Ты в моих венах

Конец становился всё ближе, и я всё яснее понимала: мой вариант финала так и не сбудется. Я знала, что не надену наручники на Красного Джона, и что все шрамы внезапно не исчезнут. Я знала, что моя команда не останется со мной навсегда — что мы распадёмся, когда последняя цель будет достигнута. Я знала… и боялась. Я продолжала надеяться, что произойдёт чудо — что какая-нибудь фея взмахнёт волшебной палочкой и всё станет хорошо. Но это не сказка. Это реальность. А в реальной жизни не бывает «долго и счастливо». День, когда умер Красный Джон, был полон хаоса. Я меняла машины, носилась по городу и отчаянно пыталась найти Джейна, остановить кровавую бойню, которая всегда происходит, когда серийный убийца доходит до последней черты. Я давно знала: Красного Джона живым не возьмут. Я не ошиблась. У Джейна не было выбора — оружие, безумец, — и я не виню его за то, что он убил Красного Джона. Никто не должен. Я не верю, что месть приносит облегчение. Любой, кто читает эту книгу, поймёт: месть ранит куда сильнее, чем исцеляет. Но я верю в силу завершённости. Красный Джон никогда бы не позволил себя посадить — всё должно было закончиться либо его смертью, либо смертью Джейна. И я благодарна, что тогда выжил Джейн. И вот так всё закончилось. Игра была сыграна, и я стала свидетельницей того, как сбываются мои худшие страхи: Джейн ушёл. Ушёл от нас. От меня. Я отдала ему так много себя, своего времени, своих сил — чтобы помочь… а потом он исчез. И я уже не знала, как снова обрести себя Из книги «Тигр, Тигр» автор Тереза Лисбон. Лисбон пыталась уснуть той ночью, но понимала — бессмысленно. Часть её и вовсе не желала засыпать, зная, что во сне непременно вернётся к тому, что могло бы случиться, не вмешайся тогда Энни. В шесть утра, босиком и с намерением уединиться с чашкой кофе, она спустилась вниз, избегая кухни — места, ставшего немым свидетелем того, как судьба едва не свернула в другую сторону. Кофе немного разогнал утреннюю дурноту, но не рассеял тяжёлых мыслей. В голове по кругу звучало одно слово — изменщица. А за ним сразу шли оправдания, одно за другим: «Я ведь ещё не вышла замуж.» «Мы только целовались.» «Это ни к чему не привело.» «Я не хотела, чтобы так вышло.» «Я этого не хотела.» Последняя мысль заставила Лисбон поёжиться — потому что она знала, что это неправда. Больше того — она прекрасно понимала: никаких оправданий было недостаточно, чтобы стереть случившееся. Она целовалась с Джейном. Не просто целовалась — они были в опасной близости от того, чтобы скинуть с себя одежду и заняться сексом. И она была почти уверена, что если бы не появление Энни, они вполне могли бы проверить на прочность её кухонный стол. Но этого не произошло. А значит, за это ей полагаются какие-то баллы, правда? Она не перешла красную черту. Просто пританцовывала на её краю. Лисбон попыталась не слушать внутренний голос, который напоминал: нет тебе никаких баллов, если единственная причина, по которой ты остановилась, — это вмешательство третьих лиц. Она дремала на диване под утреннее телешоу, пока кто-то не тронул её за плечо. Лисбон распахнула глаза и увидела перед собой Кейт. Та смотрела на неё с таким самодовольным выражением, что захотелось застонать. — Верни мне ключи, — пробормотала Лисбон, садясь и потирая глаза. Кейт ограничилась усмешкой, глядя на неё так, что Лисбон едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Ну что, как ты и Джейн повеселились вчера вечером? Лисбон замерла, разрываясь между желанием задушить подругу и просто выдать саркастичный ответ. — Ты сейчас звучишь как подросток. — Ну прости, но это не я чуть не занялась сексом на кухонном столе, — усмехнулась Кейт. Лисбон резко встала. — Ключевое слово — «чуть»! До финала мы точно не дошли… ну ладно, может, до полуфинала. Но и всё! — Сомневаюсь, что ты сказала бы то же самое, если бы Энни задержалась ещё на пять минут. — С какого вообще ты это знаешь? — подозрительно прищурилась Лисбон. — Вы с Энни обсуждаете мою личную жизнь за моей спиной? — Она просто хотела, чтобы я знала, — спокойно отозвалась Кейт. — Мы обе переживаем за тебя, ты же знаешь. — Тогда хватит твердить, будто мне нужно быть с Джейном, — бросила Лисбон. — Он никогда не делал меня по‑настоящему счастливой. — Не совсем так, — мягко возразила Кейт. — Проблема в том, что ты полюбила человека, который причинял тебе боль… и при этом — сильнее всех остальных. — Поверь, я прекрасно помню, через что прошла из-за него, — сказала Лисбон. — Каждый чёртов день. Так объясни, почему ты так упорно пытаешься свести нас снова? — Потому что ты единственная, кто не хочет признать: с другим ты не будешь по-настоящему счастлива. — Я счастлива с Крисом, — твёрдо произнесла Лисбон. — Честно. — Нет, ты просто… довольна. Ты смирилась с Крисом, — покачала головой Кейт. — Ты отказалась от Джейна, убедила себя, что так лучше, и повторяла это столько раз, что почти поверила в это сама. Лисбон выпрямилась, голос стал жёстче: — У меня есть дочь. — От Джейна, — напомнила Кейт, но Лисбон её проигнорировала. — У меня есть дочь, и ей нужен надёжный человек рядом. И мне нужен. После всего, что я тебе рассказывала — про Джейна, про его выходки на работе, про всё, через что я прошла из-за него… Ты серьёзно думаешь, что он — тот, кто мне нужен? На секунду Кейт притихла, а затем взглянула ей прямо в глаза. — А ты так не думаешь? Ты ведь сама мне это говорила. Что он — хороший человек, который совершал ужасные поступки. Но рядом с тобой он всегда хотел быть лучше. Так что изменилось сейчас? Лисбон промолчала и направилась на кухню: — Мне нужно приготовить завтрак для Дани. Она машинально начала доставать ингредиенты, решив сделать французские тосты — хлопотно, зато, может, Кейт хоть на время заткнётся. Увы, не вышло. — Ты собираешься рассказать Крису? — спокойно спросила подруга. Лисбон посмотрела на неё как на сумасшедшую: — Ты что, ударилась головой по дороге? — Ты поцеловала другого мужчину за две недели до свадьбы, — напомнила ей Кейт. — Думаю, жених имеет право об этом знать. — Только если я хочу подарить ему инсульт в день свадьбы, — парировала Лисбон. — А сам факт, что ты поцеловала другого, тебе ни о чём не говорит? Например, что, может быть, ты и не хочешь выходить за Криса? Лисбон густо покраснела и принялась разбивать яйца: — Это говорит мне только одно: сексуальные чары Патрика Джейна всё ещё работают. Кейт расхохоталась, и Лисбон, несмотря на всё, улыбнулась тоже. В этот момент их разговор прервали лёгкие торопливые шажки на лестнице. — Тётя Кейт! — закричала Дани и с разбега бросилась ей в объятия. — Привет, малышка, — сказала Кейт, чмокнув Дани в щёку. — Давно не виделись. Ты паинька была или продолжала устраивать взрослым весёлую жизнь? — Я молодец, — радостно ответила Дани с озорной улыбкой. Кейт улыбнулась в ответ: — Весело проводишь время с папой? — Да! — Вот и прекрасно. Маленьким девочкам нужно веселиться с папами. Лисбон постаралась не реагировать на этот тонкий укол, сосредоточившись на приготовлении завтрака. — Хочешь французских тостов, Дани? Девочка закивала и подбежала к маме. Лисбон положила ей на тарелку немного поджаренного хлеба, полила сверху сиропом и помогла сесть за стол. Кейт тут же украдкой стащила кусочек тоста для себя. — Ну хорошо, — начала она, жуя. — Раз ты не собираешься расставаться с Крисом, тогда что будешь делать? — Ничего, — отрезала Лисбон. — Доживу спокойно эти две недели до свадьбы и выйду замуж. — А как же Джейн и его… сексуальные чары? — Кейт прошептала последнее слово заговорщически. Лисбон густо покраснела и бросила быстрый взгляд на дочь, которая в этот момент щедро заливала тосты сиропом, создавая настоящий беспорядок. — Я собираюсь его избегать. Кейт перевела взгляд с Дани обратно на Лисбон. — Удачи с этим, — сказала она с иронией. Лисбон промолчала. Пусть подруга и издевалась, но она знала: ей действительно понадобится вся удача мира. Когда Джейн приехал к Лисбон, он ничуть не удивился, увидев, что её машины нет. Так было всю последнюю неделю: стоило ему договориться о точном времени визита к дочери, как Лисбон «случайно» оказывалась вне дома. После их жаркой встречи на кухне она, казалось, была полна решимости избегать его до самой свадьбы… и у неё это неплохо получалось. Но Джейн тоже не сидел сложа руки — и намеревался закончить эту игру в прятки как можно скорее. Дани первой подбежала к двери и с радостным визгом обвила его ноги. — Папочка! Джейн с удовольствием поднял её на руки и крепко обнял. Но тут его взгляд упал на наряд дочери — и он слегка удивился. — Кто это у нас тут такая нарядная? Она тихо захихикала, когда он опустил её обратно на пол, а затем с важным видом покружилась на месте. — Папа, правда красиво? Правда-преправда? Джейн кивнул. Потому что это действительно было так — даже несмотря на то, что платье не вызывало у него особого восторга. — Предположу, что это к свадьбе? — Ага! — радостно подтвердила Дани. — Я буду разбрасывать лепестки! — И ты — самая красивая девочка с лепестками на всём свете, — с улыбкой сказал Джейн. Он опустился на одно колено, чтобы получше разглядеть её, и снова отметил про себя, как по-ангельски она выглядит в этом белом платье с золотистыми кудрями. — Ты прямо как принцесса… Осталось только корону добавить. Он не мог не вспомнить, как много лет назад говорил те же слова её матери — перед другой, обречённой свадьбой. Дани счастливо рассмеялась, прыгнула к нему в объятия и обвила руками за шею. Джейн крепко прижал её к себе. — Моя настоящая принцесса, — прошептал он, поцеловав её в щёку. — Как мне вообще так повезло? Он понёс её обратно в дом и вскоре заметил Энни, стоявшую в проёме гостиной. — Привет, чудо-парень, — усмехнулась она. — Ты за ней пришёл или планируешь остаться? — Думал, мы проведём день здесь, — ответил Джейн, оглядываясь. — А где Лисбон? Энни ухмыльнулась: — А её нет. — Я это заметил. А куда она делась? — С Крисом, — пояснила Энни. — Последнее свидание перед большим днём. Он едва сдержал гримасу при напоминании о свадьбе Лисбон. День приближался с пугающей скоростью, а она всё оставалась такой же упрямой. Это было нелепо — ведь она знала не хуже него самого: этот брак обречён. Особенно теперь, когда он вернулся, и она всё ещё его любит. — Идея Криса, полагаю? Энни лишь усмехнулась: — А может, и нет. Джейн внимательно изучал её взгляд — а она смотрела на него с идеальным спокойствием, как будто ничто в этом мире не могло выбить её из равновесия. Потом он улыбнулся: — Ты врёшь лучше, чем Лисбон. — Знаю, — с широкой ухмылкой ответила Энни. — Я в покер всегда выигрываю. — Это вызов? — с серьёзным видом спросил Джейн. Потом повернулся к дочери: — Ну что, Дани, как думаешь, смогу я обыграть твою кузину? Дани захихикала: — Нет! — Посмотрим, посмотрим, — протянул он, прищурившись. — У кого-нибудь тут есть колода карт? Энни небрежно подошла к маленькому столику в гостиной, выдвинула ящик и достала из него потрёпанную колоду карт. — На что играем? Или ты не против сыграть на раздевание? — усмехнулась Энни, глядя на его костюм. Он вскинул брови — особенно учитывая, что она годилась ему в дочери. — Может, выберем что-то менее… рискованное? — Ладно, я вообще-то не по пожилым. Жаль, что у тебя нет младшего и менее безумного брата. Теперь он действительно рассмеялся и покачал головой. — Сомневаюсь, что найдётся мужчина, способный тебя выдержать. — В этом вся фишка, — подмигнула Энни. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — усмехнулся Джейн, оглядываясь по сторонам. — Но всё-таки нам нужно на что-то играть. Энни распахнула дверцу кладовки, покопалась там с видом знатока и вытащила пакет жевательных конфет в форме фруктов — идеальные ставки для великой игры. — Красные — пятьдесят центов, фиолетовые и синие — по доллару. Джейн уставился на фруктовые мармеладки, на мгновение погрузившись в воспоминания — в голове всплыла куда более насыщенная партия, сыгранная им с Лисбон, где ставки были динозаврики. Тогда всё начиналось как невинная попытка провести с ней вечер после того, как он вежливо отклонил приглашение одной настойчивой профессорши. С настоящим объектом своих чувств ему было куда интереснее. Вот только невинный флирт неожиданно обернулся гущей сексуального напряжения, от которого становилось жарко. Особенно когда он смотрел, как она кладет в рот эти дурацкие сладости. Ему и правда хотелось кормить её прямо с ладони. — Ну что, играем или ты так и будешь пялиться на мармелад? — вмешалась Энни, скрестив руки на груди. Джейн качнул головой, стряхивая с себя наваждение. — Прости, задумался… — Опять вспоминал, как играл в покер с моей тётей? Он усмехнулся. — Что-то вроде того. Энни одарила его многозначительным взглядом: — Ладно, только без повтора того, что у вас с ней творилось на кухне — тогда можно считать, что всё под контролем. — А что случилось на кухне? — наивно поинтересовалась Дани. Энни рассмеялась, а Джейн спрятал своё неловкое выражение за лёгкой улыбкой. — Тебе не о чем волноваться, малышка, — заверил он Дани. — Почему бы тебе не включить один из твоих любимых мультиков, пока мы с кузиной сыграем партию? — «Холодное сердце»? — Конечно, — кивнул Джейн. Энни скорчила гримасу: — Да тебе легко — тебе же «Отпусти и забудь» не снится по ночам! Тем не менее, спорить дальше не стали. Мультфильм включили, и Дани тут же уселась на пол, раскинув вокруг себя пышную юбку, и уставилась в экран, завороженно наблюдая за танцами и песнями любимых героев. Это дало Джейну и Энни возможность начать игру без лишних помех. — Ты точно знаешь, во что ввязываешься? — прищурилась Энни. — Это я должен тебя спросить, — отозвался Джейн. — Я никогда не проигрываю. — Ты жульничаешь? — Только если мне скучно. Энни усмехнулась: — Прекрасно. Значит, игра обещает быть честной. Он покачал головой. — Ну что ж, сдавай. Энни ловко перетасовала колоду, как заправская шулерка, и начала раздачу. Джейн бегло взглянул на карты, но почти не обратил на них внимания — ему, возможно, придётся сменить пару, но при должной удаче фул-хаус был вполне достижим. Куда интереснее было наблюдать за его оппоненткой. — Знаешь, мне вот любопытно: как умная, независимая девушка вроде тебя оказалась жить на шее у тёти, да ещё и работает на скучной работе? Она даже не подняла взгляд от карт: — А я вот спрошу: как парень с миллионом на счету стал прославленным бродягой? — По собственной воле, — невозмутимо ответил Джейн. — Интересно, а твоя история случайно не из той же оперы? Энни закатила глаза: — С моей успеваемостью мне всё равно ничего не светит. Так зачем напрягаться? Джейн пожал плечами: — У меня даже аттестата о среднем образовании нет, и ничего — справился. — Ты сейчас о том, как врал людям про разговоры с их богатыми мёртвыми родственниками, или как сводил мою тётю с ума, гоняясь за маньяком? — съязвила Энни. — По-моему, ни то ни другое особым успехом не закончилось. Он чуть вздрогнул, и она тут же самодовольно ухмыльнулась. Она знала, что задела его — но это не было особенно трудно. Энни явно обладала большим объёмом информации, вот только опыта и зрелости для понимания ей пока не хватало. — Лучше придерживайся тем, в которых разбираешься, и не болтай ерунду о том, чего не знаешь, — предупредил он её спокойно. — Я всё знаю, — без тени сомнений заявила Энни. — Правда? — скептически переспросил Джейн, впившись в неё взглядом. — Ты воображаешь себя крутой женщиной только потому, что у тебя острый язык и наплевательское отношение ко всему. Но на самом деле ты всего лишь испуганная девчонка, которая окончательно потеряла себя, потому что решила отвернуться от всего мира. Быть чужой — тяжело, вот ты и выстроила вокруг себя броню, настолько плотную, что уверовала: она делает тебя неуязвимой. Проблема в том, что ты до предела уязвима. Потому что единственный момент, когда ты позволяешь себе быть собой — это когда лежишь в своей комнате, уставившись в потолок и задаёшься вопросом: неужели так всё и будет дальше? И какая же это паршивая перспектива. Энни уставилась на него с открытым ртом. Теперь уже задело её. — Заткнись, чудо-парень, и играй, — огрызнулась она. Он улыбнулся и решил немного смягчить удар — специально слил пару раздач, чтобы Энни пришла в себя. А потом снова включился: — Есть у тебя вообще планы на жизнь? — Ещё бы. — Энни усмехнулась. — Для начала — надрать тебе задницу в покере. — Энни! — воскликнула Дани. — Ты должна кинуть монетку в банку! Джейн расплылся в улыбке. — У вас что, и правда есть банка за ругательства? — удивился Джейн. — Тётя Риз её завела, — буркнула Энни. — Как думаешь, из чего она оплачивает мою учёбу в колледже? — А, ну тогда тебе осталось совсем немного, — хмыкнул Джейн. — Но если серьёзно — ты вообще знаешь, чего хочешь? — Откуда, чёрт возьми, мне знать? — фыркнула Энни. — У меня ещё полно времени, чтобы это выяснить. — Тебе так кажется. А потом — бах, и всё. Время — единственное, чего у нас всегда не хватает. С ним нельзя играть, — тихо ответил Джейн. — О великий и всезнающий мастер, — передразнила его Энни, — поведай же ещё пару мудростей своей недостойной ученице! — Никаких уроков. Только вопросы. — А зачем тогда спрашивать? — пожала плечами Энни. — Ты сам говорил, что можешь разгадать человека за пару разговоров. Так что со мной ты должен был давно всё понять. — Тут ты права, — кивнул Джейн. — Но я чувствую, что ты мне не веришь. — Я не так проста, как моя тётя. — Нет, — признал он. — Но это не значит, что я не раскусил тебя. Или что не могу. Энни откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись: — Ну давай. Расскажи мне историю моей жизни. Джейн бросил взгляд на Дани — та была полностью поглощена фильмом и совершенно не слушала их разговор, что, несомненно, радовало. А значит, можно было начинать настоящую партию. — Твои родители были подростками, когда ты появилась. Именно поэтому они поженились и продержались вместе какое-то время. Но даже этого оказалось недостаточно. Ты чувствуешь уязвимость и винишь себя за их несчастье, хотя всё это давно вышло за рамки твоего контроля. Энни теперь смотрела на него с явной ненавистью, будто метала в него ножи взглядом, но Джейн не обращал внимания. — У твоей матери была «приличная» семья, где важны традиции. Так что им было нелегко принять её беременность. Они сразу свалили всю вину на твоего отца. И со временем твоя мать — тоже. Хотя, будь честна, она вовсе не сопротивлялась тогда. Сейчас её снова приняли в семейный круг, и она отчаянно старается соответствовать — и тебя туда тянет. А ты ненавидишь эти рамки, потому и бунтуешь. Но при этом ты хочешь, чтобы мама тобой гордилась. Вот только ты не та идеальная дочка, которую она себе выдумала. Не хочешь быть такой — и не можешь. И тебя разрывает от вины за это, ведь ты в глубине души всё ещё пытаешься ей угодить. Но ты не сможешь — просто потому, что ты не она. — С отцом ты ближе, потому что он не требует от тебя быть идеальной. Ты считаешь его неудачником — потому что он сам себя таким считает. Но ты всё же им гордишься. За то, что он хотя бы честен с собой, даже если ему тяжело. И именно его ты боишься разочаровать больше всего. Ты стыдишься своих поступков, потому что боишься — вдруг ты не оправдала его надежд, даже если он никогда ничего от тебя не требовал. Он всегда говорил, что ты можешь быть кем хочешь… А ты не знаешь, чего хочешь. И потому выбрала быть — никем. Ты ненавидишь это. Но продолжаешь изображать из себя дерзкую, язвительную флиртуху, лишь бы никто не узнал, что ночами ты плачешь в подушку от страха, что так никогда и не станешь никем в этом мире. Джейн закончил свою речь с той же спокойной точностью, с какой разбирал бы чужое преступление. Энни сидела, не сводя с него глаз, потрясённая. Долгое время она просто смотрела на него в молчании. А потом — внезапно — схватила с журнального столика книгу и метнула в него со всей силы: — Ублюдок! Он успел увернуться, книга пролетела мимо, но наделала шуму — и привлекла внимание Дани. — Что случилось? — спросила она с дивана. — Ничего, — тут же успокоил её Джейн. — Энни просто не умеет проигрывать. Дани повернулась к кузине: — Мамочка говорит, что нельзя кидаться вещами. — Всё в порядке, — буркнула Энни, всё ещё пылая от злости. — Смотри дальше. Девочка неуверенно посмотрела на отца своими огромными зелёными глазами. Джейн одарил её самой тёплой, ободряющей улыбкой, кивнул и легко поцеловал в макушку. Успокоенная, она вернулась на своё место перед телевизором — снова погружаясь в волшебный мир Диснея. Джейн оставался спокойным, несмотря на то, что Энни буквально испепеляла его взглядом. — Не злись так, — сказал он тихо. — Я ведь не сказал, что с тобой что-то не так. — Тогда зачем это вообще было? — Потому что ты хотела услышать правду, — спокойно ответил он. — А если ты действительно хочешь честности, я скажу так: ты можешь и станешь кем-то большим. Если только откроешь глаза. — На что? Он усмехнулся: — Хочешь понять, кто ты и кем хочешь быть? Ответ очень прост. Подумай, кем ты восхищаешься. Кем ты бы хотела стать больше всего? Чаще всего те, кто вызывает у нас уважение, разделяют с нами одни и те же ценности и цели. И если идти по этой ниточке, ты начнёшь понимать, кто ты — и кто точно нет. Потому что пока ты знаешь только одно: ты не хочешь быть как твои родители. И уж точно ты не та дерзкая бунтарка, которую разыгрываешь перед всеми. Энни закатила глаза. — И кем же, по-твоему, я хочу быть? Джейн скользнул взглядом по фотографиям на столе — особенно задержался на одной, где Лисбон была с семьёй. — Думаю, у меня есть неплохая догадка. Энни внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз, поддевает её или действительно проявляет участие. В конце концов она вздохнула и признала — злиться трудно, когда тебе, пусть и грубовато, но говорят по делу. — Ты всё равно козёл, — заявила она. — Но не всё, что ты несёшь, полная чушь. — С этим не поспоришь, — с усмешкой согласился Джейн. Они вернулись к игре, и Джейн чувствовал удовлетворение — он добился своего. Энни действительно увлеклась, начала считывать некоторые его "телодвижения", выиграла пару раздач. — Ты, конечно, крут, — признала она. — Но не такой уж ты и непроницаемый, как притворяешься. — Да ну? — Ага, — с видом победительницы сказала Энни. — Когда блефуешь, ты едва заметно смотришь вниз. Прямо как сейчас. Я пас, и заявляю: это был блеф! Джейн расплылся в улыбке и выложил стрит, уверенно обыгрывая её слабую комбинацию. Энни уставилась на карты в полном шоке. — Да что за...?! — Некоторые «сигналы» я даю специально, — подмигнул он, сгребая конфетки в качестве выигрыша. Энни буркнула: — Прямо как тётя Риз. Она тоже так и не смогла тебя раскусить. — Она была ближе всех, — ответил Джейн без тени иронии. — Ага, — кивнула Энни. — Единственный человек, с которым ты был по-настоящему честен, и ты обращался с ней, как с мусором. Браво. Он поморщился — такие вещи он не любил слышать, особенно если они были правдой. — У моих поступков была цель. — Эгоистичная, — кивнула Энни. — Ты был так зациклен на убийстве Красного Джона, что плевать хотел на то, что разбиваешь сердце женщине, которая любит тебя до самоуничтожения. — Мне было не всё равно. И не всё равно сейчас, — жёстко сказал Джейн. — Тогда почему ты не прекратил? — Я прекратил, — спокойно ответил он. — Когда ушёл. Энни закатила глаза: — О, Боже. Она права. Ты и правда самый эгоистично-альтруистичный человек на свете. — Эгоистично-альтруистичный? — переспросил Джейн, приподняв бровь. Судя по всему, его это даже позабавило. — Ага. Ты делаешь эгоистичные поступки из альтруистичных побуждений. Ушёл от неё, потому что хотел перестать причинять ей боль. Но в то же время — защитить себя. Ты искренне веришь, что не заслуживаешь её, что ей будет лучше без тебя, хотя в итоге твои действия просто разрушили её до основания, — пояснила она почти холодно. — В общем, ты самый противоречивый идиот на этой планете. — Возможно, я и идиот, — парировал Джейн. — Но противоречия тут нет. — Ты вернулся, потому что хотел быть рядом с ней, — сказала Энни. — Это был чистой воды эгоизм. А потом ушёл, решив, что так будет лучше для неё — и внезапно стал великодушным. Только вот вернулся ты — она снова стала счастливой. Ушёл — и всё рухнуло. Она впала в депрессию. Джейн задумался. Возразить было трудно — в её словах было куда больше смысла, чем ему хотелось бы признать. Он не мог отрицать ни причины возвращения, ни того, почему ушёл. — Так как было правильно? — спросил он тихо. — А чёрт его знает, — фыркнула Энни. — Я вообще считаю, что она ненормальная — влюбиться в такого сломанного ублюдка, как ты. С тобой она вроде бы счастлива, но ей же при этом и больно до чёртиков. А без тебя — просто дыра, болото, депрессия. Может, лучше бы ей вообще тебя никогда не встречать. Но увы — вселенная всё пустила под откос. Он горько усмехнулся. Она была права: быть может, Лисбон и правда было бы лучше без него. Но жалеть о том, что он её встретил… он не мог. Потому что именно она спасла его. — Я больше не уйду, — сказал он серьёзно. — Так что хотя бы с депрессией покончено. — А с остальным? — с прищуром спросила Энни. — С тем, что делает её несчастной? Думаешь, ты в силах это изменить? Джейн пожал плечами: — Не знаю даже, с чего начать. — Тогда прекрати врать. Прекрати делать ей больно. Не дай ей выйти за Криса, — тут же выпалила Энни. — А ещё сними наконец это чёртово кольцо. — Она ткнула в его руку. Джейн тут же начал машинально крутить кольцо на пальце. — Всё не так просто. — Ха! — фыркнула Энни. — Ну уж нет. Это полный бред, и ты сам это знаешь. Всё как раз до обидного просто — чёрное и белое, а вы оба упорно делаете вид, будто оттенков тысячи. Боже, вы с ней такие одинаковые, что у меня уже голова кругом идёт! Это заявление действительно застало Джейна врасплох. — Прости, что? — Вы двое, — с нажимом повторила она. — Совершаете одну и ту же идиотскую ошибку, и мне хочется стукнуть вас обоих об стену. — О какой ошибке ты говоришь? — Вы не умеете отпускать прошлое, — спокойно ответила Энни. — Ты не можешь смириться с потерей семьи, которая была у тебя раньше, и так застрял в этом, что рискуешь потерять ту, что у тебя есть сейчас. А она… она держится за ту семью, которую вы с ней создали в ходе расследования. Хотя все остальные уже давно пошли дальше… кроме тебя, конечно. Ты живёшь в своём прошлом, она — в своём, и никто из вас не хочет просто, блин, с этим покончить! А если бы вы оба наконец-то смогли это отпустить — может, и нашли бы хоть немного покоя. Вместо того чтобы вечно страдать из-за того, что потеряли, вы могли бы быть счастливы с тем, что у вас есть сейчас. Теперь уже Джейн смотрел на неё с таким ошарашенным видом, будто она заговорила на древнеарамейском. Перед ним сидела юная, взбалмошная, по-детски дерзкая девчонка, которая с трудом могла определиться с собственным будущим… и при этом только что выдала ему предельно точный анализ его жизни. И Лисбон. Рациональный. Жёсткий. До боли правдивый. И, чёрт побери, от этого было не отвертеться. — Лисбон, вроде бы, вполне успешно движется дальше, — пробормотал Джейн, хотя сам в это не верил. Энни презрительно фыркнула: — Ага, «движется». Прямо-таки летит. — Она выходит замуж. Энни закатила глаза: — Она просто делает вид. Ради Дани. Если бы ты её не обрюхатил, она бы сейчас, скорее всего, валялась на диване где-нибудь в глубокой жопе, листала чужие жизни в соцсетях и ждала, когда ты наконец вернёшься. А так — пришлось включиться. Ребёнок заставил её жить: устроиться на работу, как-то устроить свой быт, и в этот весь фарш органично вписался Крис. Но если бы она действительно тобой переболела— она бы уже давно сожгла ту коробку. Джейн нахмурился. — Какую коробку? Энни ухмыльнулась, вытаскивая одну карту на замену — будто они всё ещё играли. — А ты не задумывался, куда делась одна из твоих рубашек? Брови Джейна взлетели вверх: — Что-то подсказывает мне, ты знаешь ответ. — Ну, есть пара догадок, — сладко протянула она. — Мексика — ничего в голове не звякнуло? Он напрягся и снова бросил взгляд на Дани, убедившись, что она всё ещё поглощена мультиком, прежде чем наклониться ближе к Энни и прошипеть: — Как, чёрт возьми, ты узнала про Мексику? — Потому что вы оба ни разу не умеете говорить вполголоса. И потому что я знаю как минимум шесть способов пробраться в дом, — ухмыльнулась она. — Ты вообще в курсе, что даже если занимаешься сексом в другой стране — презерватив всё равно нужен? Джейн на секунду остолбенел, услышав это от неё, но быстро нашёлся: — Правда? А я и не знал. — Ну вот, теперь ясно, откуда взялась Дани. — То, как была зачата моя дочь — не твоё дело, — отрезал Джейн. — Это вообще тебя не касается. — Ты издеваешься? Я буквально застала вас, когда вы были в шаге от того, чтобы сделать ей ещё одного ребёнка. Так что, прости, но уже поздно делать вид, что меня это не касается. — Между нами ничего не произошло, — напомнил он. — Только потому, что я вошла, — парировала Энни. — Или ты будешь это отрицать? — Нет, — честно признался Джейн. Она ухмыльнулась: — Ну вот. Уверена, ты даже рад, что всё так обернулось. Он не стал спорить. Было бы бессмысленно. — Но то, что она всё ещё хочет тебя — не значит, что она не выйдет за Криса, — продолжила Энни. Джейну это совсем не понравилось. — Раз уж ты тут у нас всё знаешь, просвети: что тогда её остановит? — То, чего ты до сих пор ни разу не делал, — спокойно ответила Энни. — Быть честным. По-настоящему. — Я был честен! — Ерунда, — без колебаний отрезала она. — Что ты сказал ей по‑настоящему? Честно? — Я сказал, что люблю её. — А потом взял эти слова обратно. И как, по‑твоему, она может тебе поверить, если ты сам обращаешься с этим чувством, как с мусором: сказал — и тут же сделал вид, что ничего не было? Джейн замолчал. Он вдруг ясно осознал: единственное, что он мог предложить Лисбон — свою любовь, — было чем-то, от чего она вполне могла отказаться… и всё из‑за его же поступков. Он чувствовал себя сбитым с толку — а быть не в силах контролировать ситуацию он ненавидел. — Пойми, какую правду ей нужно услышать, — продолжала Энни. — И скажи её. Только тогда она сможет снова начать тебе верить. Они перекинулись ещё несколькими раздачами, но Джейн уже играл машинально, всё обдумывая услышанное. Всё было с ног на голову: советчиком здесь должен был быть он, но Энни всерьёз заставила его задуматься. И её слова чертовски попадали в точку. Он ведь причинял Лисбон боль с самого начала. Хотел её. Хотел, чтобы она была свободна. Хотел, чтобы она принадлежала ему. Но только сейчас он впервые задумался: а что будет, если он добьётся своего? Сможет ли он жить с ней рядом… и не причинять ей боль? Хотя, всё это вряд ли имело значение, если он так и не добьётся ничего. А это было весьма вероятно, если Энни права — и Лисбон просто не верит, что он её любит. Исправить это будет непросто. В этот момент дверь хлопнула, и Дани, завизжав от радости, сорвалась с места: — Мамочка! Джейн услышал, как она бросилась к Лисбон, шурша юбками. Затем — их голоса, радостные, нежные. А спустя несколько секунд Лисбон вошла в комнату с дочерью на руках. При виде Джейна выражение её лица заметно помрачнело. — И что ты тут делаешь? — Вот-вот разнесу Энни в пух и прах, — невинно улыбнулся он. Энни фыркнула: — Конечно. Последние два раунда вообще‑то были за мной. — Именно это мне и было нужно, — заявил Джейн, — ты как раз играешь по моим правилам. Лисбон не выглядела особенно довольной — скорее раздражённой тем, что племянница перешла на сторону врага и теперь играет с ним в одной команде. — Ты позволил ей весь день разгуливать в этом платье? Джейн пожал плечами: — В нём она выглядит прекрасно. Она метнула в него раздражённый взгляд и молча унесла дочь наверх — переодевать из нарядного в повседневное. Джейн обернулся и увидел ухмыляющуюся Энни: — Она реально в бешенстве. — Ещё бы, — согласился он. — Наверное, потому что ты начинаешь мне симпатизировать. Теперь засмеялась уже она: — А может, я просто хочу, чтобы ты так думал. — Врёшь. Она ухмыльнулась: — Ты забавный. И любишь мою кузину. Но если снова сделаешь им больно — я тебя застрелю. Он рассмеялся: — Поверю на слово. Лисбон спустилась обратно — Дани уже была в повседневной одежде. Выражение лица её матери не оставляло сомнений: пощады не будет. — Время ужинать. А папа — уходит. — А папа не может остаться на ужин? — Нет, — тут же отрезала Лисбон. — У папы важная встреча. Очень важная. Джейн приподнял брови и уже открыл рот, но она опередила его: — Энни, помоги Дани помыть руки. Энни, с трудом сдерживая смешок, скрылась с племянницей на кухне. Лисбон осталась стоять на месте, скрестив руки и испепеляя Джейна взглядом. Только когда они остались наедине, он наконец заговорил: — Встреча, говоришь? Надеюсь, хотя бы с президентом. Но Лисбон была не в настроении шутить: — Ты должен был проводить время с Дани, а не играть в покер с моей племянницей. — Я и проводил, — спокойно ответил Джейн. — И с Энни тоже было весело. Кажется, она начинает ко мне привыкать. Лисбон закатила глаза: — Прекрасно. Всё, уходи. — Выгоняешь меня? Как грубо, — заметил Джейн. — Похоже, всё-таки избегала. — Я не избегала тебя. Я занята. Свадьба через неделю, дел — невпроворот. — Разумеется. Любая невеста в панике перед последними приготовлениями к свадьбе мечты, — кивнул он с видом эксперта. — Быстрый вопрос: в каких она цветах? Тереза уставилась на него, растерянная: — Что? Джейн только усмехнулся: — Какая невеста не знает цветовую гамму своей свадьбы… если ей, конечно, вообще не наплевать? — Вон. Сейчас же! Он рассмеялся, направляясь к двери, и был более чем уверен — его план сработает.