Обычная история

В первую секунду… Нет не так – минуту. Да что там минуту, показалось, что прошли часы, месяцы, столетия! Вся моя жизнь разделилась на ДО и ПОСЛЕ этого момента. Это не шутка, не метафора. Сейчас уже я могу это осознать в полной мере. Итак, сперва я решила, что либо у меня особый вид галлюцинаций, либо Саске так неудачно пошутил. Метафоры, которые придумывают стихослагатели и авторши любовных романов, по типу пошатнувшегося небосвода, бабочек в животе, урагана эмоций и на малую долю не могли передать, то, что после этих слов творилось со мной. Ну, во-первых, неба из буйных зарослей, окружающих террасу, я не видела. Во-вторых, бабочки наверняка еще раньше меня уклюкались пивом и теперь мирно спали. В-третьих, никакого урагана не было, потому что я просто не решилась что-либо чувствовать. Хьюго Хинаты, с раскрасневшимся лицом и непричесанными волосами хватило только, чтобы в ответ на сие не оскверненное романтикой предложение тупо промычать: – А?.. На лице Саске возникло нечто напоминающее недоумение. Какой-то частью сознания я уловила шебуршание со стороны раздвижных бумажных дверей, ведущих в домик, но, конечно же, полностью его проигнорировала, даже не сообразив, что нас могли подслушивать. Еще с полминуты продолжалась немая сцена, я превратилась в совершенно статичную глыбу льда, причем не только снаружи, но и внутри. Затем случилось самое страшное. Саске захохотал. Я отступила на шаг, выпуская из глубины тот самый пресловутый ураган. Все. Конец. Это была шутка. Пьяная шутка. Пока я раздумывала, убежать, разреветься, постараться рассмеяться в ответ, или же первый раз в жизни дать пощечину, Саске шагнул навстречу, прекращая глупый смех, и сгреб меня в охапку. – Ну прости, прости, я дурак лопоухий, не стоило вот так резко и внезапно шокировать такое неземное существо, – сквозь волосы горячо шептали на ухо его губы. От Саске пахло резким мужским дезодорантом и пивным перегаром. – Только не убегай, пожалуйста, выслушай. Не убегай, хорошо? Он отстранился, внимательно вглядываясь в лицо. Должно быть, он что-то нехорошее в свой адрес на нем прочитал, потому что поспешил добавить: – Я не над тобой смеялся, честно, я над собой смеялся. И мои слова не шутка не думай. А думать я в этот момент могла только одно. Нажрался. Видимо, начал пить еще в парилке, вот его догнало, и теперь к Учихе пришла белочка. Так как я по-прежнему молчала, Саске продолжил, пытаясь вернуть привычное спокойствие и непробиваемость: – Ты права, чтобы обрести хоть в какой-то части своей жизни равновесие и стабильность, мне нужно завести девушку. Завести… – тут он снова сбился на полупьяное бормотание. – Я понимаю, это собак обычно заводят… Твоему другу, Кибе, это известно лучше всех… – Он прочистил горло. – Так вот. Ты самая подходящая кандидатура. Во-первых, потому что будь это кто-то из этого дурацкого фанклуба, они там просто перегрызли друг другу глотки. Из этого вытекает во-вторых: ты, особенно по сравнению с некоторыми, очень тихая и спокойная. Ну и в-третьих, по твоему поведению можно сделать вывод, что парни тебя совершенно не интересуют, ты вечно где-то в своих мирах, в творчестве и всем прочим. Ну и, конечно же, в-четвертых, с тобой происходят какие-то странные и опасные вещи и тебе совершенно необходима чья-то поддержка и защита. Поэтому, я думаю, такой шаг будет взаимовыгоден. Его фразу предстояло обдумывать минимум неделю. «Завести девушку». «Тихая и спокойная». «Не интересуют парни»… …А вот четвертый пункт показался мне тогда притянутым за уши. Учиха Саске беспокоится о моей безопасности? Что за чушь, я скорее поверю в то, что я ему буду напряжна менее всех. Он хочет «завести» меня для отмазки перед общественностью?.. Каким-то образом я проглотила остро-ядовитый ком. – Хорошо, я согласна. Наверное, он ожидал несколько другой реакции. Что ж. Видимо, это не последний раз, когда Саске Учиха будет удивлен. Очень сильно удивлен. Как во сне, я направилась к дверям. Возможно, мой новый парень хотел что-то сделать или сказать, но в эту минуту створки распахнулись, чуть не вылетев, и на пороге оказалась какая-то смутноразличимая масса гогочущих тел. – Вот ты где! Как вора обтекает камень, толпа обогнула меня и набросилась на Саске, подхватив его и увлекая за собой, обратно в домик. Я, сомнамбудической походкой, поплелась следом, не чувствуя ни ног, не рук, не помня, как оказалась сидящей на прежнем месте. Каким-то образом в руке оказалась бутылка, я приложилась к горлышку, не чувствуя вкуса. Через некоторое время мне даже удалось вникнуть в смысл шумной беседы за столом, улыбаться анекдотам и шуткам, хотя голова походила на пустой чан. Не было сил напрягать ее и пытаться вдумываться в то, что сейчас произошло. Темари сидела на том месте, где раньше был Саске, самого Учиху буквально зажали в противоположном конце стола. Блондинка рассказывала о своих приключениях в прошлом году, причем делала это не без таланта эстрадного комика, поэтому смех стоял оглушительный, да и подвыпившая братия вела себя буйно. О том, чтобы перекинуться с Саске парой слов или как-то до него добраться речи быть не могло. Я честно пыталась изображать заинтересованность рассказом, но улыбалась больше рефлекторно. Темари еще продолжала смеяться, когда стена за ней покрылась мелкой рябью, словно по глади пруда прогулялся ветерок. У меня в желудке похолодело, выпитое пиво резко запросилось обратно. Недопитая бутылка упала под стол и чудом не разбилась. – Хината! Ты чего на меня так уставилась? Что-то не в порядке с прической? Девушка говорила с сарказмом, но мне было не до вникания в ее тон. Все в порядке, все в порядке… Это вижу только я. Только я! – Хината! – вклинился в мои судорожные мысли голос Саске. Каким-то чудом он оказался рядом. Видимо, я и впрямь выглядела неважно. – В-все х-хорошо… Мне просто не пошло пиво… Слова застряли в горле, когда, разрывая обои, просунулась мерзкая, змееподобная башка. Оскалилась пасть с ядовито-зелеными зубами, чудовище как будто смеялось. Я зажмурилась и сжала кулаки. – Эй! Отведите ее кто-нибудь в сортир, еще не хватало, чтобы она тут все заблевала! – Кажется, это был голос Дзюго. Кто-то взял меня под руки и стащил с кресла. Не выдержав, уже на выходе я обернулась, успев заметить, как над Темари нависла разинутая кровожадная пасть, готовая в любой момент захлопнуться. Вот и небосвод изволил свалиться. В глазах потемнело, кажется, я потеряла сознание. – Хина!.. Эй!.. Щеки горели. Это было первым ощущением. Смутный образ передо мной сформировался в Саске. – Нахрена так много пить, если не умеешь? – сердился он. Я пыталась сказать, что и не пила-то особо много, но язык меня не слушался. Когда зрение полностью прояснилось, я торопливо оглядела стены – все спокойно. – Туалет за дверью, – буркнул Учиха, проводя рукой по волосам. – Теперь-то, надеюсь, сама добраться сможешь? Или донести? – Я сама! – В панике вскочив, я повисла на руках Саске, потому что ноги отказались слушаться. От такого тесного соприкосновения, бросило в жар. Я поспешно отступила, хватаясь за стену. – Может все-таки помочь? – не очень уверенно спросил Саске. – Нет-нет, мне уже лучше, спасибо! Я, как могла, быстро заскочила в спасительную комнатку, захлопывая дверь. Дрожа всем телом и пытаясь отдышаться, я опустилась на прохладный кафельный пол. Ну вот, опять… Что же это такое?.. Когда же это кончится?.. Когда я вышла минут 20 спустя, оказалось, что Саске все это время ждал под дверью. Друг на друга мы не смотрели. Да, сейчас я уже могу осознать в полной мере, насколько круто поменялась моя жизнь в ту ночь. С высоты видно. Порой, одного маленького камушка, ну может, не такого и маленького, достаточно, чтобы повлечь за собой обвал, способный полностью изменить очертания самой большой горы. Да, я могу точно сказать, что та ночь была решающей. Я могу сказать, что та ночь была судьбоносной. Я могла отказаться и уйти из его жизни насовсем, ибо после его предложения не смогла бы просто так существовать рядом. Могла сбежать, переехать, сменить школу, что угодно. Но я осталась. Я имею все основания сказать, что именно та ночь была решающей, потому что дальше дорога привела меня именно туда, где я сейчас нахожусь. Я имею все основания сказать это с точностью, потому что человек перед смертью как ни когда ясно и всеобъемлюще может видеть всю свою прожитую жизнь.