Избранная

Прошло две недели. Эмили и Эрик не обменялись ни словом, да и не виделись практически. У Эрика начались тренировки, вылазки, а Эмили старалась держаться ото всех подальше, чтобы никто не догадался о её беременности. Но сегодня был общий сход, поэтому утром все собрались вокруг Андин. Девушка что-то рассказывала о новой наступательной операции, пока Эмили справлялась с утренней тошнотой. — Черт бы их всех подрал! — недовольно пробурчал Эрик, проводя ладонью по небритой щеке, заросшей жесткой щетиной. — Сегодня они не хило так сумели дать отпор, благодаря, бесстрашным, конечно. Он несколько раз громко зевнул, потянулся и стал мелкими глотками пить горячий кофе, который ему принёс один из аффракционеров. Эрик с головой ушёл в работу, эта была третья патрульная ночь подряд. Андин едва коснулась головы мужчины. — Пойди, поспи, я потом всё тебе расскажу. Эрик спокойно встал и ушёл уставшей, но величавой походкой. Андин вещала что-то ещё пятнадцать минут, пока Эмили зло фыркала про себя о том, что эта девица не может так прикасаться к её мужчине. Сильно, до боли, прикусив губу, и почувствовав привкус крови, Эмили начала успокаивать себя. Она положила руку на живот, скрючилась пополам и постаралась отключиться от всего мира. Странно, раньше она умела это делать, но не сейчас. — Я говорю, что ты пойдешь сегодня ночью на разведку со мной и Стивом, поняла? — вдруг донеслось до Кварк. Девушка утвердительно кивнула. Сход был закончен, а вечером Эмили почувствовала, что её план о неразглашении терпит неудачу. Спина ломила, низ живота ныл, и казалось, весь мир стал серым и безликим. — Эмили, пойдем, — позвала уже в который раз Андин. Время поджимало, поэтому блондинка решила удостовериться, что всё нормально, поэтому зашла в комнату и увидела на полу, лежавшую Эмс без сознания. — Так, спокойно. Ты меня слышишь, приходи в себя. — Да, что, — открывая глаза и размахивая руками, проговорила Эмс. — Я нормально, сейчас пойдем. — Так, ладно, побудь тут, я сейчас приду, — отдала приказ Андин, покидая комнату девушки, а когда вернулась, то села напротив и с серьезным видом спросила: — ты ничего не хочешь сказать мне? Эмили отрицательно покачала головой так, что она вновь предательски зашумела, словно улий. — Я же не дура. В голове Эмили всплыла картинка сегодняшнего утреннего сбора. — Ну и молодец, — зло прошипела Эмили. Андин покачала головой. — Может мне следует рассказать Эрику? — предложила девушка. — Тварь, — процедила Эмс, — слово скажешь и ты труп. Поняла? — Я долгое время за тобой наблюдаю, ты не глупая. И если Эрик ещё ничего не знает, значит, ребёнок не его. Эмили нахмурилась и стала внимательно разглядывать собеседницу. Было в ней что-то знакомое или будто бы они уже встречались. Но где? — Не твоё дело! — После того как ты прибыла сюда я начала наводить на тебя справки, скажу, хорошо ты следы заметаешь. Но мне удалось кое-что узнать, поговаривают, что ты готовилась к свадьбе. Эмили подскочила и возмущенно пнула плед, которым её укрыла Андин. — Кто ты такая? Мне, кажется, что я знаю тебя? Хочешь честности с моей стороны, расскажи кто ты такая, почему мать оставила на твоём лице такую ужасную отметину? — Испуганно орала Эмили, и сквозь шок её начали пробивать новые эмоции: страх, усталость, и снова подкатывающая к горлу истерика. Андин вздохнула. — Моя мать страшный человек. Я не мыслила как она и, когда я решила сменить фракцию, она оставила эту отметину на моём лице. А потом сделала всё, чтобы меня выгнали из бесстрашия. — Честно призналась девушка. — Так что мне нечего скрывать. — Да? Тогда почему ты не называешь её имени? Кто она? — Её зовут Джанин Мэтьюз. Эмили ошарашенно заозиралась по сторонам в поисках человека, который подтвердит, правильно ли она услышала, но в комнате кроме их двоих никого не было, поэтому пришлось переспросить: — Джанин? Андин утвердительно кивнула. — Тогда тебе надо знать две новости. — Эмили подавала новый приступ истерики. — Первая, твой брат убит и убил его Эрик. А вторая новость, я…я…возможно, беременна от твоего брата. Андин вдруг изменилась в лице, будто бы над ней навис смог, который душит, заставляет глаза слезиться. Она поднялась на ноги и подошла к окну. — Я полагала, что он так закончит, но он был хорошим человеком. Слабохарактерным, но хорошим. Его сгубила мать. — Ты… ты не злишься на Эрика? — Нет. Я давно далеко от дома. Фракция превыше крови, забыла? — Мне жаль твоего брата. Андин подошла и обняла Эмили. — Не нервничай, тебе нельзя, — вдруг, предостерегла Андин. — Я хочу, чтобы этот ребёнок появился на свет. Ты будешь замечательной мамой, а Эрик будет странным папой, будь уверенна. — Но… — Что но? Мой брат не мог иметь детей. Так что будь уверенна, это ребёнок Эрика. Эмили упала на колени и заплакала. Чувства смешались в ней: и радость, и ревность, которую она до сих пор испытывала, и страх, перед будущей войной. Всё. Блондинка потянулась, чтобы поднять девушку с холодного пола, как вдруг, по лагерю пронесся тревожный голос выкрикивавший имя Андин. Обе девушки выбежали на улицу. Эрик и ещё одни мужчина несли раненую девушку, пока Андин начала быстро отдавать приказы и показывала куда нести бедолагу. Эмили бежала сзади, пытаясь привлечь внимание Эрика. — Ты ранен?! — вырвалось у Кварк, а к горлу подступил горький комок: от вида крови девушку начало мутить. Эрик обернулся, и с досадой нахмурился. — Царапина. Иди, помоги, зажми вот эту рану. Эмили нагнулась и зажала двумя руками рану, на которую указал мужчина. — Ничего себе, царапина, у тебя вся майка пропиталась кровью. — Сейчас ей нужна помощь, — указал Эрик на девушку, и Эмс впервые взглянула на лицо жертвы войны. На вид ей лет двадцать, молодое лицо искажено болью, по щекам текут слезы и смешиваются с грязью и кровью. Девушка тяжело дышит, с каждым вздохом она дергается и стонет, но самое страшное то, что с каждым новым вздохом, который должен приносит жизнь, она, эта самая жизнь уходит. Вздох и кровь пульсирует и ран, новый вздох, новая боль. Через две минуты прибежала толпа людей, которые заменили Эрика и Эмили, да их практически вытолкали их из комнаты, сказав, что всё сделают сами. — Может, перевязать хотя бы? — стараясь не смотреть на руку Эрика, предлагает Кварк. — Сам разберусь, — отрывисто произносит мужчина. — А ты можешь идти, упиваться горем по своему любовнику. Эмили сначала не до конца поняла значение слов и подтекста, а затем ошарашенно прошипела: — Он безразличен мне. Я тебя люблю. — И поэтому ты избегаешь меня? Эмили хмыкнула и обняла Эрика, который не сопротивлялся, но и не обнял в ответ. — Я и не думала тебя избегать. Ты меня простишь за всё? Прости! — Я не злюсь. Ты мне многое должна рассказать. Видимо, ты сильно изменилась не только внешне. — Нет. Я всё та же Эмили Торн. — Нет, что-то в тебе изменилось, — отодвигая девушку и заглядывая в её глаза, сообщил мужчина. — Вот только что? Эмили сглотнула слезы, хмыкнула как двухлетний ребёнок. — Я беременна. — Что? — глаза Эрика округлились, и он непонимающе покачал головой, — не может быть. Когда? — Как только ты вернулся, — сказала Эмили, положа руку на живот, будто защищая ребёнка от негодующего взгляда папаши. — И не думай это ребёнок не Дэниэла, он не мог иметь детей. Этой твой, именно ТВОЙ ребёнок. Эрик обнял девушку, а затем вновь отодвинул и потянулся окровавленной рукой к животу Эмили. Она чуть не отпрянула, испугавшись, но устояла на ногах, и мужчина положил свою большую горячую руку на ещё не округлившийся животик. — Так ладно! — крикнула Андин, выбегая из-за угла. — заканчивайте ваши нежности! С рассветом выступаем!