Избранная

Эмили опускает глаза на свой большой живот и обреченно вздыхает. Мысли путаются — сказывается сотрясение мозга и огромное количество лекарств, которыми пичкают девушку. Торн кладет руки на живот и чувствует уверенный, сильный толчок. — Я люблю тебя, малыш. В комнату заходит женщина в белом халате и готовит инъекцию. — Сегодня твой ребёнок появится на свет, — говорит женщина и подносит шприц к шее Эмили. — Сегодня все закончится, — сладко шепчет она и делает прокол. Эмили съеживается. На глазах выступают слезы. — Что будет с Эриком и со мной после родов? — спрашивает она неуверенно. Женщина в белом халате пожимает плечами и бесчувственно заключает: — Вас вернут в Чикаго, а ребёнок останется здесь.

***

За восемь месяцев до этого… Прошло два дня со свержения Джанин, но повсеместно продолжались стычки различных групп. Эрудиты, заручившись поддержкой Бесстрашных, нападали на Отречённых. Отречённые объединились с Искренностью, и только Дружелюбным казалось, что нужно мирно сосуществовать, разделив Чикаго на сферы влияния разных фракций. Утро. Эрик просыпается в общей комнате мужчин и идёт искать Эмили. Он замечает её не сразу – та сидит в углу, сжавшись и, кажется, она сидит так довольно давно, по крайне мере её пальцы, скрещенные между собой и крепко сжимающие ноги, уже успели побелеть. Девушка плачет. Эрик быстро сокращает дистанцию и встает на колени перед Эмили. — Эмили, встань с пола, — говорит Эрик нервно, — ты же знаешь, что не должна сидеть на холодном. Девушка не отвечает, только внимательно смотрит на мужчину своими синими, полными слёз глазами. – Зря молчишь, – продолжил Эрик, – нам надо обсудит, что делать дальше. – А что можно сделать? – Голос у девушки дрожит. Эрик внимательно посмотрел на девушку и с удивлением ощутил её слабость, хрупкость. Эмили никогда не казалось ему слабой, никогда прежде. Поэтому он просто взял её на руки и вынес на улицу, где сейчас было теплее, чем в холодном доме. Девушка уткнулась в грудь мужчины, пряча глаза от яркого солнца. – Во-первых, тебе нужен свежий воздух. А во-вторых, — Эрик поставил девушку на землю, — нам и вправду надо решить к какой фракции примкнуть. – К кому бы ты хотел присоединиться? — спрашивает Эмили, подавляя утреннюю тошноту. – Бесстрашные, – невесело усмехнулся мужчина, – правда, возникнут некоторые проблемы. Мы вроде как предатели. Девушка вздрогнула и ещё больше побледнела. Тяжко вздохнув, Эрик уселся на пень и потянул присесть на свои колени Эмили. Девушка повиновалась. – Я знаю, что тебе не по себе, вспоминая категоричность Макса. Он безжалостен, – признается Эрик, будто бы никогда не был таким же. – Но нужно попробовать. Надо вернуться и свергнуть Макса. Эмили вскакивает с колен мужчины и неодобрительно смотрит ему в глаза. – Ты сумашедший! Я месяцами думала, что ты погиб, а теперь ты реально захотел смерти? – Эмили ели сдерживается, чтобы не накинуться на Эрика. Эрик заглянул в полные отчаяния синие глаза девушки, и резко поднявшись, недовольно фыркнул: – Спасибо за доверие. – А что ты ожидал? – Завопила Эмили. – Думал, я обрадуюсь, что мы вернем туда? Или ты хочешь просто трахнуть Делию? Так давай её сюда позовем, будем жить большой шведской семьей! Окружающие люди оставили свои дела, наблюдая за стычкой пары. Странно, но никто не пытался их остановить или хотя бы позволить им поговорить наедине. – Зачем ты так? – Хриплым голосом проговорил мужчина. – А что? Скажи это не так. – С вызовом ответила Эмили. – Нет. Мне совершенно наплевать на Делию. – Тогда зачем возвращаться в Бесстрашие? – Я один из лидеров. Я могу вызвать Макса на поединок и завладеть фракцией, – тихо поясняет Эрик, но их всё равно слышат окружающие. – Идем, – надо поговорить где-нибудь в другом месте. Они говорила долго, пока Эмили не сдалась. Было решено, что завтра же они покинут лагерь изгоев, а пока Эмили легла спать. Раздражение Эрика, однако, не проходило. Самое паршивое было то, что Эрик знал Макса как самого себя. И если бы Макс вернулся в Бесстрашие, Эрик убил бы его. Взгляд мужчины блуждал по базе изгоев, как вдруг, он заметил мужчину с ребёнком на руках и мысль о Максе сразу улетучилась. Эрик продолжил наблюдать за тем, как мужчина пытался убаюкать плачущего ребёнка, но плач его так раздражал, что мужчина дергал руками вниз-вверх слишком сильно. Эрик попробовал вообразить собственных детей и невольно вздрогнул. Возможно, потому, что родители в своё время сильно ненавидели его – отец бил, а мать только упрекала и уделяла внимания любимой доченьке. Эрик довольно рано понял, какова жизнь. Ему было всего шесть лет, когда мать сказала: «Готовь жрать себе сам», а отец, взявшись за ремень, погнал его к плите и скомандовал готовить на всех. Вспомнив о родне, Эрик снова поморщился и тряхнул головой, прогоняя мысли. Крик ребёнка становился всё громче и это начало раздражать Эрика, поэтому он поспешил уйти подальше