинтересованно рассматривая блокнот, с чередой прыгающих буковок. - Пишется. Всякое... - пожал плечами парень, отодвигая блокнот в сторону от любопытного взгляда. - Ага, само собой пишется... - Ну да. - Хм... Сказочник...       Их взгляды встретились: тёплый по-кошачьему зеленовато-жёлтый, уравновешивающий чёткий, аскетичный образ хозяина дома и холодный голубой, как вода под толщей льда, вносящий ясность в мягкую внешность путника. - А расскажи мне сказку, - чуть улыбнувшись уголками губ, попросил Странник. - Сказку?.. - Ну да, вот придумай прямо сейчас что-нибудь. - Хм, - слегка нахмурился Сказочник. - И что ты хочешь в ней? - Я думаю, в ней обязательно должен быть герой. Умный, спокойный, но решительный... - и снова усмешка в уголках губ, так и не коснувшаяся внимательного взгляда. - Вот прям как ты!       За окном, к этому времени, бушевал настоящий шторм. Ветер яростно бросался на окна потоками воды, оглушительно гремел гром, и его злобный рокот мелкой дрожью отдавался в теле. Темноту позднего вечера разрезал кривой росчерк молнии, и свет в комнате погас. Чертыхнувшись, Сказочник удалился на поиски свечек, а Странник, устроившись поудобнее в кресле, принялся за остывший чай. - И чем же должен заниматься твой герой? - донеслось откуда-то из глубины дома. - Ммм... даже не знаю, - задумчиво протянул Странник. - А чем бы занимался ты?       Вскоре хозяин вернулся с парой чайных свечей, в маленьких подсвечниках из матового стекла тёмно-фиолетового цвета. Света от них едва хватало, чтобы разогнать тени по углам. Не успел он сесть, как его гость, ничуть не смущаясь, перебрался через стол и навис над ним, прожигая пытливым взглядом. Сказочник в ответ вопросительно изогнул бровь. Немой диалог, состоящий из выразительных взглядов, закончился так же внезапно, как и начался. Тихо рассмеявшись, Странник отпрянул к занавешенному окну, перемещаясь стремительно и незаметно плавно, а Сказочник подлил горячий чай в кружки и кинул гостю тёплый плед, ожидая пока этот одомашненный вихрь примет статичную форму. Вновь гром расколол небо, сверкнула череда молний, и эхом заблудилась в звенящем дребезжании стёкол, отталкивая путника обратно в ленивую сонливость пледа, в баюкающее тепло свечей, в бархатные объятия голоса, начавшего повествование. - Этим вечером шёл снег...

***

      Этим вечером шёл снег. Большими пушистыми хлопьями он ложился на землю, застилая всё вокруг. Тишина. Длинные фарфоровые пальцы любовно гладили клавиши старого рояля. Однажды научившись играть на каком-либо музыкальном инструменте, ты уже не сможешь просто слушать музыку. Станет жизненно важно извлекать мелодию собственноручно и только так будет возможно выразить свои чувства.       Посиневшие от холода руки, с просвечивающими сквозь тонкую кожу венами, с иступлённой нежностью касались мелких щербинок и царапин на клавишах, ласкали их шершавую поверхность. Неуверенным движением левая рука берёт аккорд и замирает, прислушивается, пробует на вкус. Минуту спустя откликается правая, лёгким шелестом где-то на второй октаве. Тихие тяжёлые обрывки звуков растекаются вокруг. Понемногу темп ускоряется, уже угадывается мелодия, и вот, наконец, смело зазвучала, взятая в полную глубину, нота. А сразу за ней вторая, и третья, и... Сковывавшая нервозность исчезает без следа, изящные кисти рук бабочками порхают над чёрно-белыми клавишами, музыка, льющаяся из-под них, кружевом растекается по бальному залу.       Зал сияет великолепием: тяжёлые бархатные портьеры цвета выдержанного вина, люстры из тысяч звенящих хрустальных кристаллов, блистающий паркет, великосветские гости и виртуоз-музыкант, самозабвенно плетущий узор из нот. Он слегка краснеет под нескрываемыми влюблёнными взглядами, а мелодия всё летит и летит, затягивая в свой омут всё новые и новые пары. Пьянящий восторг юности.       Бледные тонкие пальцы сводит от боли, сотканное из звуков произведение, поперхнувшись, обрывается. Руки, покрытые сетью мелких морщин, бессильно ложатся на потрескавшуюся крышку рояля. Многие клавиши давно не звучат. Остальные немилосердно коверкают звук, и лишь одна по-прежнему звучит чисто и ясно, тревожно в сумраке старого зала. Портьеры, изъеденные молью, посерели от пыли. Догорает свеча. От былого великолепия остались лишь воспоминания, пугающе живые стоит только коснуться клавиш, ибо память подобна темнице...

***

      Сказочник замолчал, заметив, что гость давно спит, клубочком свернувшись в кресле. Он поправил плед, укрывающий Странника и сел обратно в своё кресло, задумчиво глядя на догорающие свечи. Пламя их трепыхалось и подмигивало, гипнотизируя своего единственного зрителя. Незаметно для себя Сказочник уснул... А проснулся поздно утром, потянулся, разминая затёкшие спину и шею, прошёлся по дому. За окном клубился густой туман, на столике стоял горячий чай со свежими булочками, на сложенном пледе загадочно щурился Кот. Странника же нигде не было. Хмыкнув, он распахнул окно, впуская прохладный воздух, взял кружку и обнаружил под ней небольшой клочок бумаги, исписанный угловатым почерком. В руку требовательно ткнулся холодный носик, намекая, что пора завтракать. Разделив булочки с Котом, Сказочник присел на подоконник и прочитал записку: "У кого-то сказки сами пишутся, а у кого-то чай не остывает..." Будто наяву он услышал тихий смех юноши, его шутливо-серьёзный тон. "Возвращайся", - то ли одними губами произнёс Сказочник, то ли промурлыкал Кот. Лёгкий ветер, подхвативший это слово, нагнал Странника, нашептал ему, и тот улыбнулся. Одними глазами.