Мой Лука

— Эмин, мы опаздываем? — Нет, - я в спешке собираю сумку за запертой дверью, чтобы младший братик не волновался. Время поджимает, а он очень щепетильно относится к таким вещам, как пунктуальность. Тем более сегодня - первый день после февральских каникул, и в университете хотелось бы появиться чуть раньше звонка и желательно до прихода нового преподавателя. По слухам он – зверь. И не дай Бог он скажет что-нибудь в след Луке, если мы все же не успеем вовремя. Башку оторву, даже если этот зверь будет и прав. Лука очень ранимый… Я не хочу видеть его грустное лицо. — Эмин?.. — Все, все, - я выхожу из спальни, попутно снимая с ручки шкафа шарф и шапки, одну каким-то нелепым образом накидывая себе на голову, чтобы поправить позже в лифте, другую же, подойдя к парню, аккуратно надеваю на него, заправляя длинную челку за края. — Не надо, - Лука тут же выпускает пряди обратно, что б они легли на глаза. Не буду ему противоречить, тем более что блондинистые волосы укладываются в небольшие локоны остроконечными треугольниками и все равно не закрывают стеклянных глаз. — Ладно, - укутываю тонкую шею парня теплым вязаным шарфом, заодно поправляя высокий ворот водолазки. Лука стоит послушно, мягко улыбаясь мне, ожидая, пока я положу руку на его плечо, чтобы вывести из комнаты. — Пойдем. Когда мне было семнадцать, я учился заграницей по обмену. Лука только оканчивал среднюю школу. Меня не было дома в течении одного семестра… А все так круто изменилось… — Я слышу нашу электричку, - улыбнулся парень, подняв на меня голову. Наша разница в росте вроде и не большая, но мне приходиться опускать подбородок, чтобы встретиться с его взглядом. — Нет, Лука, это поезд, - мой тон всегда звучит ласково. Я хочу, чтобы братик знал, что я его люблю. Я чувствую себя виноватым за то, что бросил его, уехал, за то, что не был рядом и в той машине… — Обычно, когда мы подходим, сразу подъезжает наша электричка, - обеспокоено выдает блондин, подсовывая покрасневшие ладони под шарф. — Эмин, мы опаздываем? — Может совсем чуть-чуть… - и почему мы не купили несколько пар перчаток сразу на смену? Я должен был об этом подумать, ведь рано или поздно их приходиться стирать. Я снимаю свои перчатки, аккуратно взяв парня за кисть, приближая его руку к себе. — Пока мои надень. — Но они мне большие… Да и ты замерзнешь… — Не замерзну, - продолжаю говорить с легкой улыбкой, чтобы голос был приятнее, в то время как на руках ощущается покалывание от подувшего северного ветра. — Спасибо, - Лука поднимает голову, улыбаясь, когда мои перчатки уже облегали его кукольные ладони. Я зачем-то улыбаюсь ему в ответ… Как жаль… Два года назад мой младший братик ослеп. Автокатастрофа… Мама, папа и Лука… Мама пролежала в коме еще несколько недель. После – ее не стало… Отец выжил… Но парализован. Я не могу сидеть с ним, так как присматриваю за братом и работаю, чтобы обеспечить медицинский уход и проживание. Еще и университет… Я не мог оставить брата, который очень быстро стал терять зрение из-за травмы головы. Школу он смог закончить уже будучи на грани. За лето он полностью потерял возможность видеть… Я знаю, как он любит учиться. Я знаю, как ему хочется быть таким же, как и все. Он всегда мечтал поступить в университет, сидеть за учебниками ночами, представляя из себя заслуженного ученого, выступать на конференциях, разъезжать по экскурсиям, участвовать в профсоюзах, субботниках, проходить практику, засиживаться в библиотеке… Я не мог ему отказать… Я поступил в университет вместе с ним, отмахнувшись от своего места в престижном ВУЗе. Еще не пожалел ни разу. Сейчас мы занимаемся всем тем, о чем он так мечтал. Вдвоем. Как единое целое. Это сложно, но я люблю своего брата… — Наша? – голос звучит счастливо, и парень вскидывает голову вверх, вроде как смотря на меня. — Наша, - киваю я, снова положив руку на плечо брата, готовый завести его в вагон. Хорошо, что Лука не видит этих чужих сочувствующих взглядов и как нам уступают дорогу и место. Его бы это очень кольнуло… Он так старается вести себя как обычный ребенок. Я усаживаю брата на крайнее сиденье, сам становясь напротив него и держась за небольшую ручку у изголовья. — Эмин?.. Понимая тихую обеспокоенность в голосе, я тут же сползаю ладонью на его плечо, чувствуя, как напряжение моментально уходит из-под пальцев. Это отдает теплом… Мне так важно знать, что Лука мне доверяет сердцем. Каким же виноватым перед ним я себя ощущаю… Почему-то даже перед родителями я не чувствую такой обязанности и греха… Я знаю. Так говорить нельзя… Но… Они любили друг друга, прожили большую жизнь, а Лука… Я не уделял ему должного внимания, пока мы росли вместе. Даже чувствовал огромное счастье и удовольствие от того, что уеду на некоторое время из дома подальше от родительского надзора и надоедливого вездесущего младшего брата… Дурак. Это настолько банально: не любить младших, насмехаться над ними, поднимать с помощью них свою самооценку, значимость и власть… Идиот. А ведь разница в возрасте у нас практически отсутствует: пару лет – это ничто. Мы могли бы проводить детство вместе и куда веселее. Но нет, пофорсить перед друзьями мне было важнее… И где же теперь мои друзья? Даже девушка, с которой мы хотели серьезно заняться нашими отношениями, поставила меня перед выбором: либо она, либо брат. Глупая. Меня нельзя ставить перед такими вещами. Только Лука. Мой Лука. В университете я слежу за каждым шагом, буквально заглядывая под ноги, не отпуская хрупкого плеча. И здесь я привык к косым взглядам, причем и к тем, которые в братской опеке видели нечто непозволительное. Пусть. Мне так плевать… Я усаживаю брата за парту, замечая, как меня подзывает однокурсник с первого ряда. — Лука, я отойду к первой парте, хорошо? — Хорошо, - кивает парень, складывая руки на парте, принимая и вовсе фарфоровый вид неподвижной куклы. Я отхожу от него, пятясь буквально спиной, чтобы не выпустить на лишнее время его из виду, быстро усаживаясь на край стула около Майкла. — Что хотел? – тут же выпаливаю я, надеюсь обойтись без длинных речей. — О как, - усмехается парень, немного оторопело отклоняясь назад, одновременно с тем поворачиваясь ко мне, широким жестом укладывая одну руку на спинку моего стула, другую - на парту. — Привет для начала. — Здравствуй, - киваю я, повторяясь. — Так что хотел? — Мы тут собираем компашку, чтобы в боулинг сходить, все же… — Я не могу, - мгновенно отнекиваюсь, кидая короткий взгляд на брата, чтобы проверить его состояние. Но нет, он очень спокоен и как всегда в такие моменты, когда я отхожу, не шелохнется. — Да что ты постоянно с ним возишься? – заметив мой взгляд, Майкл сводит брови к переносице, как-то укоризненно глядя на меня. — Знаешь, какие слухи уже о вас бродят? — Мне все равно, - стараюсь как можно скорее закончить разговор, чтобы вернуться к Луке. — Очень жаль, что тебе все равно. Это ведь может и до ректора дойти, а он у нас человек старой закалки, да еще и мнимый, он таких отношений не приемлет. — Нет никаких отношений, Лука – мой брат, и я люблю его. — Очень надеюсь, что как брата. — Да, как брата. И я не могу без причины оставить его, или притащить в то место, где ему будет не комфортно. — Ну, как знаешь, - пожимает плечами парень, укладывая руку на меня. — Но тебе не помешало б отдохнуть, а то дерганным каким-то стал. — Не дерганный я, - сразу же резко веду плечом, чтобы сбросить тяжелую ладонь, вставая с места. — Спасибо за приглашение. — Да не за что, - уже не в полный голос бросает мне в след Майкл. Я подхожу к братику, сначала тихо окликая его, чтобы не спугнуть резким появлением, а затем кладя руку на плечо. — Я не долго? — Совсем нет, - блондин продолжает держать нежную улыбку, мило щуря взгляд. И все же он очень похож на мать… — Кажется, преподаватель опаздывает, - предполагаю я, усаживаясь рядом. — Нам повезло. — Ага, - все так же счастливо. Я гляжу на своего младшего брата и ни как не могу понять… как ему удается оставаться таким миролюбивым и довольным? Он же ничего не видит… Не знает, как выглядит этот кабинет, в котором находится изо дня в день, что за этим окном, кто ведет наши лекции, как изменилась квартира после ремонта, двор, когда нам построили детскую площадку, электричка, в которой он ранее никогда не ездил, я… Он часто спрашивает меня «Эмин, ты изменился?» и прикладывает руки к лицу, на тактильном уровне пытаясь воссоздать в своей потревоженной аварией памяти своего старшего брата, а затем сам же отвечает «нет» и улыбается. А может он и вовсе не помнит, как я выгляжу? Врачи предполагали полную, а затем частичную амнезию… Но я все же хочу надеяться, что когда он поднимает на меня взгляд, он видит меня в семнадцать… Дни идут очень медленно, наваливаясь чередой не осиленных дел. Те редкие часы, которые я провожу в работе, для меня очень тяжелы: я вечно думаю о своем младшем братике. Несмотря на то, что он очень уверенно ходит по родной квартире и сам может обеспечить себя всеми базовыми нуждами, я все равно обеспокоен. Считать минуты, бежать домой, а затем погружаться вместе с Лукой в учебу, начитывать лекции, чтобы освежить ему память, заняться докладом, презентациями, аннотациями, сделать ужин, уборка, стирка, сходить в магазин, на могилку к матери, заняться своей работой на дому, заканчивая то, что не успел, провести брата в ванную, следя за тем, чтобы он не поскользнулся или не сломал что-нибудь… - Один день… — Отец, я очень устаю, - я оттягиваю себе халат, зажимая рукава в ладонях, уложив кулаки на колени. — Я стараюсь быть для Луки всем, но я так долго не смогу… Я устал… Сил не хватает… То тело, которое я называю папой, лежит на больничной койке, слепо глядя в потолок и не проявляя никаких признаков сознания, изредка лишь поддергивая пальцем. — Но не беспокойся, я справлюсь… С Лукой все будет хорошо… - я встаю с места, целуя отца в лоб. Сердце разрывается на изорванные нити, всасываясь в вены и перекрывая движение насыщенной кислородом крови. Я ведь должен быть сильным. Должен. Лука ждет меня дома. Покорно. Тихо. Выкрикивая на радостях мое имя, когда я только успеваю закрыть за собой дверь. Я прохожу в зал, у двери которого стоит братик, на ходу взъерошив его волосы, и, подойдя к дивану, утопаю в нем. — Устал..? – Лука бесшумно подходит ко мне, натыкаясь на мои колени и приседая напротив них, заключает мои ноги в объятия. — Немного, - выдавливаю из себя улыбку с тихим вздохом, опуская ладонь на голову парня, замечая его опущенный взгляд. — Что-то случилось? — Звонила Лили, - как-то грустно начал парень, сделав паузу, позволяя мне вспомнить уставшим мозгом «кто это». — А, та девочка из параллельного курса? – припоминаю… — Да, - Лука неохотно поднимает голову, имитируя пойманный мой взгляд. — Она пригласила меня в кафе … — Мм, - я поджимаю губы. Странно, вроде меня должно обрадовать то, что у моего братика может появиться если не девушка, то друг, который в какой-то степени способен мне помочь… Да как-то не весело. — Ты мог бы сопроводить меня?... Пожалуйста… — А ты хочешь пойти? – я забыл натянуть улыбку, и, кажется, мой голос звучит непривычно строго, отчего парень заметно напрягается, ослабляя объятия. — Нельзя?... Да что со мной такое? Над чем тут думать? Это отлично, что Лука сможет пообщаться с кем-то, кроме меня. В детстве я только мечтать об этом мог, чтобы у него было желание отстать от меня, а сейчас я думаю. — Конечно можно, - снова улыбаюсь я, потрепав по блондинистым мягким волосам, получая счастливую улыбку младшего братика взамен. Что ж, это будет забавно. Даже можно сказать, я ждал того дня, когда мы сходим вместе на это «свидание». Тем более девушка милая, как я считал, пока не сел с ней за один столик… Ее косые взгляды в мою сторону, немного распущенное поведение и жестикуляция, не говоря уже на достаточно открытый наряд и, как итог, ее ладонь у меня на колене. Я не стал говорить брату ничего, она сама сказала ему по телефону, что у них ничего не выйдет. Дурная девчонка, не стоящая и пылинки с его рубашки. Но из-за нее брат ходил сам не свой, а вечером и вовсе, снова усаживаясь у коленей, поднял голову, взглянув в мою сторону мокрыми глазами. — Я не могу никому понравиться, да? – Лука поджал губы, и, несмотря на тусклый свет от лампы на столе, я смог увидеть своими уставшими глазами их дрожание. — Ну что за глупости ты говоришь, - моя рука снова оказывается у него на голове, нежно соскальзывая по волосам. Я не могу смотреть, когда на его лице отражается столько боли. Мне самому становится невыносимо тоскливо, вплоть до наворачивающихся слез. Я же понимаю, что для многих слепой – это обуза. Мало какая девушка захочет понести в добавок к своему кресту еще и его, да и плюс ко всему… Он очень мягкий человек… Вовсе не защитник… — Я никому не нужен, я обуза… Я вздрагиваю, как-то интуитивно боясь, что он услышал мои мысли, и сразу же ощущаю наплыв вины за то, что так его назвал, хоть и не в голос. — Ты мне нужен, слышишь? Лука тихо похлипывает мне в колено, не поднимая головы. Плечи редко вздрагивают. Я наклоняюсь чуть ниже, продолжая гладить его по волосам. — Ну же, Лука, взгляни на меня… Парень медленно поднимает голову, а вместе с ней и взгляд, глядя примерно в мои глаза. Я хочу действительно получить этот контакт, когда говорю такие вещи, поэтому, не думая, берусь пальцами за его подбородок, слегка приподнимая его. Теперь я могу увидеть обращенные к себе бледно-голубые глаза, немного потемневшие от пелены слез. На округлых щеках красовались уже успевшие раздражить светлую кожу полосы соленой воды, скатившиеся к губам. — Я люблю тебя, Лука… И я всегда буду с тобой… Мои глаза вмиг расширяются от удивления, когда, дослушав меня, брат поддается вперед и прижимается к губам, сначала промахнувшись, но быстро исправившись. Соленый привкус от слез дает мне понять всю реальность сумбурной ситуации. Я не могу его оттолкнуть, я так боюсь сделать ему больно. Если уж еще и я сейчас оставлю его… Я так не хочу терять его доверия… Неумело, парень старается нежно ласкать мои губы, поочередно обхватывая каждую, почти неощутимо посасывая. Я не буду делать ему больно… Приобнимая младшего за тонкие плечи, я перехватываю инициативу на себя, крепче впиваясь в его губы. Мягкие, пухлые, горячие… Я упиваюсь этим грешным поцелуем, не замечая, как простая тактильная приятность перерастает в настоящее наслаждение, вызывая еще большее желание и стыд. Я не люблю неопределенность, но эти противоречивые чувства только обостряют каждое получаемое ощущение. Я люблю братика. Крепко люблю. Наверное, больше, чем положено… Я хочу быть рядом с ним, всегда. Для него я готов быть сильным. Для него я готов… Да на все, что угодно моему братику! Я сжимаю его в объятиях до тех пор, пока он не запрокидывает голову назад с жалобным тихим стоном. — Больно… Эмин… — Прости… - неохотно, я размыкаю свои руки, давая парню свободу. Дыхание слегка подбито, а у младшего убито совсем. Мне сложно поднять на него глаза от все еще разъедающего стыда, но Лука все равно не увидит этого… — Я счастлив, - только я успеваю взглянуть на распаленное округлое личико, как братик озаряется счастливой улыбкой, что-то задевая глубоко внутри меня. А я счастлив? Этот вопрос не дает мне покоя несколько дней, снова и снова прокручиваясь по сотню раз у меня в голове. Я не могу нормально работать, все время отвлекаясь на него и заново проживая этот поцелуй. В учебе я путаюсь, ошибаюсь, постоянно глядя на парня, прислушиваясь к своим ощущениям и эмоциям. Как я его люблю? — Отец, я виноват перед тобой, - я сижу на коленях у кровати на холодном полу, держа руку родителя в своей. — Я запутался… Мне так дорог Лука… Но я думаю над тем, чтобы отправить его в центр реабилитации. Ему должно пойти на пользу… Он уже не маленький мальчик и должен учиться самостоятельности… Я говорю это, а слезы наворачиваются сами по себе, застревая еще где-то в горле. Я не хочу отпускать брата. Но так нельзя… Нельзя… Я хочу, чтобы он был счастливым… Но без меня… Как все… мой маленький любимый Лука… Я желаю тебе только добра… Я знаю, что буду ненавидеть себя. Знаю, что разорву в первую же ночь подушку зубами и утоплю ее пух в слезах. Я буду виноватым перед тобой, я потеряю твое доверие, я потеряю тебя… Но ты будешь жить нормально… Ты будешь – обычным… Мой Лука… Я захожу в квартиру, медленно снимая с себя шарф и ботинки. — Эмин! – счастливый голос раздается из зала. Я иду туда, попутно доставая билет из кармана. Мой маленький Лука… прохожу к парню, проведя ладонью по мягким волосам, и сажусь на диван. Братик скорее торопится сесть у моих коленей. Мой Лука… Я поджимаю губы. Меня немного тошнит. И нос щемит… — Как дела на работе? — Хорошо, - голос предательски дрогнул, и на лице братика отразилось беспокойство. Я не хочу слышать его грустный голос, поэтому, не дожидаясь его вопроса, я начал сам. — Нам на работе предложили путевку… Это что-то типа оздоровительного лагеря… Для слепых…Там будут учить тебя видеть мир руками… приспосабливаться… Слышать… — Звучит интересно, - улыбнулся парень, и я тут же отвожу взгляд. — Когда мы поедем? — Ты… поедешь один, Лука… - я не могу остановить ту одинокую горячую каплю, рассекающую щеку. Не могу взглянуть на своего братика. Он молчит. Я не хочу его отрывать от себя. Как он будет без меня? Но нельзя. Я все взвесил и все решил. Я знаю этого ребенка с пеленок. Мы одной крови, мы дети – одних родителей, которых я очень люблю. Перед которыми так виноват. Прости мама, отец. Прости Лука… — Я… не хочу один… - братик встал с пола, выпрямляясь в полный невысокий рост. — Почему я должен ехать без тебя?... Тебе нельзя туда?... — Я… так решил… - я сглатываю ком, стараясь говорить уверенно. Это же мое обдуманное намерение. Оно рационально и необходимо. — Но… почему?.. — Лука, - я обращаюсь к нему, чтобы голос шел прямо. — Тебе надо собрать вещи. — Объясни мне… Я тебе надоел? Ты устал от меня? Ты больше меня не любишь? — Я люблю тебя… поэтому ты должен уехать. — Лжешь! – парень отшатнулся назад, задевая кофейный столик, от чего я тут же вскакиваю, хватая привычно его за плечо. — Убери от меня руки! Лука сбивает мою ладонь. Его щеки уже достаточно мокрые для того, чтобы омыть все лицо нечаянной каплей краски. Он снова отстраняется, опять цепляя стол, но теперь обойдя его, по стенке, шатаясь, «выбегает» из зала. Так лучше. Так надо… Поезд. Провожающие. Полдень… Много слез и счастливых выкриков. Полной надеждой глаза. Родители. Дети. Старики… Лука стоит молча. Контролер. Билет. Вещи. Улыбающаяся девушка, которой я передаю брата. — Пока, Лука… Он не смотрит на меня. Тихо проходит в тамбур. По рупору въедливый голос. Двери закрываются. Отправление. Я остаюсь на перроне. Слезы душат… Через неделю умирает отец. Мы остались одни. Работа не идет. В университете все спрашивают о внезапном академическом отпуске брата. Одногруппники подшучивают, пытаются поднять настроение. Преподаватели делают замечания. Сердце болит. Мой Лука… Я не звоню… Боюсь сорваться, услышав его голос. Или молчание. Терплю… Мой Лука… Ночи тянуться мучительно медленно, поедая своей пустотой. Дни сухие. В квартире пусто. Не для кого… Мой Лука… Я мертв. Звонок. Я беру трубку, отвечая на незнакомый номер. — Эмин… забери меня… — Лука? – тут же все напряжение вырывается в голос, я наклоняюсь вперед, зажимая трубку ближе к уху. — Тебе там плохо? Тебя обижают? — Нет… я просто … Эмин… Мой Лука… Что я наделал… Совсем одни… Единственное, что уцелело от семьи… И я и это разорвал в пыль. Как? Я ведь никогда бы не оторвал тебя от себя… Я готов заботиться о тебе вечно. Почему я вдруг отказался от своего братика? Родители… Какая вина перед мертвыми?..Наша жизнь, нам ее проживать… Чего я так испугался? Законы. Общество. Мораль. Мой Лука… Я не могу так больше. Я хочу, чтобы он был счастливым. Я хочу быть счастливым! — Я приеду за тобой… Поезд, ночь, пустой перрон, рюкзак за плечом с водой, быстро пойманная попутка, дорога через лес, пансионат у озера. Лука стоит на крыльце почти не одетый, держась за стену и прислушиваясь. Он поднимает голову на скрип тормозов, улыбаясь невинно и слабо. — Эмин…? - Да, Лука, - я подхожу к своему братику, кладя сначала руку на его плечо, а затем соскальзывая на спину и теперь уже крепко прижимая к себе. Мой маленький беззащитный братик… Я буду твоей опорой. Больше не пошатнусь. Верь мне, прошу тебя, верь… Холодные ладони нащупываю мое лицо, мягко касаясь его. — Эмин, ты изменился…? — Да, Лука, я стал твоим…