I love you more than any man.

По подоконнику барабанил мелкий дождь. Он отбивал печальную мелодию, которую обычно можно было застать во время похоронных процессий. Грузную, черную, холодную мелодию. Впрочем, атмосфера в доме мало чем отличалась от нее. В сумку одна за одной летели вещи. Вот бабочка, в которой он был на нашем... моем выпускном вечере. Вот пиджак, в котором он проходил прослушивание в НЙАДИ. Вот рубашка, которую я с таким непреодолимым желанием пытался снять с него в этот же вечер после того, как строки в письме из академии кричали «Блейн Андерсон зачислен на 1ый курс». Пуговицы разлетались в разные стороны по самым неожиданным траекториям, страсть кипела в нас, заряды удовольствия разносились по телам с невероятной скоростью. Сейчас с таким же азартом взлетают искры от напряжения, витающего в воздухе. Треск застегивающейся молнии на его саквояже - скрежет ножа его любви по моему сердцу. Блейн поправил часы на смуглом запястье. По моим губам пробежал легкий холодок воспоминаний, как тепло ложились мои поцелуи на тыльную сторону его рук, как будто они были созданы Господом именно для этого. Он весь - для моих губ. А Бог вообще есть? Почему он лишает меня единственного ангела, зачем убивает единственный луч света в моей скверной жизни? Неужели я недостаточно обожал своего Блейна, что Всевышний лишает меня единственной возможности просто быть счастливым - просто любить своего жениха? Я готов поклясться и отдать все что угодно - каждую минуту своей жизни я бы проводил рядом с ним, оставляя на его руках вдоль вен влажные дорожки поцелуев, каждую ямочку на его теле наполняя жаркой нежностью, мои руки бы не знали иного ощущения, кроме как мягкость каштановых кудрей, а глаза бы мои видели только одно днем и ночью - сладкий медовый взгляд напротив, - только был бы у меня всего один шанс. Зеркало, в которое Блейн посмотрелся напоследок, предательски делало его еще более завораживающим. Казалось бы, куда еще больше? Его красота и так ослепляла меня каждый день. Синяки под пустыми глазами, упавшие на поникший лоб пряди растрепанных волос, серый потертый свитер, напоминавший о пережитках прошлого - так отражался через плечо моего несбывшегося мужа ничтожный предатель, никчемный я, готовящийся к шагу в пропасть. Блейн осторожно перевел свой янтарный взгляд в поисках последнего, что можно было найти в пучине боли и безнадежности, отсвечивающих вместо привычного цвета моих глаз. На кухне вскипел и затих чайник. В гостиной перегорела лампочка. Фонарь через дорогу погас. Стрелки на часах нервно остановились. Мое сердце последовало их примеру. Кажется, дождь забарабанил сильнее.
 Он ушел.