Доверяй, но проверяй

      Глядя в спину шедшей впереди Кошкиной, Максим сомневался, не зря ли он почти насильно вытащил её на эту прогулку. Серьёзная операция была завершена, и сегодня вся команда получила заслуженный отгул. Он сам и Пригов утром докладывали в министерстве, Кошкина, по-видимому, выступала необходимой группой поддержки для генерал-майора. Доклад был принят достаточно благосклонно, так что они тоже были отпущены по домам, отсыпаться. Может быть, это и следовало сделать, а не тащить уставшую Риту в этот парк, на берег залива.       Но не мог он не тащить, прежде чем оставить её одну, ему нужно было убедиться, что она в порядке. Буквально накануне из мурманского КТЦ пришла информация - ему официально, Рите, видимо, напрямую - об аресте нескольких высокопоставленных чинов силовых ведомств, причастных к каналу контрабанды через мурманский порт. Причастных к убийству контр-адмирала Булатова. Нервически-возбужденное состояние Багиры не понравилось Шальному настолько, что он собирался (Рита об этом до сих пор не знала, и Максим питал надежду, что Владимир Викторович не проговорится, если хочет и дальше развешивать свои картины в штабе) отстранить её от операции. Пригов отговорил, под личную ответственность. Считал, что Багира справится. Справилась. Хотя Максим все равно за ходом операции следил пристально. Возможно, в порядке Рита не была. Но, по крайней мере, держалась лучше, чем он предполагал.       Со смерти Булатова прошел уже почти год. Ивана застрелили ранним утром на выходе из подъезда. Подло. Кто бы мог предсказать ему подобный финал? В ходе тогдашней операции они почти случайно, не это было их задачей, близко подобрались к каналу нелегальной поставки различных товаров через порт. Появились подозрения, что преступников покрывает кто-то из своих. Но распутать эту ниточку банально не успели. Булатов погиб. Киллер оказался не профессионалом, и его взяли достаточно быстро. Однако вытащить из мужчины хоть какую-то информацию не удалось - на следующий день он был убит в следственном изоляторе. Дело по убийству Булатова приостановили. Беда, как известно, не ходит одна. На задании был серьезно ранен Тарасов.       С новым руководителем КТЦ Багира не сработалась. У него были совершенно иные представления об иерархии и дисциплине, куда более традиционные, чем у Бати. И это плюсом к такому мужскому шовинизму, который даже Шального временами коробил. Поэтому то, что Рита попросила Пригова посодействовать ее переводу, когда прошедшего реабилитацию Бизона признали негодным к строевой, неожиданностью не стало. Опытный и спокойный Тарасов занял ее место в командном центре, и это было весьма удачное кадровое решение, а Рита вернулась в Питер, чему Владимир Викторович был рад несказанно, он всегда предпочитал работать со своей командой, которая так по-новой и не сложилась после перевода ребят на север. Так что, можно сказать, Пригов вернул себе "украденного", как он втайне считал, сотрудника. В ближайшем будущем генерал-майор рассчитывал вернуть себе еще и Ионова, который все чаще задумывался о том, что строить семью и рожать детей Мурашова в Мурманске не собирается. Особенно навязчиво мысли о семье лезть в голову стали после рождения дочурки у Умы и Дакара. Ушедшая на гражданку молодая мать тоже была одним из факторов, которые склонили Риту к возвращению в Питер. И вот она здесь. Даже с ним, на этом осеннем пляже.       Можно было бы остаться на пустыре перед мостом: та же вода, чуть хуже виды, почти никогда никого нет, кроме рыбаков. И Шальной, и Рита нередко приходили туда проветрить голову после работы, причем место это нашли независимо друг от друга. Столкнуться там впервые было немного неловко, однако не то чтобы неожиданно. Но сегодня они идут в парк. Машину оставили на парковке у торгового центра, там же Рита взяла стаканчик кофе, о который теперь грела руки. Утром было уже все-таки зябко. Ветер шевелил распущенные по плечам светло-рыжие пряди, отрывая их от чёрного пальто, не слишком отличающегося от форменного. Она шла почти по кромке воды и её ботинки оставляли на мокром тёмном песке чёткие следы. На пляже было пустынно - оно и понятно, будний день, позднее утро - на пути им попались только влюбленные школьники, явно прогуливающие уроки, да молодая мать с коляской и озорным старшим ребёнком, который мешал (или больше помогал?) младшему лопаткой рушить куличики. Вдалеке, за широкой полосой холодного уже песка, над ними по набережной прогуливались редкие прохожие. Кружили чайки. Почти романтика.       То, что в их с Ритой отношениях много чего не будет, он знал и пятнадцать лет назад. И сейчас, идя за женщиной по плотному от воды песку, Шальной думал о том, что в их жизнях: его, Риты, Ивана Булатова, - вообще много чего не случилось. Думал он об этом спокойно, без горечи - это не было внезапным озарением - разве что с толикой сожаления.       В отношениях между ними не было откровенности, открытости, даже доверия не было, по большому счету. Была твёрдая вера и ощущение того, что на другого можно положиться и не страшно подставить открытую спину - прикроет. Он ей верит, но как будто бы совсем не знает ее. Шальному временами - когда он вдруг об этом задумывается - кажется, что ничего не осталось от той молодой женщины, которую он много лет тому назад с негодованием и возмущением увидел на первом построении в учебке. Но вот сейчас он смотрит ей в спину - и вроде бы это все еще она, все та же, идёт перед ним. Хотя что уж, он и тогда её, в общем-то, не знал.       После возвращения из Мурманска Кошкина, наконец, решает жилищный вопрос и переезжает в новую квартиру. Рита живёт теперь в новостройке, совсем недалеко от этого парка. Они оказываются почти соседями - по питерским меркам, разумеется, - почти случайно. Просто Шальной однажды так расхваливал свой район, что она как-то естественно заинтересовалась. Ей действительно здесь понравилось. Парк, залив, новые кварталы, выезд на кольцевую, чтобы не стоять в пробках. Они живут недостаточно близко, чтобы вместе добираться на работу, но достаточно близко, чтобы иногда подвозить друг друга, как сегодня. Недостаточно близко, чтобы случайно сталкиваться на улице, но достаточно близко, чтобы время от времени выбираться на совместные прогулки. Недостаточно близко, чтобы приходить друг к другу без предупреждения, но достаточно близко, чтобы забегать на чай, позвонив из соседнего гипермаркета. Чаепитие, бывает, затягивается за полночь. Что из того? Их ночные посиделки никого не смутят, потому что смущать им обоим некого. Она не обращается к нему за помощью, а он не приходит к ней, когда ему тяжело. Они не говорят по душам - да и сложно, наверное, с Шальным говорить по душам. Почти не обсуждают проблемы, за исключением служебных. Недостаточно близко.       Женщина останавливается там, где почти уже заканчивается пляж и начинаются камни. Далеко они забрели. Шальной встаёт вполоборота к ней, защищая от ветра, и по мелькнувшей на лице благодарной улыбке понимает, что его маневр разгадан. Потом Багира отвечает на его так и не заданный вопрос кивком:       - Да, мне сегодня даже дышится легче.       Вода в заливе осенняя, густая и плотная, тускло блестит в неярком свете серого дня. Они вместе смотрят на воду и думают - наверное, каждый все-таки о своем. Но это тоже неважно. Шальной начинал чувствовать рядом плечо, которое подставят и на которое можно опереться. Максим верил, что Рита чувствует то же самое. Они по-новой узнавали друг друга и теперь учились друг другу доверять. Все еще недостаточно близко. Но вместе легче.