Wolf for Sehun.

День клонился к вечеру, и ярко-оранжевое солнце постепенно окрашивало опушку леса в яркие цвета. Наблюдать за прекрасным пейзажем вокруг Сехуну не хотелось. Он из последних сил передвигал ногами, желая поскорее оказаться на чужой территории. Ему там будет лучше, чем в родной деревне, где его пепельные волосы считались признаком Дьявола. Отличное получилось совершеннолетие – вместо подарков жители решили сжечь его заживо. Пришлось делать ноги, но уйти целым не удалось – наткнулся на вилы одного бугая, особенно дерзкого и наглого для шестнадцатилетнего пацана. Сехун даже не жалел, что оставляет людей и идет на верную смерть, ведь лес считался пристанищем волков. Мало того волков – существ покрупнее и сильнее – оборотней. Люди их не видели, но слухов ходило много. Их описывали крупными волками, почти с человеческий рост, с длинной шерстью и острыми, как бритва, клыками, выглядывающими из уродливой пасти. Почти полтора метра в холке, пугали малышню старики и громко смеялись над собственными шутками. Куда им? Они просиживали жизни в избах, боясь даже сунуть носа в лес. Сехун одного волка подкармливал последние полгода. Сначала с опаской, а затем даже засыпал рядом и не боялся. Волк его любил, кажется, не только за добрую душу и хороший кусок баранины, но и за теплые руки, обвивающие его за шею. Лизал в знак признательности лицо и шею, от чего человек смеялся. Чудной попался ему волк – совсем домашний Поэтому мальчишка и сбежал на чужую территорию, надеясь на своего друга, если дикого зверя можно было назвать таковым. Но с наступлением ночи сомнения развеялись – меж деревьев ступал несомненно его старый знакомый. Его желтые глаза горели, он тихо рычал, чувствуя, видимо, запах крови. А когда оказался рядом, ткнулся носом в место удара и зализал рану – попытался вылечить. Сехун только засмеялся от щекотки и дернулся от наступившей боли мгновенно: - Не стоит, я в порядке. Не в порядке он был, потерял много крови. Несколько часов пришлось пролежать в старых конюшнях, ожидая, когда толпа угомонится и разойдется по домам. Но, видимо, сыновей Дьявола сжигали редко, поэтому все долго не могли успокоиться. Молились и крестились, умоляя господа спасти их от прокаженного. Сехун ведь не был виноват, что родился таким. Он даже гордился своими волосами – они делали его особенным. Помощь кроме волка никак не проходила. Сехун уснул, убаюканный теплотой туши рядом. Ночи нынче были холодные. Проснулся в холодном поту на кровати. Даже подумал, что сон, но бок противно заколол, стоило пошевелится, и развеял все сомнения. Комната, в которой он оказался, была убрана и точно не его – такого порядка он отродясь не видел. Возле стен стояли ряды книжных полок, коих в деревни не было – никто, кроме главы деревни, читать не умел. Пахло чем-то вкусным. Сехун слез с кровати, опуская голые ступни на деревянный чистый пол, и отправился по запаху, оказавшись в просторной, светлой кухне, где корпел над завтраком хозяин дома. Под столом, словно верная собачка, спал волк – спаситель Сехуна. - Простите? – неуверенно позвал мальчишка, переминаясь с ноги на ногу. Волк сразу среагировал на его голос и подорвался, обнюхивая – все ли в порядке? - Ой! Ты уже проснулся! Я думал разбудить тебя завтраком. Как ты себя чувствуешь? Я Исин, целитель. Исин, целитель, что-то еще болтал, помешивая варящийся суп в котле. Он говорил, что волк очень привязался к Сехуну и часто сбегал, оставляя бедного целителя проводить время в одиночестве. Но потом громко смеялся и оправдывался – я так был занят по вечерам, что ему было скучно. Исин смотрел на Сехуна совсем иначе, не так, как в деревне. А с нежностью и практически отеческой любовью. Он гладил Сехуна по белым, как снег, волосам и перебирал их пальцами, удивляясь чудесному неиспорченному цвету. - Тебя не удивляют мои волосы? – ошарашено спросил Сехун, не отвлекаясь от поразительно вкусного супа. Его голые пятки под столом грел своим дыханием волк, щекоча. – Ты не считаешь меня сыном Дьявола? - Поверь, если у Дьявола и есть сын, то он куда уродливее тебя. И почему это цвет волос должен так влиять на то, чей ты сын. Ты сын своих родителей, не более! Сехун не нашелся, что ответить. Пока он ел, восполняя силы, Исин не переставал заинтересованно разглядывать его, улыбаясь как-то слишком подозрительно. - Ты живешь здесь один? – снова нарушил неловкую тишину мальчишка. А Исин только радостно заулыбался: - Почему же? Волк прекрасно скрашивает мое одиночество. Посмотри, какой он милый. Как будто поняв своего хозяина, животное под столом зарычало на такое отвратное сравнение, а Исин только засмеялся: - Прости-прости! Волк ничего не ответил, уткнулся носом в лодыжку Сехуна и задремал. - Он со всеми такой… - Какой? - … Домашний? Глаза целителя недобро сверкнули, но он быстро отогнал жуткое наваждение, лучезарно улыбнувшись: - Нет. Только с теми, кого любит. Ты ему нравишься. Очень, я бы сказал. И в подтверждение – волк лизнул сехуновскую ногу. От такого жеста мальчишку аж подкинуло на стуле, но боль в боку быстро вернула в реальность. - Не буду тебя пугать, - быстро проговорил Исин, вставая со стула. – Тебе лучше пойти прилечь. А я схожу за ягодами. Волк побудет с тобой, если тебе страшно. Но, не думаю, что здесь тебя кто-то тронет. И он ушел, схватив маленькую плетеную корзинку и плащ с вешалки. Волк смотрел на Сехуна желтыми глазами, не моргая. Он пытался ему что-то сказать. Разговор совсем вымотал мальчишку – он завалился в постель и заснул практически мгновенно, ведь только сон мог подарить ему спокойствие. На секунду его вырвало из объятий Морфея, потому что тяжелая туша дикого зверя легла рядом, грея своим телом дрожащее сехуновское. Сехуну снилась рычащая стая оборотней – тех самых огромных существ, о которых говорили в деревне. Они наступали, скаля свои пасти, будто говорили мальчишке уйти – это их территория. Но ноги прочно приросли к земле, не давая сделать шагу. За руку Сехуна держал человек, серьезно и без страха смотря на монстров. Именно он не позволял позорно бежать. И его уверенность прибавляла силы, силы противостоять. - Кажется, ты хочешь кое-что спросить? – сказал Исин, переворачивая на сковороде жирные куски мяса. – Спрашивай, я не против. Последние три дня, проведенных в доме Исина, Сехуна не покидало странное чувство – будто кто-то начал на него охоту. Сехун точно не смог определиться со своими чувствами и все хотел узнать у Исина, но в самый последний момент его что-то останавливало. Два желтых глаза, с интересом разглядывающие его. - Почему я здесь? Хитрый прищур от Исина послал по всему телу дрожь – не стоило задавать вопросов. Иногда, целитель выглядел слишком устрашающе для своего милого личика, но Сехун не мог его винить. Он в каждой тени видел врага после случая на совершеннолетии. Он не знал тогда, что можно ожидать подобного от людей, с которыми жил всю жизнь бок о бок. … Или не жил? - В деревне ведь ходит много слухов об оборотнях? – Исин вернул свое внимание сковороде, повернувшись спиной к Сехуну. – Что лес – это их территория? И все-таки они правы. Тогда что я, человек, делаю на этой территории совсем безнаказанно? Исин развязал фартук и отбросил его в сторону. Вслед полетела плотная кофта с пуговицами, которую он обычно носил, а за ней – тонкая хлопковая рубашка с высоким воротником. Сехун краснел, наблюдая за раздеванием целителя, но все мысли вышибло из головы единым махом – на узкой спине красовались следы зубов. Их было много, особенно на плечах – старые и новые, серые и алые гематомы расползались по бледной коже. Но следы были… человеческими? Исин обернулся и покрасовался еще одной порцией ран, смешанных с синяками, подозрительно похожими на засосы. - Я принадлежу одному из них, Сехун. Как и ты. Сехун аж подскочил со своего места, не обращая внимание на боль. В висках стучало какое-то непонятное чувство страха. Страшно это было – принадлежать кому-то без ведома. Страшно было видеть Исина таким, покусанным и поцарапанным. Будто им пользовались, как игрушкой. Но Исин только обнял себя за плечи и опустил голову, улыбаясь: - Знаю, что ты думаешь, будто я раб плохого хозяина, что пользуется мной без разрешения. Это не так, Сехун! Каждая рана, полученная от него, приносит мне удовольствие. Я рад этим синякам, потому что они лишний раз доказывают, что я его. Это прекрасное чувство, Сехун! Исин нес ахинею, именно так думал мальчишка, хватая чужой плащ с вешалки и выбегая из дома. Он желал вернутся в деревню и его не испугал крик целителя вслед: - Тебе не убежать, Сехун, ты уже в его ловушке! Лес казался лабиринтом, а с наступлением темноты так совсем тюрьмой. Исин не зря сказал это – отсюда было невозможно выбраться. Сехун петлял между одинаковых деревьев, не опасаясь нарваться на диких животных. Ему хотелось умереть, только бы закончить этот кошмар, длинною в жизнь. Где главным проклятьем стали его волосы – были бы нормальными, Сехун жил бы в деревне, нашел бы себе красавицу-жену и воспитывал бы сыновей-богатырей. Но они были белыми – признаком дьявола. И он, охая от боли в боку, лежал под раскидистым дубом, наблюдая за собирающимися тучами. Спасения не было. А потом все внутри похолодало. Из-за завесы дождя на него смотрели два желтых глаза. Это был не домашний волк – это была тварь куда крупнее. Его шаги слышались даже сквозь грохот непогоды. Сехун думал, что он не боялся, но его трясло. Как и говорили старики – полтора метра в холке, практически три на задних лапах, глаза с леденящим душу взглядом и огромная клыкастая пасть. Старики только умолчали о мощных когтях и клыках, размером с палец. Такая зверюга запросто перегрызла бы шею Сехуна, стоило ей только захотеть. Защищаться было бесполезно, но Сехун все равно выставил вперед руки. И он уж тем более не ожидал почувствовать что-то липкое на ладонях. Зверюга прижалась всем мощным телом к земле, чтобы быть ближе, и облизывала его руки в знак покорности. Так и уснули – Сехун, измученный голодом, страхом и усталостью, и оборотень, прикрывающий своим мощным телом тело человека от дождя. Просыпался Сехун уже с волком в ногах в знакомой комнате с теми же ощущениями, что и в первый раз. Ничего не изменилось: те же книжные полки, та же чистота и тот же вкусный запах. Волк повертел мохнатой головой, когда Сехун предпринял попытку подняться, терпя головокружение и боль от раскрывшейся еще ночью раны. - Что смотришь? Смешно тебе? Вернулся туда, откуда начал. Сехун поймал себя на маразме, разговаривая с волком, поэтому ушел на кухню. Воспоминания о странном Исине все еще свежо хранились в памяти – он был явно сумасшедшим, раз так относился к ранам на своей коже. На своей прекрасной коже, которой Сехун так откровенно завидовал! Знал бы мальчишка, кто портит поистине произведение искусства, убил бы. Исин готовил завтрак и пританцовывал песенке, что бурчал себе под нос. У него явно было отличное настроение, так что он заметил, что не один только тогда, когда услышал цоканье когтей об пол – волк вошел в кухню. Глаза целителя загорелись энтузиазмом, как только он увидел Сехуна: - Ах, ты видел его? Видел?! Сехун сначала скорчил рожу, – кого? – но воспоминания быстренько свалились на него водопадом. Ночь, дождь, желтые глаза, чудовище, лижущее ему ладони. И такое знакомое тепло. - Он говорил мне не называть его имени, - заговорщицки прошептал Исин, - но я скажу тебе. Это Тао, один из охотников. Исин ойкнул и засмеялся от неожиданности, когда волк вцепился ему зубами в штанину и потащил по кухне. Он хоть и был гораздо крупнее обычной собаки, но вел себя абсолютно точно так же. - Перестань вредничать! Я просто хочу, чтобы Сехун был поскорее счастлив! - Исин, я не думаю, что оборотень и отношения с ним принесут мне счастье, - спокойно ответил Сехун. И Исин, и волк замерли в той же позе, в которой и продолжали баталию, с некоторым возмущением поглядывая на мальчишку. - Как ты можешь так говорить, Сехун? Разве принадлежать кому-то и быть под его защитой – это плохо? Чего же желаешь, если не любви своего оборотня?! – негодованию Исина не было предела. - Я желаю спокойной жизни. Среди людей! Я хочу быть обычным, потому что всю жизнь на меня косились странно и ненавидели меня. Раньше я думал, что мои волосы – это моя особенность. Но на деле – это мое проклятье. - Сехун, - лицо целителя смягчилось, - особенным тебя делает не цвет твоих волос, а ты сам. Ты здесь не потому что у тебя белые волосы, и ты не похож на других, а потому что небо тебя любит. Оно желает тебе новой жизни, нового счастья. Ты не найдешь никого более верного, чем оборотень, Сехун. Разве у тебя хватит сил оставить волка одного? Они любят лишь однажды. Тао так долго не показывается тебе, потому что ты боишься его – подсознательно или нет. Он терпит, затыкает свою сущность, но его разрывает от тоски. И все ради тебя. Поверь, если бы в его силах было выдержать одиночество, он бы отпустил тебя обратно в деревню. Не важно в какую, главное – к людям. Он желает тебе только добра – прими его. Он совсем не виноват, что любит тебя. Дай хотя бы шанс. Волк прижался к полу всем телом и заскулил, прикрывая глаза лапами. А затем неожиданно исчез, растворяясь в воздухе нежным светом. - Этот волк – часть Тао. Некоторые, особо сильные оборотни, могут отделять от своей сущности обычного волка. Это был единственный шанс находиться с тобой рядом – Тао следил за тобой и оберегал с тех пор, как впервые встретил. Знаешь, не мне это рассказывать, Сехун. – Исин стыдливо опустил взгляд. – Но я единственный человек из стаи, Тао доверился мне – доверился, что я приведу тебя к нему. Я, может, и подвел его, но он никогда не потеряет надежды быть с тобой. Такова волчья сущность. Исин, прикрывая стоящие в глазах слезы за длинной челкой, убежал в соседнюю комнату. А Сехун почувствовал спиной чужое приближение. Приближение огромного оборотня, охотника, чьи зубы и клыки не внушали доверия – только страх. Как можно было защитится от такого чудовища? Сехун с тихим, совсем не мужским писком прикрыл голову и замер. Оборотень сначала понюхал его, тихо зарычал, недовольный запахом крови, пропитавшим человека с ног до головы. Затем косматая голова уткнулась Сехуну в позвоночник, будто позади стоял не оборотень, а огромный, кот, пытающийся втереться хозяину в доверия или как минимум выпросить еду. Шершавый язык лизнул открытую шею вместо того, чтобы зубами перегрызать глотку. Оборотень верным псом прижался к полу, еле-еле уместив свою огромную тушу в кухне. Сехун, сидящий за столом, чувствовал кончиками пальцев шерсть под ногами и теплое дыхание, щекочущее пятки. Сехун хихикнул на это: - Если ты можешь быть человеком, то будь для меня им. Пожалуйста. И в следующую секунду почувствовал губы на своей щеке и улыбку: - Для тебя – все, что угодно, Сехунни.