Пламя

Маша стояла в переулке, укрываемая лоном тьмы, вдыхая в себя запахи озона и выхлопных газов - недавно прошёл сильный ливень, который оставил на асфальте огромные лужи и слякоть. Откинув голову назад, девушка устремила взор на небо: звёзды, подобно мельчайшим, но ярким бриллиантам рассыпались по чёрному небесному куполу. Месяц белым серпом нависал над крышами серых, блочных домов, освещая их слабым, бледным, мёртвенным сиянием. Его жалкий свет не мог справиться ни с окружающей тьмой, ни с тьмой в душе Марии, которая заполняла её душу, выжигая в ней все чувства, кроме одного - жгучего, навязчивого и сильного, захватившего её разум и сердце, опьяняя их безумной жаждой - жаждой причинить боль человеку, которого она знала уже много лет. Маша не могла точно сказать, на какой почве возникла эта злоба, но это не мешало ей сейчас стоять в безлюдном, тихом переулке, где не слышно было даже пения ночных птиц, и ждать Его. Она точно знала, что Эрнест будет возвращаться из кинотеатра домой по этой дороге. А чего бояться ему - статному, рослому парню со спортивной фигурой? Губы Марии искривила жестокая ухмылка. В её голове прокручивался план, который она разрабатывала неделями, просчитав всё до мелочей. Эрик будет в её власти, она была абсолютно уверена в этом. Нужно лишь немного подождать... - А ты что здесь стоишь? - низкий юношеский голос прервал раздумья девушки. Это был он - человек, захвативший её сознание. Маша рвано выдохнула, чувствуя, как ускоряется её пульс. Она всеми силами пыталась перестать волноваться, но эмоции явно брали верх над разумом. - Тебя жду, - ответ вырвался машинально. Глаза Эрика словно расширились, брови приподнялись, он хмыкнул. - Я здесь, - парень нерешительно улыбнулся, разводя руки в стороны. - Что ты хотела? Марии захотелось ударить его по лицу. Какого чёрта он такой... простой? Девушка машинально сжала кулаки. - Я собиралась поговорить с тобой. Пойдём? - она кивнула головой в ту сторону, куда до этого направлялся Эрик. - Конечно, - парень пожал плечами и, хмыкнув, зашагал вперёд. Маша и Эрнест шли молча мимо гаражей, выстроившихся по обе стороны от них серо-бордовой стеной. Молчание становилось тягостным, парень почти физически ощущал дискомфорт от этого. Он мысленно перебирал варианты того, что хотела ему сказать подруга. Поглощённый раздумьями, он не сразу осознал то, что рядом с ним никого нет. Эрик сглотнул, чувствуя тревогу, и обернулся, тут же застывая на месте. Перед его лицом отливало металлическим блеском при тусклом свете одинокого фонаря лезвие ножа, который в вытянутой руке держала его спутница. Маша усмехнулась, наблюдая за реакцией юноши, и сделала шаг вперёд. Парень попятился назад, не сводя глаз с острия клинка. Они двигались почти синхронно вплоть до тех пор, пока Эрик не упёрся спиной в железную дверь одного из гаражей. Отступать было некуда. - Я давно ждала этого момента, - в серо-голубых глазах Марии загорелся нехороший огонёк. Она склонила голову чуть набок, закусив нижнюю губу, блуждая в океане своих мыслей. - Открой дверь, - приказала Маша, отступая на шаг назад. Эрик медленно развернулся, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать девушку. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. - Послушай, мы давно знаем друг друга. Зачем тебе... - Чёрт, открой уже эту грёбанную дверь! - Мария чувствовала, как в её душе закипает ярость. Настоящая, природная, почти животная ярость к этому парню. Зрачки девушки сузились, крылья носа затрепетали, а верхняя губа чуть приподнялась. Парень молча потянул на себя железную ручку с облупившейся краской, открывая тяжёлую дверь. Внутри помещения было пусто, на потолке висела на коротком проводе дешёвая лампочка, освещающая жёлтым болезненным светом голые стены и пол, застеленный старым линолеумом, покрытым грязными разводами и потёртостями. Эрик сглотнул. - Входи внутрь, чего уставился? - Маша легонько толкнула парня в спину рукой, он сделал шаг вперёд, входя внутрь гаража. Девушка зашла за ним и закрыла дверь изнутри на ключ, который бросила в нагрудный карман своей клетчатой рубашки. Эрнест стоял посреди помещения, повернувшись лицом к Марии. Она не удержалась и, опустив руку с ножом, стала разглядывать парня с ног до головы. Это уже перерастало в привычку. Эрик казался красивым даже в тусклом свете электрической лампочки. Глаза его, карие, как тёплый молочный шоколад, смотрели настороженно и внимательно, губы были плотно сжаты, загорелая кожа сияла здоровьем. Тёмные волосы были привычно зачёсаны набок, на лбу парня от эмоционального напряжения образовалась складка. Эрнест был высоким, его фигура соответствовала распространённому идеалу мужчины: широкий размах плеч и узкие бёдра. Он был одет на удивление официально: лиловая рубашка, синий галстук и чёрные брюки, плотно облегающие спортивные, крепкие ноги, приковывающие к себе взгляд, за которые можно было бы поблагодарить страстное увлечение Эрика игрой в футбол и бегом. "Чёртов идеал", - мысленно резюмировала Мария, испытывая раздражение. - Что ты собираешься делать? - поинтересовался парень, опуская взгляд на клинок, который Маша всё ещё не выпускала из руки. - Я хочу убить тебя, - просто и искренно ответила девушка, широко улыбнувшись. - Я сделаю это весьма болезненно, - шёпотом добавила она, вновь вскидывая руку с ножом, направляясь к Эрику, заставляя того снова отступать назад, чтобы снова упереться спиной в ближайшую стену. Не самое лучшее дёжа-вю из всех, которые когда-либо были у парня. - За что? - он прикрыл веки, пытаясь придумать способ сбежать из этого треклятого гаража. Он вовсе не собирался умирать, а тем более от руки своей подруги. А были ли они друзьями? - А ты не догадываешься... - она сделала выразительную паузу, - Эрнест? - имя сорвалось с её губ невероятно холодно и протяжно, ласково и грубо. Рядом с ним Мария буквально вся состояла из противоречий и сомнений. Это было очень странно, и вся сущность, всё естество девушки противилось этой липкой, лёдяной неизвестности. - Мне жаль, если я причинил тебе боль, правда, но я не помню за собой такого... Эрик попытался примирительно улыбнуться. Его глаза сейчас словно светились изнутри искренностью и юношеской чистой. Фальшивой чистотой. Это взбесило Машу окончательно. Она приставила лезвие ножа к шее парня, наматывая на кулак другой руки его галстук, затягивая узел, сдавливая горло Эрнеста, заставляя его закашляться. Его глаза наполнились влагой от удушья, он пытался оттолкнуть Марию, но лишь напоролся шеей на клинок, тут же отпрянув назад. Зрачки парня расширились, он пытался царапать короткими ногтями руку девушки, которая оттягивала его галстук, но это было бесполезно. Из свежей раны на шее Эрика стала сочиться кровь. Мария закусила нижнюю губу, ослабляя узел галстука, зачарованно глядя в испуганные глаза напротив. На левом виске Эрнеста пульсировала голубая венка: адреналин бешено гнал кровь, заставляя сердце биться в жутком, неистовом ритме. - Боишься? - приторно-ласково промурлыкала Маша, широко улыбаясь. - А разве идеалы испытывают страх? - голос девушки теперь звучал с львиной долей ехидства и плохо скрываемой злобы. Эрик дёрнулся, словно пробудившись от долгого сна, на дне его миндалевидных глаз закружились вихрем мысли, похожие на пчелиный рой. Ещё секунда - и шумный выдох облегчения вырывается из грудной клетки парня. Выражение его лица кардинально меняется, на нём появляется тень самодовольства. - А-а-а, - медленно протянул Эрнест, расплываясь в лучезарной улыбке. - Теперь я понял, в чём дело. Я тебе нравлюсь, - парень сделал паузу, поджав губы. - Сильно нравлюсь. Торжествующий, несколько высокомерный тон окончательно привёл Марию в бешенство. Замахнувшись, она нанесла сильный, хорошо отточенный удар по лицу парня. В помещении слышен звук звонкой пощёчины, а потом - глухой удар: Эрик ударился головой о стену, не ожидая нападения. Маша не думала останавливаться, поэтому со всей силы пнула коленом в пах Эрнеста, заставляя того буквально согнуться пополам от сильной боли. Он вскрикнул, и звук его голоса, истошный, наполненный страданием, ласкал слух девушки, обволакивая нервные окончания сладкой негой наслаждения и восхищения. Она, наконец, могла получить то, чего алкала долгое время: причинить Эрику такую боль, которая затмит собой последующую смерть. Мария ненавидела его настолько сильно, насколько могла бы только любить: безумно, безрассудно, полностью растворяясь в огне эмоций и противоречий, сладости и боли, сгорая в нём дотла, прощая себе всё, прощая всё им обоим. Это был настоящий делириум, который захватил её сознание и привёл их сюда - в этот чёртов гараж, дав Марии в руки нож и им обоим - напутствие: "Уничтожьте друг друга". И ослушаться было невозможно. Эрнест выпрямился и прислонился к стене, выставив руки вперёд, готовясь защищаться. Маша звонко рассмеялась, откидывая голову назад, искренне забавляясь тем, насколько серьёзное лицо было у парня. Поигрывая в руке клинком, она приблизилась к Эрику вплотную, вжимая его в стену своим телом, упирая острие ножа ему под подбородок. Улыбка девушки трансформировалась в хищный, животный оскал, верхняя губа поднялась, обнажив зубы. Этот мимический жест выглядел по-настоящему жутко. Мария смотрела в глаза Эрнеста, не мигая, как вдруг она почувствовала что-то, упирающееся ей в бедро. Чуть отстранившись и опустив взгляд, Маша со свистом выдохнула, а её зрачки расширились, заслоняя собой серо-голубую радужку. - У тебя встал, - поражённо прошептала девушка, не отрывая взгляда от "холмика", выпирающего из ширинки Эрика. - Серьёзно? Ты возбудился от... - она запнулась, - боли? Как? - Мария перевела взгляд, уставившись в две бездонные чёрные пропасти, в которые превратились глаза Эрнеста. - Заткнись, - прошипел он, прикрывая веки, прерывая зрительный контакт с девушкой. - Вау, да ты, вижу, застеснялся... Если тебе так нравится страдать, то как ты отреагируешь на это...? Мария приставила лезвие ножа к щеке Эрика и, чуть надавливая, медленно провела им по лицу парня. Эрнест зажмурился, сжимая зубы, поигрывая желваками на скулах. Порез получился неглубокий, но болезненный. Порфирная жидкость начала сочиться из него, Маша провела по капелькам указательным пальцем, а потом облизала его, пробуя на вкус кровь парня. Она была предсказуемо похожа на солёную ржавчину с металлическим привкусом. - Нравится боль? - Мария прищурилась, глядя на Эрика не читаемым взглядом. - Не бойся, - она приблизила своё лицо к шее парня, едва касаясь губами горячей кожи, переходя на шёпот, - я смогу сделать тебе приятно. Девушка резко пнула Эрнеста по ногам, он упал на колени. Маша толкнула его рукой в плечо, заставляя лечь на спину, раскинув руки. Мария усмехнулась и села на бёдра парня, проводя руками по его груди, надавливая тонкими пальцами на кожу, скрытую под рубашкой. Девушка резко дёрнула её полы в разные стороны, пуговицы вырвались, разлетаясь по помещению пластмассовым дождём. Маша стала жадно изучать глазами каждый сантиметр загорелого торса, борясь с желанием провести языком по тёплой и мягкой коже... "Она ведь действительно такая? Да? К ней наверняка приятно прикасаться..." - Мария мотнула головой, стараясь сдерживать себя. Что бы не произошло, главное - самоконтроль. Она обязана сделать это. Эрнест смотрел на неё, полуприкрыв веки, его взгляд прожигал душу Маши даже сквозь опущенные ресницы, которые отбрасывали тёмные тени-дуги под его глазами. Кровь на его щеке начала застывать, превращаясь в бурые разводы. Чувственные губы были приоткрыты, грудь равномерно вздымалась в такт дыханию: в эти секунды парень был абсолютно спокоен. Они смотрели друг другу в глаза, замерев, как две античные статуи, время словно остановилось, застыло, исчезло, как и всё вокруг. Воздух между Марией и Эрнестом будто наэлектризовывался, становясь колючим и вязким, тягучим, как патока. В одно из мгновений Маша словно воочию увидела искры, заполняющие пространство между ней и парнем: яркие, режущие глаза и сознание напряжением, ненавистью и возбуждением. Это стало невыносимо... Мария быстро наклонилась и впилась губами в губы Эрнеста. Это даже не было похоже на поцелуй: со стороны казалось, что Маша и Эрик пожирают друг друга, стремясь испить друг друга до дна, до последней капли, стараясь причинить максимум сладкой боли друг другу. Девушка обхватила губами нижнюю губу парня, тут же резко и сильно вгрызаясь в неё зубами, прокусывая нежную кожу до крови, привкус которой заполнил рты их обоих. Эрнест глухо застонал, Маша усмехнулась. Она не понимала, какого чёрта они творят, но в её душе плескалась гордость, какое-то маниакальное, безумное и жуткое наслаждение, и она чувствовала, как глубоко внутри её сердца прорывается броня бессильной злобы и ненависти. Эрик провёл языком по кромке зубов Марии, нож выпал из руки девушки, она впилась длинными ногтями в грудь парня, опускаясь ниже, буквально раздирая горячую кожу, оставляя на ней кровоточащие борозды. Пульс зашкаливал у обоих, дыхание сбилось, Эрнест водил руками по спине Маши, притягивая её ближе к себе. Внезапно он быстрым движением перевернулся, оказываясь над девушкой. Та нахмурилась, понимая, что потеряла контроль над ситуацией. В таком положении ей было бы не так просто сделать то, что она собиралась, а сам Эрик мог легко сбежать, но... Но парень прильнул к ней, прижимаясь к её телу своим, целуя жадно и глубоко, так, словно на Земле закончился кислород, и они сейчас разделяют на двоих последнюю, но такую желанную, такую сладкую каплю. Эрнест отстранился, привстав, расстёгивая ширинку брюк, стягивая их вниз и отбрасывая в сторону. На бёдрах парня красовались белые боксёры, ткань которых растягивал вставший член. Эрик медленно и эротично снял последнюю деталь своей одежды, оставаясь абсолютно обнажённым. Мария, не сдержавшись, обвела взглядом тело парня с ног до головы: растрепавшиеся, торчащие в разные стороны тёмные волосы, лихорадочно блестящие глаза, подёрнутые мутной пеленой возбуждения, распухшие от поцелуев, покрасневшие и приоткрытые губы, между которых виднелась ровная кромка белых зубов, кровавые, потемневшие, запёкшиеся дорожки киновари на порезанной щеке, хорошо проступающие ключицы, над которыми видны мышцы атлетически-широкой спины, расцарапанная грудь с возбуждёнными сосками-горошинами, дорожка светлых волос от пупка до паха, сильные ноги с развитыми, крепкими мышцами и, наконец, крупный, здоровый возбуждённый член, увенчанный кроной синих вен, с лиловой головкой, на которой блестят капли выступившей из уретры белёсой смазки, притягивающий взгляд. Маша выдохнула с восхищением, чувствуя тянущее чувство внизу живота: необычное, но довольно-таки приятное. Эрнест проследил за взглядом девушки и, хмыкнув, опустился на колени, вновь нависая над ней. Парень стал расстёгивать пуговицы на рубашке Марии, закусив нижнюю губу. Маша неотрывно смотрела на лицо Эрика, пытаясь понять, куда делась её ненависть к кареглазому красавцу. В эту минуту она не чувствовала ничего, кроме странного, иррационального страха. Страха перед чем? На этот вопрос она не могла ответить. Она боялась Эрнеста, боялась его бархатистого голоса, боялась его мягких рук, боялась приятного запаха его одеколона, который теперь улавливал её нос, боялась его ярких и жгучих глаз, в которых сейчас плескалось море эмоций, боялась его самого, боялась... боялась себя. Да, она определённо боялась себя и своих чувств. Боялась того, что безумная ненависть, злоба уйдут окончательно, обнажив истинные ощущения и эмоции, которые были гораздо хуже слепой ярости... Эрик возился с застёжкой на белом лифчике девушки, тихо шипя. Мария отвела руки парня от своей спины, переплетая с ним пальцы. Эрнест вновь поцеловал её, их языки встретились и сплелись в страстном, едва ли не языческом танце, борьбе за власть и доминирование. Парень отстранился на пару сантиметров, прошептав прямо в губы Маши, выдыхая горячим углекислым газом ей в рот: - Я же говорил, что нравлюсь тебе... В голове девушки словно что-то щёлкнуло и оборвалось.Она распахнула веки, встречаясь с чёрными блестящими глазами Эрнеста. В них будто горел огонь, безумный и неукротимый, испускающий ядовитые и одурманивающие пары, как сильный и смертоносный наркотик. Взгляд миндалевидных глаз, бывших недавно карими, как горячий кофе со сливками, прожигал насквозь, опаляя душу Марии пламенем, в котором сгорали её мозг, её разум, её сердце и чувства. Страсть, ненависть, вожделение, презрение, наглость, превосходство, жалость - всё это отражалось в чёрной радужке, которая почти скрылась за зрачком. Это были воистину глаза Дьявола. Эрнест был Дьяволом. Маша схватила рукоятку своего ножа, который лежал неподалёку, и ткнула им в грудь парня. Он ахнул и отстранился от девушки. Мария вскочила на ноги, выставив руку с клинком вперёд, направляя острие в лицо Эрика. Он пристально смотрел на лезвие, испачканное багровыми каплями своей собственной крови. - На колени! - приказала Маша, срываясь на визг. - Быстро! Парень послушался и поднял руки в знак капитуляции. - Ты чего? - он растерянно улыбнулся. - Всё ведь было хорошо, мы... - Кем ты себя возомнил?! - Мария слышала, что её голос дрожит от ярости, а сердце бешено колотится, будто стремясь выломать её рёбра изнутри. - А? Богом?! Ты думаешь, что ты такой идеальный, все тебя хотят, любят и восхищаются тобой?! Думаешь, тебе всё можно, да? - девушка сделала паузу, глубоко вдохнув. - Знаешь, что? Иди к чёрту! Я ненавижу тебя, красивая тварь! Понял?! Не-на-ви-жу! Девушка толкнула Эрика, пиная его в живот, в грудь, вырывая стоны боли из его рта. Но вместе с болью в них явно слышалось мазохистское, несколько изощрённое наслаждение. На лице Марии появилась кривая, полная злобы и отвращения ухмылка. - Нравится, да? - хриплым голосом спросила Маша, вовсе не планируя услышать ответ. - Я доставлю тебе удовольствие, как и обещала... Мария наносила удар за ударом, пиная тело Эрнеста по рёбрам, по коленям, в пах... Парень кричал, кричал ужасно и отчаянно, как безумец, метавшийся в агонии по земле. На губах Эрика выступила порфирная жидкость, которая полилась тонкой струйкой из уголка его рта: началось внутреннее кровотечение. Эрнест закашлялся, подавившись собственной кровью, хватаясь за горло, пытаясь согнуть ноги в коленях и сжаться в клубок. Это выглядело жалко. Маша опустилась на колени. "Сдохни!" - выкрикнула девушка на выдохе и, обхватив обеими руками рукоятку клинка, с размаху вонзила его в грудь Эрика, попадая прямо между рёбер, чуть ниже сердца. Раздался предсмертный крик парня, его глаза широко распахнулись. Мария медленно, с оттяжкой вытащила лезвие из тела Эрнеста. Она сглотнула, чувствуя, как дрожат пальцы, сжимающие рукоять. Секунда-две - и из груди Эрика вырвался последний шумный выдох, с которым ушла жизнь, покидая навечно искалеченное тело. Эрнест был мёртв. Девушка отбросила клинок в сторону, оседая на старый линолеум, бездумно водя глазами по помещению. В голове не было ни единой мысли, от этого Марии стало как-то неприятно в груди, а лёгкие сжались, заставляя Машу судорожно вздохнуть, борясь с нехваткой кислорода. Эрнест был мёртв. Эта мысль теперь церковным набатом повторялась в голове девушки, заполняя её гулом, от которого хотелось сбежать, укрыться, заткнув уши и зажмурив глаза, забыв о том, что только что произошло. Мария привстала, переводя взгляд на лицо Эрика. Мертвец словно смотрел в пустоту, его остекленевшие карие глаза были широко открыты, в их глубине виднелись пепелища тех эмоций, которые ещё недавно горели так ярко и так страшно... Девушка большим и указательным пальцами растянула губы парня в подобии улыбки. В сочетании с ледяными, пустыми глазами, устремившими свой взгляд в вечность, она казалась безумной усмешкой, холодящей кровь. Эрик был красив даже мёртвым... Внезапно свет потух. Старая лампочка перегорела, и теперь даже её тусклый желтоватый свет не нарушал то очарование смерти, которое пленило Марию в лице Эрнеста. В полной тишине девушка ясно слышала своё ровное, как стук метронома, сердцебиение и тихое дыхание. Маша улыбнулась и нашарила рукой на полу свою рубашку, не спеша надевая её и застёгивая пуговицы. Найдя на ощупь свой окровавленный нож, она встала, медленно направляясь к двери. Достав из нагрудного кармана медный ключ, Мария вставила его в скважину и несколько раз повернула, открывая замок. Толкнув дверь вперёд, Маша вышла из гаража, вдыхая полной грудью свежий и влажный ночной воздух. Обернувшись, она посмотрела в темноту, царившую внутри помещения, где лежал труп Эрика. Вздохнув, девушка улыбнулась и прошептала: - Прощай, Эрнест. Закрыв тяжёлую дверь на ключ, Мария зашагала по дороге, ведущей к её дому. Она чувствовала себя удивительно легко и спокойно, это было странно, но вовсе не пугало её. Она так долго горела в пламени своих сложных, как переплетение тончайших паутинок, и непонятных чувств, что обрести покой казалось невозможным... Но не могла же её душа сгорать вечно! Теперь от неё остался лишь пепел - пустота, абсолютное, тотальное ничто. Но даже эта чёрная, бездонная и ледяная пропасть казалась ей ближе и роднее, чем яростное и неистовое пламя.