Баланс

Карпов удовлетворенно хмыкнул и перевернул следующую страницу. Потянулся, расправил плечи, дописал пару строк и отложил надоевшее дело. Выудил из кармана черный блокнот и занялся более приятной тайной бухгалтерией, благодаря которой уже не первый год он сам, его опера и начальница имели весомый бонус к полицейскому жалованию. Они позволяли себе новые авто иностранного производства, ну и прочие мелкие приятности в виде товаров народного потребления. Среди других удобств шел хорошо организованный отпуск, ну и красиво покушать и отдохнуть в неотпускной сезон начальство любило. Зиминуха, та еще тратится на дорогие шмотки, фитнес, да и сына учить надо. Иногда что-то перепадает от нее даже Измайловой. Надо сказать, что в отделе установился некий баланс. Видимо, все окончательно «притерлись» друг другу, научились сосуществовать, утратили часть иллюзий о самих себе, своей службе и собственных возможностях на этой работе. О том, какое место обязанности занимают в их жизни, о том, могут они службу бросить или нет. Уже никто особо никого не бесит, все снисходительны до тошноты. Драматические коллизии, любовные истории и служебные романы, поиск оборотней, вопиющие подставы и искреннее негодование, пылкие речи о законности и справедливости - все это куда-то ушло. Осталось в прошлой жизни. Словом, все течет само собой и не меняется, и это все можно назвать одним словом - «нормально». Рутина владеет миром. Или скука. Или смирение перед неизбежным. Нет никакого страха или удивления перед тем, что нового может подкинуть жизнь, как могут повернуться человеческие отношения, что может предложить со знаком «минус» людская изобретательность, алчность, коварство, жестокость, страх или – куда же без нее - глупость. Нет даже тоски, так как тоска есть стремление к чему-то. А стремления не осталось. Осталась только привычка, воспетая классиками и всех устраивающая. По привычке некоторые бухают прямо на рабочем месте. Также по привычке Карпов и Зимина переругиваются или спорят между собой. Все по той же привычке начальница периодически вспоминает о том, что кто-то где-то недостаточно в этом месяце получал и идет разбираться с незадачливыми подчиненными. Начальство в жизнь друг друга не лезет, стоит друг за друга горой и неподобающих карьерных амбиций уже не испытывает. Вечером все так же по привычке Карпов позвонил в дверь начальницы. Это тот же ритуал, та же рутина. Они никогда не переходят границ. Он приносит деньги, все это облекается в показное переругивание ни о чем и все довольны. Иногда вещи называются своими именами. Иногда пьется чай или что покрепче. Иногда даже готовится поздний ужин и обсуждаются рабочие вопросы. А иногда не обсуждаются. Иногда кипят пельмени на плите у Стаса. Пельмени и вообще стали уже культовыми. Начальница и первый зам очень близки. Но не в том смысле, что обычно вкладывается в это слово. Они близки настолько, что иногда взаимопонимание зашкаливает. Иногда от него страшно становится обоим. Карпов умеет справляться со своими душевными и физическими потребностями. Да и Ирина тоже. Она не интересуется его подругами. А он никогда не перейдет границ и не допустит служебного романа. Он может позволить себе лишь иногда на совещаниях или в ресторанчике, когда случается вместе обедать, любоваться солнечным светом в ее волосах или тенью ресниц на щеке. Он думает, что она этого не замечает. Он ошибается. А она, что она, она ведь женщина, часто смотрит ему в след в коридорах и украдкой вдыхает. Вероятно, даже не контролируя себя в этот момент. И оба с грустью замечают друг у друга новые морщинки на лице, седые пряди, усталость, ожесточенность. Грусть. Злость. Безразличие. Одиночество. Отсутствие целей и желания жить и к чему-то стремиться. - Дожили, уже жалеем друг друга, - иногда за обоих думала Ирина. Стас пару раз видел ее Михайлина, но запариваться не стал. Изменил своей позиции, суть которой в том, что лучше «перебдеть», чем «недобдеть». Бдение это объясняется совсем не тем, что восторженные идеалисты назовут ревностью или неразделенной любовью. Оно объясняется тем, что Михайлин или любой другой человек представляет угрозу установившемуся балансу в «Пятницком» и в кошельке. Ну и угрозу на земле. Такой посторонний человек в их жизни, будь он любовник или обычный прохожий, может нарушить баланс даже на кладбище, если окажется несдержан или попросту глуп. И все это понимают. По крайней мере, об этом в курсе Карпов и Зимина. Так все это видел многие годы Стас. Но вот даже этой своей убежденности в нужности «перебдеть» в случае с Михайлиным Карпов изменил. Поэтому, в прямом смысле слова, уже много последних месяцев начальница и заместитель стали мягче к людям и были абсолютно не в курсе личной жизни друг друга.