Jealous

Я уже полчаса сижу напротив этого крошечного ребенка и наблюдаю, как его скоростные пальчики усердно набирают сообщение на своем айфоне. Его взгляд казался мне предельно сосредоточенным, губы периодически расплывались в счастливой улыбке, а затем снова плотно прижимались друг к другу. Изредка Найлер закусывал нижнюю, заставляя меня нервно ерзать на месте, грудь его спокойно вздымалась, и я готов поклясться, что давно не видел его таким заинтересованным. И я не был бы Зейном Маликом, если бы меня это не бесило. -Котенок... - мягко начал я. Когда мы только начали встречаться, Найл сходил с ума от моего голоса. Достаточно мне было назвать его имя или, еще лучше, какое-нибудь нежное прозвище, как бледное тельце в ту же секунду покрывалось мурашками. Не говоря уже о прикосновениях, которые попросту доводили до инфаркта мое чувствительное чудо. Это мне льстило, безусловно, но когда сейчас я назвал его одним из самых прекрасных животных в мире, я не получил, ровным счетом, ничего. -М? - безразлично откликнулся Хоран, не отрывая глаз от телефона. Я сжал кулаки. -С кем ты общаешься? Где-то в глубине души я боялся услышать имя того футболиста, с которым малыш познакомился недели две назад. Нейтан...Нейсен... -Неймар, - произнес любимый голос. Мне захотелось кричать. От гнева, от нервов, от ревности. И кулаки зачесались, и сердце защемило, и глаза чуть зажмурились. Неймар. -И что тебе пишет этот Неймар? - не распахивая веки, процедил я. -Ммм, ну, мы говорим о футболе... Найл так и не поднял глаз. Так и не соизволил посмотреть на меня. На своего мужчину, черт возьми. Хочу курить. За одно мгновение я оказался у окна, раскрыл форточку трясущимися пальцами. Сжимая сигарету между зубами, я услышал легкий смешок со стороны блондина. Белокурый улыбался так искренне, как только мог, щечки его порозовели, пяточки легонько ударялись об ковер. Я снова развернулся к форточке, чиркнул зажигалкой. Очень хотелось заорать на всю улицу: "Эй, я Зейн Малик, и моя жизнь улыбается не мне, а блядскому футболисту!" Я сам во всём виноват. Мне нужно чаще интересоваться тем, что любит моя принцесса. Если я буду к нему внимателен, он забудет обо всяких там Нэтсонах... -Хочешь поговорить о футболе? - выбросив сигарету, резко повернулся я. Котенок валялся на мягких подушках, старательно набирая очередное сообщение. Одна его ножка была закинута на спинку дивана, а вторая покоилась на полу. Такая эффектная поза заставила моего дружка в штанах не хило встрепенуться. Я сглотнул, скрестив руки на груди. Два голубых океана, наконец, оторвались от экрана телефона и насмешливо оглядели меня с ног до головы. -Ты ничего не смыслишь в футболе, Малик. Я хотел было возразить, но мой рот захлопнулся сам по себе. А ведь гаденыш прав. Громкое уведомление пронзило мои уши, и Найл немедленно уткнулся в свой мир. Я чуть слышно застонал, мне хотелось разбить это чёртово устройство об стену, с улыбкой наблюдая за тысячами стеклянных осколков, летящих в разные стороны. Хотя еще больше я желал сделать то же самое с лицом этого футболиста, так нагло и уродливо отнимающего самое дорогое, что у меня есть. -Какого черта происходит, Найл? - раздражению не было предела. Снова его печатающие пальчики, которые сейчас должны доставлять мне удовольствие. Мне, а не кому-то другому. Через три минуты молчания, ирландец бросил на меня недовольный взгляд и сразу же вернулся к экрану, бросив что-то вроде: -Отстань, Зейн, мне с ним интереснее... И я, мудила, сказал то, чего явно говорить не собирался: -И отсасывать ему тоже интереснее, Хоран? И вот тогда Найл вздрогнул. Два испуганных, удивленных глаза пронзили мое лицо, и лишь тогда я осознал, какой болезненный для его сердца бред я только что снёс. -Найл, я... Блондин вскочил и быстрым шагом помчался к двери, я со скоростью света метнулся за ним. -Найл, малыш, пожалуйста! Мне никогда еще не было так стыдно перед ним. Если полчаса назад кулаки пылали от желания разукрасить лицо Неймара, то в данный момент я искренне мечтал изуродовать самого себя. Я усомнился в верности самого преданного человека в мире. Моё счастье бежало медленно. Шерстяные носочки, дико скользящие по паркету, мешали ему разогнаться. Но я все равно боялся ловить его сейчас. Я ждал, пока он устанет. К сожалению, этого так и не произошло. Игра в догонялки затягивалась и выглядела слишком глупо со стороны. Я крепко обнял и зажал вспотевшего ребенка в узком коридоре возле входной двери. Он, безусловно, рыпался и визжал, но усталость очень быстро сковала его движения. Около минуты мы стояли в тишине, только прерывистое дыхание эхом отдавалось по всей квартире. Сердце мерзло от неизгладимого чувства вины, но теплое тельце, которое я так трепетно сжимал в объятиях, успокаивало и придавало сил. Я медленно обхватил большими ладонями его порозовевшие щечки, и внутри все болезненно сжалось при виде соленых ручейков, что текли из любимых глаз. -Прости меня, слышишь, прости, - не сказал, а простонал я. -Я не шлюха, - запинаясь, пробубнил младший, одной рукой упираясь мне в грудь, а другой вытирая свой красный носик. Внутри все переворачивалось, я принялся судорожно выцеловывать каждый милиметр на лице своего Солнца. -Нет, Боже, конечно не шлюха. Схватив маленькие ладошки, я упал на колени и стал осыпать их поцелуями, шепча извинения. Так мы и стояли посередине коридора. Его всхлипывания вскоре прекратились, а я все еще сидел на коленях, боясь поднять свой взгляд. Сердце потихоньку успокаивалось, чувство вины растворялось. -Ты прощаешь меня? - хриплым голосом спросил я. И спустя минуту тихий ответ: -Пошли спать, Зейн. Поздно уже... Это означало "да".