У каждого есть выбор

       Множество кроликов гонят по деревне, пытаясь поймать.       Топот лап, толчки сердцебиения. Лес за деревней, куда бежит хвостатое племя от охотников, не пускает лучи солнца на их шерсть. Их предводительницу не вычислят – в этом их преимущество. Среди них есть одна крольчиха с зеленоватым, но притом естественным оттенком шерсти. Необычная. Поэтому всеобщая задача отряда – бежать в тени.       Но из-за деревьев выглядывает солнце, подставив спасавшихся бегством отряд кроликов: шерсть одной из крольчих в последних рядах, особенно резво работающей лапами и следящей за всеми, вспыхивает зелёным изумрудом на солнце, и все силы ловчих устремляются только на неё.        Резкий разворот осознавшей ситуацию крольчихи – и ловцы с арбалетами наперевес останавливаются перед воинственно настроенной предводительницей лесных кроликов. Она выставляет лапы вперёд при малейшем приближении и неистово шипит и фыркает, стучит зубами, не давая проходу к своему убегающему народу. Который по большому счёту им и не нужен – был приказ поймать только её.        С прошлого месяца на неё объявили облаву – редкое существо захотел получить кто-то влиятельный, да ещё разные легенды ходят, что эта краля может превращаться в девушку. Потому её и хотят заполучить – кто получит крольчиху, тот будет владеть лесами её народа, защищаемыми полчищами кроликов, подчинёнными ей. Их тренировка, в которой явно виновата новый предводитель хвостатых,значительно улучшилась в последнее время: они научились строить засады, патрулировать, скрываться, собирать отряды боевых кроликов. Леса стали труднодоступны для здешних крупных владельцев земель и армий воинов. Они потеряли свою власть с её появлением - появлением Изумрудной, как называли её простолюдины, считавшие её божеством.        Но крольчиху ловят сетью из прочной лески, которую не прогрызть. Она рвётся вон, но паутина крепких стальных нитей только стягивает её, режет мышцы по всему телу, и она, изнурённая, перестаёт сопротивляться.        Её продают какому-то богачу. Ей он сразу не понравился: «У него слишком безумные глаза» – подумала тогда, осматривая его из клетки, она - «И зажарить далеко не худшее, что он может с ней сделать.»       Доставив до места необычное существо, они стали искать слабые места. Долго искать не пришлось - на первые же касания она испуганно шарахается, но, усталая от метаний, падает и превращается в девушку, однако с непривычки смены тела всё шипит да быстро стучит зубами. А затем следуют пытки. Для неё пытки.        Страшнее всего для неё это: когда они тянут свои руки, пытаются погладить, потрепать, пощекотать – они высасывают из неё жизнь. Если делать это длительно, это похоже на издевательства. С каждым касанием она напрягается всем телом, сознанием, существом. А потом чувствует, что какой-то части её жизненной силы не хватает. И становится такой усталой, будто работала ночами напролёт.        Но властный хозяин - она его запомнила, когда тот оскалился во все зубы, чуть её принесли с охоты и запихнули в клетку, - отогнал слуг только взглядом, демонстрируя своё превосходство. Он осмотрел лежащее тело в предобморочном состоянии, цепляясь взором за выдающиеся места тела молодой предводительницы.        Кажется, его – её мучителя – называли Графом, у Графа было нездоровые наклонности к садизму или влечение к издевательствам – он вымещал его через прикосновения, которые, он твердо знал, приносят ей ужасные страдания. Под его нежеланными, настойчивыми на грани упрямства прикосновениями она льёт слёзы, напрягается; сил шипеть давно не осталось. А он ухмыляется. И смотрит так по-животному: ведь она его добыча, принесённая с охоты. Будто прочитав мысли, он произносит жутким шёпотом: - А знаешь, для чего нужна добыча? Хе-хе-хее-хеее… – он всегда жутко смеялся. Если это вообще был смех.        Ряд изнасилований. Он обращался с ней отнюдь не ласково: любил ударить, резко войти, вцепиться грубыми грязными ногтями, громко покрикивать на неё и мерзко хряхтеть, сползая с раздавленной обстоятельствами предводительницей. Бывшей некогда величественной и прекрасной. Никто не смел тронуть Изумрудную ни в каком обличье: кроликом её подкармливали свежими овощами крестьяне; отпускали её кроликов, если видели Изумрудную рядом, лесные охотники. В образе девы она могла устроиться на ночлег в любой деревне, причем тот, у кого она поселилась, непременно счёл бы это высочайшей честью и почётом. Только это было до гона. - Психопат… - выплёвывает она слова вместе с кровью из носа, идущей от нервного срыва.        Он ухмыляется и размашисто ударяет чем-то острым по лицу. Наверняка останется шрам на пол лица.        Однажды он приходит снова. Снова, с той же целью, что и всегда – издеваться.        Но сегодня она не добыча. Сегодня она собралась с духом. И она лучше умрёт или убьёт, чем дастся ему в лапы.        Испускает шипение, вставая в стойку боком. Да, она безоружна, но после первого раза она начала тренироваться в отведенной ей комнате. Её не связывали, считая, что и так сломили её ранее. Но когда Граф уходил, она приводила в движение тело, сокращала отбитые мышцы. Все дни, что провела здесь, она готовилась к этому. И сегодня за своей тяжелой дверью она пружинила силы, чтобы свершить свою вендетту.        Он стоял на входе и вновь усмехался. Ему нравилось то, что его добыча боролась – нравилось ломать что-то крепкое. Пожалуй, он обожал заламывать руки; усмирять шипение и вой, рвущиеся из горла. Но сегодня ему придется уступить. Прогнуться и быть побеждённым. Слово «прогнуться» в контексте её мести ей особенно нравилось – произошедшее её ожесточило. И даже доселе мирное правление её изменится... - Решила сопротивляться? – насмешливо пробасил он. – Без оружия? – кивнул он на её пустые руки. - Ну почти. – вышла из мрака, презентуя ему приготовленные ленты из найденной где-то материи, которые час назад легли на руки защитными полосами.        Он был удивлён. Лицо его чуть изменилось, вытянулось, выдавая ошеломление. - Я больше не буду послушной подстилкой. Я умру или убью, таков наш новый кодекс свободы. Сегодня я устремлюсь на волю. У каждого есть выбор. Пусть даже между неволей и смертью, – договорила и бросилась.        Мужчина сильнее её, он ловит и прижимает к себе, не давая вырваться. - Ну что? А? Успокойся, тогда снова сможешь стать привилегированной самкой, а иначе отдам тебя войнам низшего класса, умрёшь через сутки – они давно не видели… девушек. Ну, так ли ты хочешь свободы, краля?– вновь ухмыляясь, спросил Граф, - Так возвращаемся? У нас есть незаконченное дело.        Она смотрит в глаза и вдруг с ненавистью бросает кроткое латинское: - Non. – и впивается в шею вожака, опьянённого властью над удерживаемым им телом. Она вырывает плоть зубами, из артерии мужчины хлещут яркие потоки крови; она отплёвывается плотью и кровью. Мертвенно спокойно ищет по карманам ключи от двери и уходит, говоря уже с остывающим трупом: - Кролики не хищники, но при случае они способны укусить.        За стенами темницы она оглядывается на ненавистное каменное сооружение и слышит крики охраны, обнаружившей смерть их предводителя. Превратясь в крольчиху, она издаёт призывный крик, и из дальних кустов тут же показывается её лучшие из всех отрядов. Они ждут, что ж медлить?        Замечают шрам на лице их королевы: кто пристально рассматривает её рассечённую мордочку, кто хмурится и с ненавистью посматривает на её бывшую тюрьму, кто охает и вдруг замолкает при виде её приближения. Но все они остаются верны ей - каждый готов вновь подчиниться ей, чтобы возвратить их светлые времена. Первый немой приказ - следовать - окинув взором всех пришедших, она дёргает подбородком в сторону густых, тёмных, но родных лесов. Срывается с места в быстром беге, слыша, как каждый кролик за ней последовал её примеру, и вскоре за ней уже несётся стремительная живая вереница.        Она вдыхает прохладный пряный от запахов трав воздух и усмехается. Она быстро и гордо скачет дальше и дальше от темницы по росистой траве в эту мрачную ночь. Со своим народом, прочь и прочь от прошлого, вновь обретя свободу.        У каждого есть выбор.