Избранная

Проходили месяца кропотливой работы: Аманда много времени проводила с Дэни, обольщая его, строя с ним хрустальные мечты и разрушая при этом жизни людей, которые погубили Эрика. Сегодня Кварк, как всегда, заварила себе чёрный крепкий кофе, достала сундучок, из которого быстрыми движениями худеньких пальцев извлекла фото. Разукрашенное красным маркером фото рассказывало длинную историю погубленных жизней. На фото лица людей рядом с Джанин были зачеркнуты, и лишь лицо блондинки было не тронуто. Вот этот человек, например, мужчина в синем пиджаке рядом с Джанин, её правая рука, был с позором уволен и выгнан из эрудиции за измену фракции. Нет сомнений, как только аффракционеры на улице узнают кто он, его убьют. Вот женщина-бесстрашная, с длинными каштановыми волосами, была убита в переулке аффракционером, у которого когда-то забрала дочь. Вот этот жирный мужик в синем свитере и в синих очках покончил жизнь самоубийством, как только получил конверт с разоблачающей его информацией. Не имеет смысл обсуждать всех. Все они давно наказаны. Осталась Джанин. Ну, это пока… Допив кофе и убрав фото в ящик, Аманда поспешила на свидание. — Ты прекрасно выглядишь, — делая комплемент и оставляя влажный поцелуй на губах возлюбленной, произносит Дэниэл. — Обворожительная, ослепительная, любимая моя. Аманда забрала цветы и села за столик. Пара спокойно обедала, беседуя то на ту, то на другую тему. Девушка, которая поистине была уже умопомрачительной и изящной женщиной, принимала комплементы своего кавалера, хихикала и улыбалась. — Аманда, знаешь, я безумно люблю тебя, — начал Дэни. Его лицо ещё никогда не выражало такой истинной, не скрываемой любви и ласки, когда он достал маленькое колечко и кармана своего пиджака. — Ты выйдешь за меня замуж? — Конечно, — улыбаясь, сообщила Аманда. Пара слилась в поцелуи, позабыв о еде. Дэни был бы, возможно, тем мужчиной, который мог понравиться Аманде в обычной жизни. Он был образован, не беден, красив, подкачен. Но было в нем и то, что не могло не раздражать: он был подкаблучником, маменькиным сыночком и скорее Аманда надрала бы задницу грабителям, чем этот мужчина сумел бы возразить хоть слово. Но это в этой жизни и в этой реальности, в реальности в которой Аманда Кварк или Эмили Торн, называйте, как хотите, потеряла всё, ради чего хотела жить. — Я так хочу тебя, — прошептал Дэни на ушко любимой. — Хочу любить тебя вечно и сейчас. Аманда улыбнулась кончиками губ и, взяв парня за руку, повела к машине. Они приехали домой через пятнадцать минут, и как только за ними закрылась дверь Дэни начал целовать девушку. Он впился в её рот, требуя ответа. Аманда вздохнула и ответила на поцелуй, который стал менее требовательным, скорее даже приторно нежным. Дэниэл посасывал губу Аманды, пока та пыталась напомнить о контрацепции. — Через месяц ты станешь моей женой, так что прекрати, — впервые поставив точку в споре, сказал Мэтьюз. Губы Аманды так и горели под натиском ласк, она с трудом сглотнула, понимая, что незащищенный секс может привести к беременности, но было уже поздно, ей не хотелось останавливать процесс. Она придвинулась ближе, обвила торс мужчины ногами впуская его в себя до упора. Жар так и собирался в её животе, обжигая дикой болью. Как вдруг, взрыв эмоций, экстаз и тепло разливающеёся по внутренней стороне бедра. Остаток дня прошёл для Аманды, словно в тумане, ещё никогда она не теряла бдительности, а сегодня позволила доминировать другому. Прошла неделя. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Джанин жутко бесилась из-за предстоящего родства, Дэниэл воодушевленно строил планы, ну а Аманда нервно попивала кофе, слушала нотации Нолана и готовилась реализовать свой новый план. Слишком много было охраны для одного заключенного. Мужчина прищурился, затем закрыл глаза ладонью и вновь задумался, не отвлекаясь больше на солнце. Первый вариант – просто кинуться под пули и умереть, что ж не худший вариант, мучиться не придется. Второй… нужно сражаться, биться из последних сил, так как учили – до потери пульса и, не смотря ни на что. Наверное, это может показаться глупостью, ведь такие люди как Эрик не задумываются, для них вроде бы все должно быть ясно как белый день или как яркое солнце, слепящее глаза. А нет, не ясно. Не сейчас, когда мужчина в таком состоянии, что первый же худой пацан на его пути будет и последним. Низко же ты пал Эрик. Скорее всего… Конвой заметил пропажу через две минуты. В это время Эрик сидел в кустах неподалеку и беззвучно ругался, отплевывался и, потирая ободранные кулаки. Это ад, из которого обычно выносили мертвым, не сломал Эрика, но изрядно потрепал. Сначала был чертов карцер, где мужчину подвешивали за руки и били, разбивая кости, затем треклятая пирамидальная комната с полной шум изоляцией, в такой слышно лишь как бьется собственное ошарашенное сердце, да стремительно по венам разливается кровь. Хотя, если вдуматься, Эрик знал, что сладко не будет и держался как истинный бесстрашный, порой вводя в замешательство своих палачей. Но пытки продолжались, одни изощеренней, чем другие, одни за другими, и день и ночь. Эрик уже потерял счет времени, когда однажды палачи сбавили обороты и вот сейчас мужчина сидит в кустах. Он сбежал. Не спрашивайте, как он это делает. Горы трупов, со свернутыми шеями «говорят» сами за себя. Он берет такси и, приставив к телу таксиста пистолет, называет ему адрес. Он едет к ней. К единственной женщине в его жизни, которую он хочет сейчас увидеть, сомкнуть ее тело в своих стальных тисках, сдавить до хруста в ребрах, затем пройтись руками по длинной шее и снова давить, давить, пока эта тварь не сознается во всем, что сделала. Пока не издаст последний свой вздох. — Спасибо, — бросает Эрик, — кому-нибудь скажешь и я, клянусь, найду твою семью, можешь быть уверен. — Я никому… Следует ли говорить, как выглядел мужчина, который так легко угрожает таксистам? Измученный взгляд казался диким, окровавленное тело было все в ссадинах, в фиолетовых гематомах. Страшный человек. Как только таксист отъехал, казалось на скорости все 200 километров в час, Эрик ломанулся к дому. — Секундочку, — послышался голос из-за двери, когда Эрик с силой надавил на дверной звонок. Дверь открывается и в эту же секунду с пистолетом в руках мужчина врывается в дом. Женщина тут же сползает в оцепенении по стенки, поднимая при этом руки и моля опустить пистолет. — Ты думаешь, что можешь мне приказывать? — зловещим тоном спрашивает Эрик. — Никто не смеет мне приказывать, тварь. Женщина покрывается испариной, бежать некуда, да и бежать быстрее пули ещё никому не удавалось. — Смотри мне в глаза! Смотри, я сказал и не смей отворачиваться. — Отдает Эрик приказ, пока приближается к женщине. Он наставляет её подбородок на дуло пистолета и смеётся диким, адским смехом. — Меня нельзя сломать! — плюет он слова в женщину. — Я знаю. Опусти пистолет, и мы спокойно поговорим. Глаза мужчины сужаются, пока чёрная дымка завладевает роговицей. Глаза кажутся испепеляюще чёрными. — Опустить пистолет, ха. Может лучше пристрелить тебя?— спрашивает мужчина. — Тогда сделай это. — Сделаю. Мужчина не успевает нажать на курок, теряет сознание от сильного удара по голове. Проходит полчаса, и вот Эрик лежит на диване, укрытый одеялом, пока женщина перетряхивает его скомканные шмотки. Вот тот самый свитер, в котором в последний раз его видели, он весь пропитан кровью и потом. Вот джинсы в пятнах крови и что-то нащупывается во внутреннем кармане. Это записка. Мелкими, плохо разборчивыми косыми буквами написано: «Я люблю тебя Эмили Торн». В других карманах ничего нет. Интересно, когда была написана эта записка: до ухода на ту злополучную вылазку или ранее? Она подходит к Эрику и аккуратно обрабатывает его раны, пока мужчина не приходит в себя и не начинает брыкаться. — Это я Эмили, прекрати. Лежи спокойно! — не осознавая, что это не сон, кричит Аманда. Хотя ей нужно было подумать о том, как она выглядит сейчас и что Эрик скорее отдаст руку на отсечение, чем поверит, что эта его Эмили. Телевизор мелькает дурацкими кадрами. «...Напоминаем, что сегодня, по предварительной информации в два часа ночи из тюрьмы строго пребывания сбежал опасный преступник. Посмотрите на фото…» А далее подробно рассказывали о внешности Эрика. Аманда нервно сглотнула и быстро затараторила. — Я серьезно Эмили. Просто мое лицо изменено операциями. Верь мне. Но, вдруг, мужчина схватил Аманду за шею, вскочил, подмят тело под себя и стал душить, блокируя все действия со стороны жертвы. Когда Аманда мысленно простилась с жизнью, тиски ослабли. — Какие последние слова я сказал Эмили? — требовательно спросил мужчина. — Постараюсь не дать себя убить, — хватая воздух ртом, ответила Кварк. Эрик, не веря своим ушам, прильнул к девушке и настойчиво поцеловал. Этот поцелуй всё расставил на свои места, подтвердил всё, словно смысл этому поцелую печать, подтверждающее всё ранее сказанное. Мужчина больше не мог остановиться, изголодавшись по Эмили, он словно вновь потерял голову, потерял себя или навсегда отдал в рабство. Владейте, убивайте, пользуйтесь. Аманда негромко застонала, упиваясь ласками и чувствуя низом живота, как пробудилось желание мужчины. — Я скучал, Эмс…