Укротитель

       Сознание возвращалось медленно и неохотно. В глазах всё плыло и двоилось, сквозь муть ничего не удавалось разглядеть. Память так же пряталась в тумане, несмотря на все мои старания. Не знаю, сколько я так лежал, может, пару минут, может, несколько часов. Тела я почти не чувствовал, лежать было... никак, на самом деле. Нигде ничего не давило, не было ни холодно, ни жарко, ни есть, ни в туалет не хотелось, в голове туман и никаких мыслей.        Мой покой - не могу сказать, что он мне нравился, было в нём что-то могильное - нарушило какое-то движение на периферии зрения - голову повернуть у меня не получилось. Светлое пятно вплыло в фокус и превратилось в лицо... смутно знакомое лицо. Видимо, сиделка присматривавшая за мной, пока я болел. Нет, не так. Не сиделка. Что-то с этим лицом неправильно. Посмотрев на меня немножко грустным взглядом - а может, всё-таки, сиделка? - она выпрямилась и встала возле моего ложа. О, оказывается, я уже вижу её силуэт... Симпатичный такой силуэт, отчётливо женский. Только... без одежды? Неужели пиджи(*)? Тогда я попал...        * - пиджи, калька с английского P.G., сокращение от PokeGirl, подробности в Глоссарии.        Левая рука согласилась меня послушаться, и я погладил костяшками пальцев её бедро - она стояла совсем вплотную. Точно, никакой одежды, гладкая бархатистая кожа. Глаза её расширились и она чуть подалась вперёд. Чёрт-чёрт-чёрт! Я тормоз! Светлые, но явно голубые волосы, синие, немного в бирюзу брови и ресницы, и даже на лобке (я едва не вывихнул глаза, чтобы увидеть) - синий, слегка отливающий пурпурным, пушок! Точно пиджи, у людей таких волос в принципе не бывает! Вот я попал....        Пока в моей голове адским галопом скакали разные невесёлые мысли, она сама потёрлась о мою руку бедром и сморщила носик, видимо, чего-то не хватало. "Точно пиджи, но, похоже, неагрессивная" - мелькнула мысль, а я опять погладил её по бедру. Рука двигалась, но совсем чуть-чуть, что-то её удерживало... Видимо, то, что показалось мне светло-серым одеялом, которым меня накрыли до подбородка, было совсем не одеялом...        На лице пиджи лёгкий испуг и удивление постепенно сменялись удовольствием и даже каким-то предвкушением. Она начала сама двигать бедром, подставляясь под ласку.        Я остановился. Она посмотрела на меня с обидой и недоумением - мол, всё же было так здорово, так приятно, продолжай! Я же скосил глаза на свою, видимо, привязанную, руку, мол, отвяжи, красавица, и будет тебе небо в алмазах. Для большей выразительности я даже подвигал бровями и пару раз подмигнул. Сначала обиду сменило непонимание, затем - напряжённая работа мысли, затем сверкнула искра понимания и всё затопила робость, почти испуг.        - Чуть-чуть! - проскрипел я пересохшим ртом. - Совсем чуть-чуть!        Глаза пиджи расширились и она отпрыгнула вбок метра на два. Демонстративно скосив глаза на свою руку, я пошевелил, насколько получалось, ладонью, изобразил пальцами сантиметр и повторил:        - Чуть-чуть! Никто не узнает!        Не знаю, что уж на неё подействовало - моё ли потрясающее обаяние, обещание ли сохранить секрет или её собственное желание - она же пиджи! - но она сделала какой-то жест, мою ладонь будто окатило тёплой волной, как от печки, и рука получила толику свободы. Я приглашающе повращал кистью - полностью свободной кистью! - и слегка улыбнулся.        В ней же страх явно боролся с любопытством... И проигрывал. Бочком, мелкими шажочками, пиджи опять приблизилась на расстояние прикосновения. Я начал с уже проверенного: стал гладить её бедро, захватывая его шире и выше, чем в первый раз, встретив полное одобрение с её стороны. Через какое-то время, я решил, что успех надо развивать, и слегка поскрёб пальцами, как дети показывают идущего человечка. Сначала пиджи решила, что это такая игра - и не очень удачная - но потом догадалась, что я предлагаю ей повернуться.        Вывернув ладонь, я смог погладить её уже подушечками пальцев, причём в гораздо более чувствительном месте - в этом и был мой коварный план! И пиджи немедленно этот план развила - слегка присев и повернувшись, чтобы моя рука могла дотянуться глубже... ещё глубже! Но вместо этого я (о, какое коварство!) ухватил её за оттопыренную ягодицу - круглую, упругую, с нежной кожей... Хоть она предполагала (и предлагала) иное развитие событий, этот вариант возражений с её стороны не встретил. Немного помяв одну ягодицу, я уже проверенным "шагающим человечком" перебрался на вторую - для комплекта. И только как следует потискав обе, я передвинул пальцы ниже и глубже...        Проклятая привязь не давала забраться достаточно далеко, да я и не особо старался, больше дразнил, и даже когда пиджи сама выгибалась и прижималась, явственно подсказывая где надо приложить руки - я почти демонстративно "не дотягивался" и "промахивался". Возбуждение её неуклонно росло, каждая такая моя "оплошность" ей не нравилась всё сильнее и сильнее, и она гневно на меня косилась. Я же в свою очередь лишь указывал глазами и подбородком на свою руку, мол, привязано, ничем не могу помочь. Наконец, в очередной раз не получив желаемое, она с явным усилием (ага! кажется, у меня появляется шанс!) оторвалась от моей руки и повторила тот же жест. Знакомая волна тепла окатила мою руку уже по локоть - и я теперь точно знал, что это такое. Магия. А я замотан в паутину, которой эта магия управляет. И это "тепло" заставляет паутину ослабнуть или даже исчезнуть, освобождая добычу. И, скорее всего, если меня в самое ближайшее время из этой паутины не извлечь, я тоже превращусь в пиджи - я слышал, что некоторые пиджи-инсектоиды так размножаются. Другой вариант был не намного лучше - меня просто съедят.        На мгновение в глазах пиджи мелькнула опаска, мол, не положено, но быстро исчезла, смытая волной предвкушения - вот теперь-то уже ничто не помешает - и любопытства - чему же именно не помешает? Но я опять сделал по-своему, и, слегка довернув её к себе боком с помощью всё того же "человечка", начал ласкать её спереди. Пиджи уже откровенно хотела гораздо более решительных действий, но новая игра ей пришлась по вкусу. Потихоньку я "смелел", постепенно спускаясь всё ниже (не очень-то удобно, честно говоря - руку пришлось адски вывернуть, но мне было не до мелочей), и наконец добрался до самого сокровенного. Пиджи судорожно вдохнула, совсем откинулась назад, предоставляя мне полную свободу действий, и опёрлась левой рукой на мой живот.        Дыхание её стало тяжёлым, взгляд рассеянным, она уже явно с трудом стояла, но всё равно не меняла позу, как будто опасаясь, что вот это всё, что с ней сейчас происходит, немедленно прекратится, если она хоть чуточку сдвинется с места. Почему-то я вполне уверенно понимал, что именно она чувствует. Чтобы сохранить всё ускользающее равновесие, пиджи опёрлась и правой рукой - о край моей лежанки, по-прежнему стоя ко мне боком. Я же продолжил "штурм" - да какой штурм, крепость уже сдалась и ключ вынесли победителю, осталось только открыть ворота... что я и сделал. Её качало, руки и ноги у неё дрожали, но она, похоже, твёрдо решила ни за что не останавливаться на достигнутом.        Несколькими сильными и резкими движениями пальцев я заставил её вздрогнуть - достаточно, чтобы её рука сдвинулась чуть ниже... И ещё раз, и ещё чуть-чуть, и вот пиджи опирается уже совсем не на живот... Однако, судя по всему, этого намёка ей мало... Ещё пару раз двинув пальцами и переждав последнюю волну, я освободил свои порядком натруженные пальцы и слегка её потормошил - не так, как делал, чтобы она повернулась, а на одном месте. Её замутнённый и слегка недоумевающий взгляд плавно обратился ко мне. И подбородком, и глазами, и всеми фибрами души я указал пиджи на её же руку, которой она опиралась на меня. Только сейчас она заметила, что опирается на что-то, но понимания не было всё равно... Решительным жестом я опять двинул обоими пальцами, одновременно попытавшись дёрнуть тазом и указывая ей глазами. С третьего раза она поняла, что я имею в виду, и опять засомневалась. Чтобы её успокоить, я медленно и плавно гладил её, слегка массируя и немножко бегая пальцами по её пурпурному треугольнику, каждый раз указывая глазами, мол, давай, не бойся, будет ещё лучше.        Наконец, видимо, решив, что семь бед - один ответ, пиджи встала на нетвёрдые ноги и сделала что-то - я не очень понял, что, но бёдра и живот что-то сдавило и притянуло к лежанке, потом опять волна магии и дуновение свежего воздуха "пониже пояса", как принято говорить. Пиджи настороженно и непонимающе посмотрела на меня. Поймав её взгляд, я снова указал на свою руку и опять прохрипел "чуть-чуть", показывая всё тот же сантиметр двумя пальцами. Недоверчиво глядя на меня, она опять ослабила путы на моей руке, и я похлопал себя по бедру - мол, садись, покатаю. Всё так же недоверчиво глядя на меня, пиджи оперлась правым коленом на край лежанки, перекинула левую ногу и нерешительно опустилась. С первого раза попасть куда надо не получилось, но совместными усилиями мы всё-таки справились.        Всё-таки, природа рассчитывала не на пару пальцев, как их ни гни и не растопыривай, и это немедленно сказалось. С короткими резкими хриплыми выдохами она опускалась на меня, как будто забивая сваю, вздрагивая от каждого удара, но не останавливаясь и не сбавляя темп. Я же своей почти свободной рукой гладил её бедро и попу, докуда мог дотянуться, время от времени подсказывая ей новые направления движения, но она всё равно возвращалась к простому "вверх-вниз", медленно и высоко поднимаясь и резко, почти с хлопком, опускаясь.        Не знаю, сколько я провёл времени на этой лежанке и как далеко зашли процессы внутри моего кокона, но я уже был сильно измотан, и держался только на силе воли: если я остановлюсь сейчас - всё, хана, уже завтра, самое позднее - к вечеру, из кокона вылезет ещё одна такая же пиджи-паучиха. У неё же это явно был первый сексуальный опыт, да и вообще общения с мужчиной, скорее всего, тоже. Плюс обычный для пиджи темперамент... Словом, мы не продержались и пары минут и финишировали - вместе. Она ещё какое-то время лежала на мне, прижавшись грудью и изредка вздрагивая, а потом мы уснули. Это был самый эпичный крах моих планов, какой только можно придумать - связанным и беспомощным приручить дикую пиджи, уже практически полностью и необратимо, и уснуть буквально за миг до спасения - я ни секунды не сомневался: стоило только объяснить ей, что меня надо из паутины выпустить - она не стала бы мешкать или сомневаться, как в начале нашего "знакомства".        Проснулся я от странного ноющего и тянущего чувства во всём теле. Пиджи всё так же лежала на мне, даже во сне не выпустив из своих объятий. Видимо, почувствовав, что я уже не сплю, пиджи проснулась тоже. Глаза её распахнулись, в них плескался не страх - дикий, первобытный панический ужас! Даже не попытавшись встать, она свалилась с лежанки и судорожно рванула паутину, которой я был примотан, видимо, напрочь забыв про свою магию.        - Колдуй! - проскрипел я. Во рту не просто пересохло - форменная пустыня, с песком, караванами и без единого оазиса!        На этот раз пиджи меня поняла мгновенно. Бросив бесплодные попытки порвать паутину голыми руками, она стала прямо-таки извергать на меня магические потоки - холод, щекотка, злые колючки - очень разные, стремительно, без перерыва, один за другим, явно в панике от того, что не успевает. Сил колдовство у неё отнимало очень много - на моих глазах у неё под глазами залегли тени, она в явном изнеможении упала на колени, потом опёрлась рукой на лежанку - но всё равно продолжала что-то колдовать. На последних крохах сил она окатила уже знакомым теплом всё моё тело и сложилась на пол в позе, саркастически напоминающей ту, в которой только что спала. А я потерял сознание, и последними моими ощущениями была ужасная, жуткая, прямо-таки вопиющая неправильность происходящего.               ***               Сознание возвращалось медленно и неохотно. Знакомо, да... Хорошие новости - я чувствую своё тело! Не так, как раньше - всё-таки, я провёл в том коконе слишком много времени, но это было моё тело и моё сознание. Кое-как сверзившись с лежанки, я ухватил пиджи за руку. Рука была тёплой, а то я уже испугался, что она вчера выложилась в ноль и умерла - такое не раз описывали в книгах про укротителей и их преданных пиджи, отдававших жизнь, спасая своего мастера...        Пиджи подняла голову и посмотрела мне в глаза - взгляд уже не был таким... пустым и безмозглым, что ли, как вчера, когда я её впервые разглядел, прирученные пиджи стремительно умнеют, это все знают. Вот и она робко улыбнулась мне, а я протянул правую руку, чтобы погладить её по щеке... И только тут понял, что всё совсем-совсем не так хорошо, как я надеялся. На руке было только четыре пальца - два прямых и два больших, кисть выглядела как латная перчатка, а предплечье - как наруч... Я развернул ладонь к себе - на концах пальцев когти, с внутренней стороны - не то мелкая чешуя, похожая на кожу, не то кожа, похожая на мелкую чешую... Ноги мои подкосились, я бы упал, но и так почти сидел, и только опёрся руками об пол... И с правой стороны тоже! Взгляд мой упал вниз - мало того, что у меня появилась вторая пара рук, растущая примерно от нижних рёбер, у меня выросла грудь - не особо крупная, второй размер, может, чуть больше - явно не трёшка-четвёрка, как обычно бывает у пиджи, но всё равно женская!        - ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛА?!! - хрипло проорал я, схватившись верхними руками за голову - нижняя пара в это время совершенно самостоятельно продолжала упираться в пол, не давая мне упасть, а с головы посыпались волосы... И на ощупь... Ни волос, ни гладкой лысины, а что-то непонятное, немного упругое, слегка колючее (всё-таки, несмотря на чешую, ладони оказались достаточно чувствительными) и явные уши на макушке!        - ЧТО ЭТО ТАКОЕ, А?!! - опять прохрипел я, ухватившись теперь за грудь... Это была плохая идея, ощущения оказались неожиданно острыми и, скорее, приятными. И совершенно точно сбивали с мысли.        На лице пиджи отразилось настоящее отчаяние, куда там моему ужасу от превращения. Я понял, что мои слова случайно задели её больное место - самое больное, судя по реакции, и если я не сделаю что-нибудь, она вот сию секунду выскочит наружу, и... И лучше этого не допустить.        - Стой! - скомандовал я. На самом деле, слово было другое, на каком-то новом для меня языке, но оно железно значило что-то вроде "замри" или "смирно". Пиджи, которая уже почти выскочила наружу, послушно остановилась, глядя в пол. По щекам её текли слёзы. Она что-то тихо-тихо бормотала.        - Я... Хотеть... Лилсис(*)... У всех... Есть... Лилсис... И я хотеть... - с трудом разобрал я сквозь слёзы. Язык был очень примитивный, тот же самый, на котором я ей скомандовал остановиться - и я его как-то понимал.        * - лилсис - тоже калька с английского, точнее, пиджин-инглиша (lilsis, искажённое little sister, маленькая сестрёнка).        - Я.. Неправильная... Всегда... Всё не так... Всё плохо... - продолжала она. - Паутина... Неправильная... Охота... Неправильная... Нашла... Тебя... Спрятала... Хотеть... Делать... Лилсис... Лилсис делать просто! - вдруг отчётливее и громче сказала она, гневно глянув на меня, и опять забормотала. - Делать... Кокон... Паутина... Чтобы превращать... День... Кормить-поить... Ночь... День... Поить... Ночь... День... Ждать... И лилсис... Я... День... Ночь... День... Ночь... И день! - голос её опять стал громче. - И ночь! И ещё день! И ещё ночь! И не лилсис!        Она опять зарыдала, уже без слов, но по-прежнему не пытаясь убежать. Я с трудом поднялся на ноги и ткнул в неё пальцем.        - Имя! - Рыдания её как-то резко утихли, превратившись в редкие всхлипы. Я ткнул пальцем в себя. - Имя - Коля! - и снова в неё. - Имя?        - Бака(*), - голос её был тихим, и я не уверен, что разобрал правильно. Её имя звучало похоже на "чужая" или "другая" на этом странном языке... Или, может быть, даже "неправильная", трудно сказать.        * - бака - "дурак" (японский), если кто аниме не смотрел никогда.        Я медленно обошёл её вокруг, внимательно разглядывая. Высокая, всего сантиметров на десять ниже меня. Грудь - красивая, большая, необычной конической формы, с нежно-розовыми сосками на фоне бронзового, с медным отливом, загара. Тонкая талия и красивые бёдра. Узкие плечи и мускулистая спина - не накачанная, нет, а просто без лишнего жира. Ниже - полушария ягодиц. Мне очень нравится именно такая попка - небольшая, когда каждая ягодица отдельным шариком, а не как две половинки одного колобка. Голубые волосы - разных оттенков, слегка переливающиеся в свете близкого входа пещеры, в которой мы находились (ого, а мы, оказывается, в пещере! - отметил внутри меня капитан Очевидность, но я его немедленно заткнул). Густо-синие, слегка отливающие зеленью и бирюзой брови и ресницы. Сапфировые глаза, сейчас с какой-то безумной надеждой и отчаянием глядящие на меня. Лицо треугольное, как мультяшное, рот небольшой, губки бантиком, яркие, но сейчас тревожно поджаты. Синий, с лёгким пурпурным оттенком, треугольник на лобке. Я вспомнил - мелкие-мелкие мягкие кудряшки. Тонкие запястья с какими-то странными шишками на внутренней стороне, где у людей сухожилия. Изящные ладони с тонкими длинными пальцами - и аккуратными ноготочками, несмотря на полное отсутствие любых возможностей для маникюра на километры вокруг... Я завершил круг и опять встал перед ней. В голове моей вдруг всплыла девчонка, соседка по даче школьных лет, тоже спортивная и рослая.        - Настя. - решительно сказал я ей. - Теперь ты - Настя. - имя звучало очень похоже на "красивая" или "хорошая" на том странном языке. Это не было противоположностью "неправильная", но мне подумалось, что так будет даже лучше. - Ты - моя. - Закончил я мысль и шагнул к ней.        Оказывается, четыре руки - это довольно удобно. Нижней парой рук я ухватил её под попу, верхней парой - за плечи, легко приподнял (откуда у меня такая силища-то, я же чуть не помирал вот только что?) и крепко прижал к себе. Отчаяние и надежда на лице теперь уже Насти сменились облегчением, радостью и ещё целой гаммой эмоций, от которых осталась одна: желание. Удерживая её, я сделал ещё шаг, прижал её спиной к стене, она, наконец-то отмёрзнув, обхватила меня руками и ногами, вцепившись, как утопающий в соломинку, уткнулась носом в плечо и, похоже, опять тихо заплакала. Всхлипывая в такт моим медленным движениям. Чёрт! ЧЁРТ! ЧЁРТ! Проклятье! Ощущение её груди, прижимающейся к моей (блин, теперь придётся привыкать... ЧЁРТ!!!) и трущейся, было новым и очень сильным. И страшно мешало. Но я продолжал размеренно двигаться - я чувствовал, что сейчас нужно именно так, "медленно и печально", как в том анекдоте.        Через пару минут она расслабилась и перестала всхлипывать. Ещё через пару - она сильно вцепилась в меня, буквально повиснув, и долго вздрагивала всем телом, шепча что-то невразумительное и снова плача - но это были уже совсем другие слёзы.        Сколько я так стоял - не знаю, время как будто остановилось. Настя висела на мне, постепенно успокаиваясь, то изредка вздрагивая от ушедших рыданий, то что-то шептала, то просто прижималась ко мне (и моей, мать её, слишком чувствительной груди), то гладила меня по спине и по голове, куда рука попадёт. Наконец, она совсем успокоилась и попыталась дотянуться ногами до пола, но разница в росте оказалась слишком большой. Я аккуратно поставил Настю на землю и она тут же опустилась на корточки.        "Пиджи. Она - не человек, она - пиджи!" - уговаривал я сам себя. Вообще, моё отношение к оральному сексу довольно двойственное. С одной стороны, это безусловно приятно и очень лестно, а с другой - я как-то не очень верю, что партнёрше это доставляет такое уж удовольствие, а игру в одни ворота категорически не перевариваю. Я был абсолютно уверен, что это первый раз в её жизни, но действовала она решительно и умело - всё, что касается секса во всех его проявлениях - у пиджи в крови. И я так же был уверен, что Настя не стала бы делать то, что ей не хочется, по крайней мере, не в этот момент. Успокоив себя таким образом, я наконец смог "расслабиться и получать удовольствие". Настя же, судя по всему, из-за всякой ерунды не парилась, и продолжала увлечённо экспериментировать с новой игрушкой.        Почувствовав, что мне осталось совсем чуть-чуть, она задвигалась быстрее, одной рукой прижимая меня к себе, а палец другой вдруг вдвинула... Проклятие! Там не должно быть ничего такого! ЧЁРТ-ЧЁРТ-ЧЁРТ! Видимо, процесс превращения всё-таки зашёл гораздо дальше, чем я наделся - не чешуйчатый четверорукий хвостатый мужик с сиськами, а чешуйчатая четверорукая хвостатая пиджи с "довеском"! И мой сохранившийся разум - это временно! Пара недель без секса с человеком, максимум месяц, и я отупею и стану такой же дикой пиджи, как была Настя!        В ужасе от этого открытия, я отшатнулся от Насти, но, даже несмотря на панику и сумбур в голове, финал был неизбежен.        Непрерывно и бессвязно ругаясь, теперь уже вслух, в какой-то момент я поймал испуганный взгляд Насти. "Да что же она такая паникёрша?" - подумал я сердито, отмахнувшись от неё рукой, мол, не сейчас. В ярости я со всей силы саданул кулаком по стене - не самый разумный поступок, но с разумом в тот момент у меня была острая напряжёнка. Я ожидал боли и новый повод для ругани, но... всё, что я почувствовал - это просто удар, а вот от гранитной стены только крошки полетели! С изумлением глядя на изрядную выбоину в стене, я как-то вдруг успокоился и развернулся к Насте, хлестнув напоследок по стене хвостом... Чёрт! У меня ещё и хвост есть? Ладно, это всё потом. Мне до чёртиков нужен покедекс, но в первую очередь - первоочередное.        Настя по-прежнему сидела на корточках, всё такая же испуганная, и по-прежнему смотрела на меня большими глазами.        - Настя! - начал я более-менее ровным голосом. - Я не знаю, во что меня превратила твоя магия, но мне это совсем не нравится. - Она явно расстроилась, но я продолжил, не дав ей вставить ни слова. - Я знаю, что ты очень сильно старалась всё исправить, и не виню тебя, что у тебя не получилось. - Мои слова её успокоили... немного - она поняла, что продолжение ей не понравится.        - Возможно, что ты всё-таки превратила меня в "лилсис", как и хотела, только не такую, как ты. Тогда я скоро стану глупым, а потом и ты тоже, даже глупее, чем была до того, как...        - До того, как ты меня разбудил, - уверенно продолжила она мою мысль.        - Да... Ты очень умная для дикой пиджи... У нас есть две недели, может быть, месяц... Пятнадцать-двадцать дней, если очень повезёт - тридцать, - показал я на пальцах в ответ на её непонимающий взгляд. - Мы должны найти людей и добраться до покецентра. Они ничего не исправят, - надежда, мелькнувшая на лице Насти, снова сменилась огорчением. - Но это не значит, что они совершенно не смогут нам помочь. И что бы ни случилось, я тебя не брошу! - Пообещал я. Причём совершенно искренне - сам того не заметив, я уже успел привязаться к Насте.        - Но сначала я всё-таки разберусь, что за анатомический нонсенс ты из меня сделала. - Вид у Насти сделался донельзя виноватый - но как-то понарошку, она уже поняла, что сердиться я на неё не могу - и предвкушающий.