Игра без правил

Может я не самый прыгучий, не самый сильный, не самый лучший игрок... Но я люблю баскетбол всем сердцем... Дуэйн Уэйд

POV Инсу В жизни часто случается так, что человек, которого ты, казалось бы, знаешь давным-давно и должен бы уже изучить досконально, начинает странно себя вести или делает что-то такое, чему ты не находишь объяснения. В такие моменты хочется уметь читать мысли. Чтобы знать, как реагировать хотя бы. Я бы не сказал, что ГонУ впервые так резко смылся домой. Он у нас товарищ на редкость эмоциональный. И мы все это знаем. Иррациональность в его поведении всегда проявляется неожиданными всплесками, но никогда не бывает беспричинной. Вот и вчерашнему должно быть объяснение. Та хилая отмазка насчет родителей, о которой он говорил мне по телефону сегодня днем – это откровенная чушь. Ли хоть и был всю жизнь послушным сыном своих родителей, к посещению семейных мероприятий относился не слишком ответственно, не говоря уж о том, чтобы готовиться к ним с вечера. Странные перемены, скажу я. И честно не понимаю, неужто он и вправду думает, будто я на эту из пальца высосанную отговорку купился? Он бы сам на такое не повелся, так в чем дело? Не успел придумать что-то лучше? Ерунда какая-то. Он так резко сбежал неспроста. - Ты сегодня задумчивый какой-то. Чувствую, как кожу под волосами на затылке щекочет. - А? Что? – Теряюсь всякий раз, когда сонбэ так делает. Подкрадется сзади незаметно и касается пальцем моей головы. Вроде невинная забава, а напрягает почище любой другой вредной привычки. Лучше б закурила что ли, так хоть не раздражала бы мои бедные нервные рецепторы. – Задумчивый? Я? - Ты. – Улыбается. Да так, что после такой улыбки можно простить все что угодно. – Я, конечно, все понимаю, в жизни бывают тревоги, переживания, но стакан-то тут причем? Если так тереть, то и в самом качественном стекле можно протереть дырку. Придется вычесть из твоей зарплаты. И правда. Оказывается, все это время я кручу в руках один стакан. Вот что на самом деле вредная привычка. И все это потому, что дурной пример заразителен. Это я от того же ГонУ, видать, набрался. Он так всегда делает, когда волнуется, нервничает или же задумался о чем. Теребит что-то первое попавшееся под руку и не замечает этого. Так однажды за раз полпачки сигарет лишился, когда матушка его в больницу с подозрением на опухоль как-то там по-женски попала, благо обошлось все – опухоль доброкачественной оказалась, и мамка его после операции быстро в норму пришла. - Поделишься? – Я снова задумался, а сонбэ все еще была рядом и смотрела на мое лицо. - Что? Чем? - Откуда ж мне знать! Если есть чем поделиться – только скажи. Ты же знаешь, уж полчасика я могу тебе уделить даже во время работы. – Такой чистый и искренний у нее взгляд. И эта нежная рука на моей. Я просто дурак, что ничего не ответил на ее признание тогда, или со мной че творится? – Может, расскажешь? Вдруг полегчает. Тебя что-то тревожит, да? - Да нет. Ничего такого. Что меня может тревожить? – Понимаю, что мямлю как умственно отсталый, но не в самом же деле мне говорить ей о том, что у меня на душе. А вот насчет выходного, кстати, самое то. А то ГонУ меня на куски порвет. – Вообще-то... есть кое-что, – говорю. - И что же? – Она оживляется. А я натягиваю на лицо самое серьезное выражение; добавляю немного скромности и врубаю свое неземное обаяния. - Тут такое дело. Я знаю, что работаю здесь не так давно, поэтому мне неудобно просить об этом. Но мне нужно… в общем, я хотел попросить поменять меня с кем-нибудь сменами на десятое число. У меня будет день рождения и я собирался отпраздновать с друзьями. Знаю, что это не причина не выходить на работу и все такое. Просто это важно, и ребята очень хотели поздравить меня, двадцать лет все-таки. Неожиданно. Лицо сонбэ расплывается в умиленной улыбке. Странное ощущение. Такое, словно я пытаюсь объяснить основы теории квантовой физики самому Планку. А она все продолжает улыбаться. Даже прикрыла рот ладонью. - И всего-то? - Ну… да. - Хух! Я уж было думала, что зря поменяла расписание смен, и десятого ты притащишься на работу. - Поменяла что? Так ты уже..? - Да, я уже обо всем позаботилась! Десятого можешь вволю повеселиться, а одиннадцатого со спокойной душой ловить отходняк в свой законный выходной. Только потом придется без выходных аж до двадцать второго. Мне просто не верится. Так глупо. Вот я идиот! Тянул со всей этой затеей, а нужно было просто спросить. И чего я переживал, непонятно. Хотя правда очень неловко было ей в глаза смотреть после того, как я свалил тогда, поджав хвост. Ведь после того разговора сонбэ ни разу не просила проводить ее домой – то раньше убегала, то задерживалась – хотя нам по пути, и мне было нетрудно. Я, конечно, почти каждый раз, когда мог, все равно провожал ее тайком. Вроде как из чувства вины. Наверное. Но все же так глупо. Я ведь даже не догадывался, а она, оказывается, и не думала на меня обижаться. А стоило бы, конечно. Я бы на ее месте в сторону такого идиота и смотреть бы не стал после всего. Кретин я полный, вот и все. - Правда? – Я должен удостовериться, что правильно все понял. - Правда-правда. – Сонбэ выглядит такой счастливой. Блин, временами я реально завидую тем людям, которые получают удовольствие от того, что делают что-то доброе и приятное для других. - Вау! У меня просто нет слов! - И не надо. – Она треплет меня по волосам и, выхватив из моих рук стакан, ставит его на поднос. А потом вытягивает руку перед собой, указывая на часы за моей спиной. – Тридцать шесть минут до открытия. Работай давай! И я работать пошла. И она развернулась, собираясь уходить. - Сонбэ! - М? - Спасибо! Такая ясная улыбка. И чего я убежал тогда? Что ж. Пятница. Каждую неделю этот день точно знаковое событие. Самый разгар наплыва клиентов отмечается ближе к полуночи. Завтра у большинства выходной – вот народ и прет косяком. Свободных столиков нет. Из подсобки в зал выволокли все запасные стулья. Заняты даже все VIP-места, которые обычно частично пустуют, – на кожаных диванах, рассчитанных на четверых, гуляки усаживаются и по пятеро, и по шестеро человек. Девочкам-хостес в такие дни приходится особенно несладко. За неимением других свободных мест им приходится довольствоваться любезно предоставленными им коленками. Аж смотреть противно! Ведь большинство из них не из любви к такого рода занятиям работают здесь. Радует, что их не принуждают к большему. С этим здесь действительно строго: хостес – не то же самое, что проститутка. Охране тоже скучать не приходится. Только за четыре часа после открытия наши удалые парни успели выпроводить пятерых нажравшихся засранцев. Возмутители общественного спокойствия, блин. По традиции не обошлось и без битья посуды. Благо на моем фронте все по обычаю довольно спокойно, если не считать тех двоих малолетних пацанов, строивших из себя бандитских прихвостней, которых мне пришлось сдать все той же доблестной охране, потому как воспринимать советы старших малолетки не хотели и подобру-поздорову уходить не собирались. В целом, вечер пятницы потрепал нас всех. Уже двадцать три минуты двенадцатого, а я больше часа даже в туалет выбраться не могу. Надо бы попросить подменить меня на пару минут. Специальным жестом – у нас тут свои способы общения – подзываю администратора. Сонбэ ждать себя не заставит; профессионал, каких еще поискать надо: и за залом успевает следить, и за стаффом, и кухню курирует. Ну вот, как я и думал, подбегает она быстро. А я смываюсь. - Здорово! – Не успел я отойти от стойки, как зазвонил телефон. – Ты прям как знал, что у меня свободная минутка выдалась. - Да? Вовремя, значит? – Во всей этой кутерьме так приятно услышать голос старого друга, пусть даже и по телефону. – Как жизнь? - Терпимо. Как сам? Чем занимаешься? - Норма. В студии зависаем. Сегодня репетиция до упаду, потому что завтра собираемся с парнями демо писать. Кстати, они передают тебе «привет». – Шумная компания всего-то, в принципе, из четырех парней надрывает глотки так, что мне приходится убрать телефон от уха на какое-то время. – Слышал? - Еще бы! – улыбаюсь. – Передавай и им «привет». - Ок, позже передам. – Слышу, как посторонние звуки стихают. Видимо, Сынхо вышел в коридор. Так оно и есть. Стук захлопывающейся двери такой привычный – замок все дребезжит и громыхает как раньше. Второй год уже пошел с тех пор, как я перестал ходить в студию. – Слушай, я че звоню-то. Сегодня по дороге сюда наблюдал очень занимательную картину. – Голос Сынхо становится серьезнее. – Ну это я стебусь, конечно. Ничего занимательного там не было. Выглядело все довольно печально. Ты же вроде поддерживаешь связь со своими младшими по команде? - Да. А че случилось? Я занервничал. Знаю, что Сынхо не из тех, кто обращает внимание на ерунду. А если уж сразу прямо не говорит, значит плохо дело. - Да я тут Аарона вашего встретил. Ну как, встретил? Просто шел мимо кафешки той - помнишь? - которая от моста там неподалеку. - Помню. И че он? - Он там в стельку набравшийся сопел прямо на столе. Я-то и не узнал его сначала, потому что лица не видел. И пошел себе дальше. А тут его хозяйка будить стала, видать. Ну он и разошелся, мол, чего это его трогают, сидит, якобы, спокойно, никому не мешает. - Ну я понял. А дальше-то что? - Хозяйка выпроводить его решила, ведь вообще на ногах еле держался. Спросила, есть ли у него деньги на такси, даже поймать предложила. А тот уперся. Не пойду, говорит, никуда. В общем, к этому моменту подоспели два мужика, хотели помочь. Взяли его под руки и потащили к дороге. Но аккуратно, не за шкирок. Даже куртку его прихватить с собой не забыли. Видимо, на самом деле в такси посадить его хотели. - И как? Удалось им? Я бы не стал утверждать, что знаю Аарона очень близко. Он всегда как-то больше с Кю общался, а на площадке только об игре и говорили, без лирических отступлений. Но одно могу сказать точно – он очень вспыльчивый. По реакции ГонУ, когда я его вчера спросил о том, что у них там насчет Сэёна не заладилось, я понял, что все дело было именно в Аароне. - Какой там! Только я к нему, дай, думаю, проконтролирую, ведь вообще в ауте. Твоим ребяткам в команде вряд ли проблемы нужны, если он пьяный нарвется на кого ненароком или еще что. Да и родители наверняка дома ждут, не беспризорный же он. Но не успел я. Даже не разглядел, каким образом он умудрился двоих молодых мужиков завалить. Увидел только, как ноги одного из них в воздух взметнулись. Другой – к тому времени уже со стола сползал. Прям как сопля, ей богу! Резвый малец этот Аарон, ничего не скажешь. Но если честно, – веселость в голосе Сынхо пропала, – кажется, расстроенный он был чем-то. Понурый такой, серый. Ты не в курсе? Может, слышал че? Я это к тому, что пока в участке с ним сидел... - В участке?! – Во дебил Крепыш! Привод под конец школы! - Да говорю ж, не успел я подскочить. Пошумел он крепко и посуды побил. Вот патрульные его и загребли. Но ничего серьезного. Я с ними поехал. Поручился за него. Объяснил, что малый он неплохой, просто возраст да экзамены там, колледж на носу и прочая чушь. В общем, обошлось. Грамотный дядька попался. Протокол составлять не стал. В школу сообщать не будет. Пришлось только родителям звонить - без них не отпускал. - А они как? Крику, небось, было. - Ага. Только не на него. Мать его прокляла ту ачжуму, которая ее сыну спиртное продала, поколений на семь вперед. Мол, куда та смотрела, он же еще школьник и все такое. Видать, любимый сынок. Был бы моим сыном, точно без оплеухи не остался бы. Хотя он так жалко выглядел, что у меня и рука бы не поднялась. Поспрашивай по своим о нем. Пацан-то с виду не отморозок, вполне приличный. Но грузанутый был дай боже. Все время молчал. Кроме корявого «спасибо» я от него ничего не услышал. - Ясно. Хён, спасибо тебе огромное за помощь. – Блин, торчу в туалете уже черт знает сколько; подумают, запор. – Я поспрашиваю у ребят. Скоро игры начнутся. Посторонних заморочек быть не должно. - Вот и я так подумал. Поэтому звоню. - Спасибо. - Да не вопрос! Дверь в туалет медленно открылась, и в проеме показалась голова сонбэ. Нервно дергаю пятерней, пытаясь показать, что я скоро. А она проводит большим пальцем у своего горла, давая понять, что казнит меня, если я сейчас же не вернусь за стойку. - Хён, мне это, пора уже. А то начальство грозится мне голову оторвать. Извини, что так. - Забей! Все в порядке. Я и позвонил-то только насчет Аарона. Успеем еще поболтать. Ты же на днюху зовешь? - Обижаешь! Всех жду! Только о месте сообщу позже. - Значит, заметано! Удачи! Черт, и правда, случается же такое. Вроде знаешь человека, а он как выкинет что, так хоть стой, хоть падай. И чего на Крепыша, спрашивается, нашло. Если вся эта ерунда действительно из-за новичка, то я реально разочарован. Решаю не тянуть с этим до завтра и, чуть разгрузившись, пишу Чжонхёну. Он отвечает не сразу. Пишет, что в курсе и что сейчас он у Аарона, но перезвонить и сказать что-то конкретнее не может. Якобы, когда мать Аарона позвонила ему узнать что да как, он попросил разрешения приехать, а она запретила - сказала, время позднее и что оболтуса своего они уже уложили спать. Поэтому пришлось ему прокрадываться к Крепышу в комнату через окно, хорошо, что в доме живут, а не в квартире на каком-нибудь надцатом этаже. Короче, кроме этого из его сообщения я понял только то, что Аарон все время лопочет о Сэёне и что-то том, что его предали. Раз такое дело, то обращаться за разъяснениями о том, чем этот Сэён так ему насолил, придется к кому-нибудь другому. Соваться к ГонУ смысла нет. Кю сейчас этим волновать не хочется, потому что если узнает, то нервничать будет - ни с самим Аароном, ни с Чжонхёном связаться он никак не сможет. Значит, остается только один человек. - Но сейчас-то с ним все в порядке? Он дома и Джей с ним, я правильно понял? – Минхён тушит сигарету и следом закуривает еще одну. Я балдею. Как так можно? Их с ГонУ обоих за эту дрянь прям выпороть бы. Курят больше других. Да вот только хрен их перевоспитаешь уже. - Да. Ты мне расскажи, что на площадке было. А то ваш капитан вчера об этом говорить желания не изъявил. Сэён Аарону реально мешал? - Блин, еще одна подсела. Не закончатся они никак. – Погоди, клиент. Обслужив очередную леди, возвращаюсь. - Ну и? Говори, как было. - Да как ты понял, так и было. Этот Сэён не чистый третий. Это сразу видно. Ну поначалу, конечно, привыкал. Все бегал по площадке просто так минут пять. Наверно, присматривался. Потому что потом перехватил мяч между ГонУ и Бэкхо, причем почти у самой кромки справа, где был ГонУ, – и три очка. Джей даже не заметил, как упустил его. Ну а после этого Аарон от него не получил ни одного паса, только наши и пасовали. - Так, значит? - Да не так. И ничего это не значит. Лично я считаю, что пацан в команду хотел, вот и выебывался. Смотр не для нас был, а для тренера. Не надо думать, что он пришел свои права качать. По крайней мере, не стоит делать таких резких выводов. А то, что ГонУ хочет ему вводный инструктаж провести? – Минхён пожимает плечами. – Ничего плохого в этом не вижу. Общаться нам с ним все равно придется, если расклад не изменится. Начинать все равно с чего-то нужно. Пусть капитан и начнет. Нравится мне, как он рассуждает. Минхён вообще один из немногих, чье субъективное мнение получается каким-то очень объективным. Мало кто может судить о ситуации не только исходя из своего собственного мнения, не только по себе. Порой кажется, что этот парень каким-то странным образом просекает все детали. - Тогда что с Аароном не так? – спрашиваю. – Если он был с Сэёном на площадке всего раз, то должен понимать, что пацан играл так только по-первой, и что потом в его игру тренер внесет нужные коррективы. На кой тогда так надираться в одиночку? Минхён ухмыляется. Смотрит на меня так будто я чушь несусветную сморозил. - Да дело даже не в самом Сэёне. - В чем тогда? - Он считает себя преданным. - Аарон? - Ты же сам видел. Джей написал, что он все твердил про то, что его предали. И нажрался он потому, что его предали его же друзья. Его и Джея. Ему вообще всегда казалось, что замена третьего будет предательством. И сейчас получается, что все мы просто взяли и перечеркнули все то, что Чжонхён сделал для команды. Прямо в лицо сказали ему, что команде он больше не нужен. К тому же Сэёна к нам привел сам Чжункю. А это удар ниже пояса - от кого угодно, но от твоего брата Крепыш этого не ожидал. Он ведь как последний дурак этих двоих обожает как родных. Ну и напоследок его добил ГонУ. Ты просто не видел лицо Аарона, когда он ГонУ согласился на Сэёна. У него аж зубы заскрипели. - Нет, ну это же откровенная лажа. Команде нужен новый третий, потому что для Чжонхёна играть - большой риск. Все знают, как туго ему пришлось после операции, и никто не думал его предавать, а тем более вышвыривать из команды. ГонУ говорил, что форму он не потерял, и в случае чего сможет на полчетверти, а то и на целый период, выходить на площадку. Я на его месте поступил бы точно так же. На лице Минхёна опять появляется эта ухмылка. Такой спокойный, блин. Даже завидую его стойкости. - Ну вот мы и подошли к самой главной проблеме, – говорит. Причем все тем же пофигистическим тоном. А у меня мозг закипает все больше. – Проблеме, которая в том и заключается, что такой вот Аарон человек: не может он так, чтобы все просто было. Этим они, кстати, с ГонУ похожи. Не могут жить так, чтобы все было просто и ладно. Понадумают чего на самом деле нет каждый у себя в своей голове, а потом ходят и мучаются всякими лишними ответственностями, которые даже не на их плечах должны лежать. Обязательно везде и во всем найдут какую-нибудь закавыку. - Закавыку? - Ну да. Какую-нибудь проблему или трудность. Ведь им же везде мерещатся намеки и подтексты. Ну не умеют они просто. Отморозки, не иначе. Иногда я прямо-таки балдею с этого парня. Вроде что-то простое говорит, и почти ничего не понятно. А временами наоборот – как замутит целый коктейль из заумных фраз, и все равно ясно, о чем речь. - Кстати, брат твой, кажись, полнейший мазохист: умудрился почти всю жизнь с этими двумя отморозками бок о бок прожить. - Так получается, что и мы с тобой, и остальные парни, такие же мазохисты. Ни ты, ни я этим отморозкам не чужие. - И то верно! - Ну и что мы имеем в итоге? Считаешь, что ГонУ действительно стоит с Сэёном перетереть? - Думаю, вреда от этого не будет. - А Крепыш? - А этому никто кроме него самого не поможет. Если мы начнем мусолить эту тему и давить на него, он только расвирепеет еще больше. Ему нужно перестать воспринимать Сэёна в штыки и осознать, что он ему не соперник. Проблема отпадет сама собой, как только он примет его. Поэтому пока Аарон сам до этого не допрет, всем будет сложно. – Минхён потягивается, взмахнув своими длинными ластами. – Эх, и тяжко нам в этом сезоне придется! - Не каркай! Игры еще не начались, а у вас уже ворох проблем. Никудышная команда! Но все равно не расслабляйтесь. С Чжонхёном или без, будет Крепыш бесноваться или нет – не имеет значения. В этом году вы просто обязаны взять золото! - Так точно, товарищ бывший капитан! Мировой парень этот Минхён. С таким не только на площадке надежно, но и по жизни. Бэкхо, блин, вот везучий поганец! Оставляю Центрового один на один с пепельницей и, натянув улыбку, шагаю к новоприбывшим. До чего ж с ними тяжко! Парень, видать, заядлый любитель выпить. Но сразу видно, что к такому роду заведениям не привыкший – ему бы упаковку пива да дома на диване перед телеком с друганами. А тут выбор большой, красочный. Каждого из напитков несколько видов и не понятно ему, что здесь дорого, а что дешевле. К тому же он явно не может решиться, какую стратегию выбрать: рисануться перед подругой, но влететь на крупную сумму, или сделать скромный заказ, но лишиться возможно покрасоваться. Смотреть грустно. Хотя и пассия его не лучше. Не отличилась сообразительностью, когда сходу заказала чистый мартини, хотя могла этого перца на хорошие бабки раскрутить, заказав любой из коктейлей на основе мартини. И вкус у них приятнее, не такой едкий, и искушенностью своей в этой области могла бы похвастаться. Хотя все вполне закономерно – не вижу смысла хвастать тем, чего нет. Иначе выглядела бы еще более жалко. А это еще что? Гляжу в зал и глазам своим не верю. Между столиков к стойке пробирается малой. Моська злобная. Сам весь запыхавшийся. - Хён! – кричит он чуть ли не через весь зал. - Разговор есть! - Тсс! – Прикладываю палец к губам. Этого еще не хватало. И так сегодня замечание от сонбэ получил за то, что долго по телефону трепался. - Ты какого здесь? Кю сказал, что ты с ним. Ты че, его одного оставил? Чтобы схватить его за куртку, перегибаюсь через стойку, и тащу к краю, туда, где сидит Минхён. - О, привет! – Чхэ Чжин протягивает ему руку. – А ты че один? - Так надо. А ты че здесь? - Да тут такое! Ща расскажу, – говорит. А потом поворачивается ко мне и с молящим взглядом в своих щенячьих глазах просит: – Нальешь чего-нибудь? - Ага! Размечтался! - Ну хоть воды-то дай. Я наливаю ему стакан воды. Он осушает его залпом и с размаху ставит на стол. - Не, это полный пиздец! - Тсс! - Грожу ему кулаком, оглядываясь по сторонам. Вроде всем пофиг, каждый занят чем-то своим. Малой втягивает голову в плечи и продолжает громким шепотом: - Я щас вам такое расскажу! Я его как увидел, меня аж чуть на изнанку не вывернуло! - Тормози! Кю сейчас дома один или ГонУ с ним? - Ага, блядь! ГонУ! Как же! - Я не понял. Ты говорить нормально можешь или только матом? Объясни, что у вас там случилось? Кого его и где увидел? - Объясняю. Сидим, короче, с хёном у вас дома. Смотрим телек. Я пару киношек новых притащил. Одну киношку уже посмотрели, вторую смотрим. И тут звонок в дверь. Я вскочил, побёг открывать, думал, может ГонУ-хён решил заскочить. Кю-хён до него же весь день дозвониться не мог, у него телефон был выключен. - Ближе к телу, – просит Минхён. - Да не перебивай, сам собьюсь, – огрызается малой. – Короче, иду к двери. Довольный, думаю, кэп приперся. Ну и открываю я эту дверь, а там такое! - Многозначительная пауза. Как всегда, надо же интригу выдержать. Актерского таланта Чхэ Чжину, конечно, не занимать. Артист-самоучка, блин. Глаза вытаращил. Кулаки сжал. Ждет отдачи. - Ну и? - Ну стою я, короче, с открытым хлебальником и в полнейшем ахуе. А передо мной тот пацан из театралки, про которого я тебе рассказывал. Который мне, сука, как кость в горле. Появился хрен знает откуда и все карты попутал. - Пацан из театралки? А че он у нас дома забыл? - Вот и я стоял и охуевал! Все не мог понять, какого хера он к нам домой приперся. И знаешь, что я о нем позже узнал от Кю-хёна? - Что? - А то, что зовут его, на хуй, Ким-блядь-гребаный-Сэён! Не стану утверждать, что этот факт меня совсем не удивил, но эту новость мы с Минхёном восприняли спокойнее, чем того ожидал Чхэ Чжин. В жизни случаются совпадения, с этим ничего не поделаешь. Занятнее всего во всем этом фарсе то, что этот Сэён как-то резко ворвался в нашу компанию, за довольно короткое время успев насолить уже двоим. Это ж надо иметь талант, скажу я. В парке в это время года просто шикарно. Людей вокруг почти не видно, только парочка какая-нибудь где пройдет да несколько стариков кое-где на скамейках сидят, одни – с газетами в руках, другие – просто свежим воздухом подышать вышли. Если не считать звука проезжающих неподалеку машин, всякие сигналы и сирены, кругом довольно тихо. Птицы щебечут. И все это на фоне обалденного пейзажа: искусственных озер, пока еще не зеленых, а белых с редкими проплешинами, полянах и деревьях еще голых, но уже с пробивающимися мелкими листками. Шикарно! Эх, видимо, я романтик, раз сижу тут и думаю о красоте парка. Хотя что еще делать? Я пришел вовремя, а ГонУ опаздывает. Жду его уже минут пятнадцать. Ну наконец-то! Идет. - Здорово! Давно ждешь? – спрашивает, и тянет мне руку. - Давно, – отвечаю я и, потянув за руку, помогаю ему забраться на спинку скамейки. – Он придет? - Да, но чуть позже. Сказал, что только из душа выполз. - А сам чего опоздал? ГонУ достает из кармана пачку сигарет и закуривает. Потом делает несколько глубоких тяг, выдыхает и набирает побольше воздуха. А я готоволюсь к длинному повествованию. Видимо, его ответ в одно предложение не уложится. - Помогал матери передвигать в квартире мебель. – Начинает он медленно, четко проговаривая слова. Понятно. Под конец рассказа мне придется фильтровать его базар, выбирая из мата слова, несущие непосредственную смысловую нагрузку. – Она же как зашла в гостиную этой махины, что у Ханов домом называется, так обалдела. А как увидела их огромную люстру - ну метр в диаметре, не меньше, я те отвечаю! - так вообще чуть в обморок не грохнулась. После этого ей захотелось, чтобы у нас в квартире не хуже, чем у Ханов было: и диван не в центре гостиной, а возле окна, там ведь, блядь, света больше; и шкаф с ее любимыми сервизами не в углу, а на видном месте, блядь, а то неудобно ей хвастаться фамильным серебром и фарфором! А еще мы, блядь, решили, что этим летом тоже поедем во Францию отдыхать! – Не сразу понимаю, что «мы» – это мама. – Мы ж, блядь, ничем не хуже! Только вот дохода у нас в семье, сука, даже не в разы меньше, а в сотни и тысячи раз! И детишки их не как я в обычной корейской старшей школе учатся, а заграницей! Гребаные уебаны с их блядским гольфом-шмольфом вчера весь мозг вынесли к хуям! А это вино! Кислятина еле розовая, на хуй! И разговоры эти о том, что молодежь никудышная пошла, что нужно нас к их гребанному аристократизму приобщать, посылать учиться в Йели-Окфорды-Гарварды! И мамка тут со своими аристократическими замашками. Ни в какую не понимает, чтобы жить как они, нам отца придется этому председателю Хану в рабство продать, и будет он всю оставшуюся жизнь распивать эту кислятину, которая у них вместо вина, и играть в чертов гольф, когда сам он предпочитает бильярд. Но бильярд – это, блядь не солидно! Им только бандиты увлекаются! А на то, что по бильярду целые соревнования проходят не хуже любых спортивных и на отцовское мнение ей наплевать. И он тоже хорош – на все готов, лишь бы она счастлива была, лишь бы жила красиво и не хуже других. Айщ! Женщины! Не женюсь, блядь, никогда! ГонУ благополучно заканчивает высказываться и несколько раз жадно затягивается остатками табака у самого фильтра. Я ободряюще хлопаю его по плечу. Мне самому всегда как-то легче становится после того, как он выскажется. На то мы и друзья, я думаю, чтобы выслушать друг друга, когда это нужно. - Вот такой у меня вчера был замечательный день, – вздыхает ГонУ. – Кстати, Минхён с утра звонил. Тебе ведь тоже скучать не пришлось. - И не говори! Крепыш нас всех вчера на уши поставил своей идиотской выходкой. - Ну я, допустим, что-то подобное и ожидал, но не так скоро. Думал, хоть играть начнем. - Да уж лучше сейчас. - Не спорю, – говорит. Я зарываюсь подбородком в воротник куртки. Кажется, начинаю мерзнуть. Не лето красное на дворе. - Гляди. Вон там, у статуи. – ГонУ тычет меня локтем в бок, а сам напряженно сверлит глазами мелкую фигуру вдалеке. – Чешет наконец-то. - Да. Вроде он. Кстати, как он воспринял твой звонок? Удивился? - Ага, щас! Удивился я! Потому что он обрадовался! - В каком смысле? - В самом, блядь, что ни на есть прямом! Первым делом, как он только ответил, я здороваюсь, спрашиваю, как дела, не помешал там или че. А он как завопит мне в трубку: «Здорово, кэп! Как житуха?» Я аж растерялся, честно! Вон, машет ластой. Смотрю, Сэён действительно машет нам. Даже как-то странно. Слишком приветливо для человека, который видит нас во второй раз и толком знать не знает. Он ускоряет шаг и последние метра три расстояния до нас преодолевает почти бегом. - Ого! Прям как у Уайта! Король прошлого и будущего! – Сэён по очереди жмет руку сначала мне, а потом ГонУ. – Только у него там Артур один был, а у нас с парнями вас двое! Так о чем ты хотел поговорить? – спрашивает он своего капитана. Кажется, Сэён и правда рад его видеть. Чего не скажешь о ГонУ. Он явно напрягся. Пялится на новичка так, будто оценивает, насколько тот опасен. А по мне, так он вполне адекватный малый. - Решил, что неплохо бы поближе познакомиться, раз мы теперь в одной команде, – отвечает ГонУ, а сам все косится на Сэёна как-то не здорово. - Ааа! Это дело хорошее! А я-то думал, воспитывать будешь. – Че, блин? – Нет, я не имбицил, и понимаю, что вы уже сплоченный коллектив и бла-бла-бла. Поэтому, – Сэён зачем-то поднимает правую руку, - торжественно клянусь, что в дальнейшем не буду сходить с позиции, буду четко придерживаться своей зоны и во всем слушаться капитана! Сэён замолкает все той же лыбой и добродушным взглядом на лице. А лицо ГонУ не поддается описанию. Не понятно только, что его так зацепило. - Это тебе... Это... Чжункю тебе рассказал? – Кажется, дружище сейчас сжует свои губы. - В общем, да. Врать не буду. – Честно. Даже не запнулся. - Но я ж не слепой, да. Я видел, как Второй меня глазами сверлил. Ясен перец, что он от меня не в восторге. Но если серьезно. – Улыбка резко сползла. Аж в лице переменился. – Если на полном серьезе. То все это, мать его, хренов детский сад. Я зарываться не собираюсь, и пойду на уступки. Но и ему придется спуститься со своего пьедестала.