Моя рыжеволосая Госпожа

- Госпожа! – в покои Хасеки Султан вбежал напуганный Сюмбюль,- Госпожа, простите меня, ради Аллаха! - Что произошло? - недоумённо спросила Хюррем. - Письмо… письмо пропало,- задыхался евнух, еле держась на ногах. - Сюмбюль, объясни всё нормально,- повысила голос рыжеволосая,- какое письмо? - Ибрагим-Паша, он послал вам ещё одно письмо и передал мне,- начал Сюмбюль,- а на меня напали, Госпожа, они забрали письмо. Я не пришёл раньше, потому что был заперт в прачечной и только недавно меня услышали несколько евнухов. Простите меня, Госпожа… В глазах у Хюррем помутнело. Кто-то забрал письмо. Это конец. Сердце славянки бешено застучало в груди, а из глаз потекли горькие слёзы. - Госпожа… - пробормотал Сюмбюль,- что было в том письме? - Как будто ты ещё не догадался, Сюмбюль! – вскричала Хюррем, поднимаясь с места,- мне нужно пойти к Повелителю. Узнать, не донесли ли ему об этом… Договорить она не успела. В дверь постучали. Зашло трое евнухов. - Хюррем Султан, Повелитель желает вас видеть. *** - Что-то произошло, Повелитель? – спросил Ибрагим осторожно, как только зашёл в покои,- зачем вы хотели меня видеть? - Скоро всё узнаешь, Паргалы,- Сулейман говорил спокойно, но гнев явно скоро вырвется наружу,- только дождёмся ещё одного человека. - Кого? Отвечать не пришлось. В дверь постучали, и Ибрагим стремительно обернулся. Сердце сжалось от страха – это была Хюррем. Бледная, с дрожащими руками. И тогда Великий Визирь всё понял. О них узнали. - Повелитель,- пролепетала Хюррем, склонившись в поклоне,- вы хотели меня видеть. Голос плохо повиновался Хасеки, но Сулейману нельзя этого показывать, вдруг всё-таки обойдётся… - Хюррем, Хюррем,- покачал головой падишах, а в его словах была слышна горечь,- неужели вы оба ещё не догадались, зачем я вас позвал? Мне в руки попало интересное письмо. С твоей печатью, Ибрагим. Грек обречённо посмотрел на письмо, которое Сулейман держал в руках. Спасения нет, оправдываться бесполезно. Они здесь, чтобы заплатить за свою измену, и они за неё заплатят. Повелитель не простит их. Но… Он может спасти Хюррем и её детей. Нужно лишь принять весь удар на себя. - Повелитель, простите меня,- вздохнул Ибрагим,- я так виноват…. Я испытываю некие чувства к Хюррем Султан. Поэтому не сдержался и отправил ей любовное письмо. Госпожа ни в чём не виновата, я её преследовал. Хюррем едва не закричала, но вовремя сдержала себя. Что же он делает? - То есть, ты убеждаешь меня, что Хюррем была верна мне всё это время? – холодно спросил падишах, даже не смотря в сторону своей жены. - Разумеется, Повелитель,- нервно кивнул Паргалы,- Хюррем Султан предупреждала меня, чтобы я оставил её в покое, но я не мог себя остановить. Она мне сказала, что если я напишу ещё хоть одно письмо, то она расскажет вам и Хатидже Султан об этом. Но ей не пришлось этого делать, кто-то другой постарался. Сулейман отвернулся от них, ещё раз прочитав письмо. Возможно, Ибрагим не лжёт. Во всех этих написанных словах нет и намёка на то, что Хасеки тоже участвовала в этой измене. - Хюррем, то, что сказал Ибрагим – правда? – резко спросил Сулейман. ,,Нет! Я тоже его люблю. Он – моя жизнь, мой воздух, смысл моего существования” – хотелось закричать славянке. И она бы это сделала, она бы умерла вместе с любимым, если бы не дети. - Да,- выдавила из себя Госпожа, проклиная себя за эту ложь. - И ты мне не сказала? - Я не хотела, чтобы страна лишалась такого государственного деятеля,- ответила Хюррем, стараясь говорить спокойно, но слёзы уже подступали,- простите меня, мой Повелитель. Я надеялась, что Великий Визирь сам поймёт всю серьёзность ситуации и оставит меня в покое. К сожалению, этого не произошло. - Ты можешь идти,- сказал Сулейман после длительного молчания и снова отвернулся. Хюррем встретилась глазами с Ибрагимом. Он лишь кивнул ей, показывая, что она всё сделала правильно. Славянка выбежала из покоев и побежала подальше, давясь слезами. Да, она всё сделала правильно, но почему тогда так больно и мерзко? Она будто бы предала Ибрагима, который ради неё пошёл бы на всё. Не дойдя до своих покоев, Хюррем упала на пол и закрыла лицо руками. Такое чувство, будто ей вырвали сердце. Отныне она навсегда будет сгорать в агонии. Нужно было ещё тогда, 16 лет назад, раз и навсегда оттолкнуть от себя Ибрагима, а она поддалась этим чувствам. И теперь его убьют из-за неё. - Хюррем? Женщина открыла глаза. Над ней склонилась Хатидже. Добрая и благородная Хатидже, которая всегда была рядом, с которой они тоже поступили жестоко. Не прекращая рыдать, Хюррем бросилась к ней и обняла, точно не понимая, что делает. - Что случилось? – прошептала Хатидже, гладя славянку по волосам – все обиды были отложены на второй план, сейчас главной задачей было помочь подруге, пусть и бывшей. - Сулейман узнал…. Он убьёт Ибрагима,- лишь это смогла выдавить из себя Хасеки. После этих слов в карих глазах Хатидже Султан окончательно потух тот огонёк, который был с ней на протяжении стольких лет. *** - Паргалы, неужели ты мог так со мной поступить? – спросил Сулейман, подойдя близко к греку,- после всего, что я для тебя сделал. Хюррем – моя женщина, моя любовь. Как же ты мог? А о Хатидже ты подумал? - Мне жаль, Повелитель,- ответил Ибрагим, смотря в пол,- моя участь известна. Я готов принять смерть. - Ты не умрёшь,- вздохнул падишах,- если всё-таки ответишь мне правду: она предала меня? Скажи мне правду, Ибрагим из Парги, и я пощажу тебя. Ты уедешь отсюда и будешь жить вдали от Топ-Капы. Ибрагим встретился глазами с Повелителем. Он успел хорошо изучить своего друга и понимал – сейчас Сулейман не лжёт и не блефует. Он, правда, не казнит его, если Паргалы выдаст ему Хюррем. Но как же он мог это сделать? Рыжеволосая рабыня, случайно купленная им на рынке, стала для грека Божеством и Ангелом. Она была неповторимой женщиной, такие рождаются раз в столетие. Любовь к ней стала клеймом Ибрагима по жизни, и он ни о чём не жалел. Он готов умереть за неё, и он это сделает. Иначе его любовь ничего не стоит. - Я бы хотел вам солгать и обвинить Хасеки Султан,- начал Ибрагим,- но я не могу обвинять безвинную. Она любит вас и никогда бы не помыслила о предательстве. Как я сказал ранее, во всём виноват лишь я. В голубых глазах Сулеймана мелькнуло что-то, напоминающее облегчение. Конечно, проще казнить лучшего друга, чем любимую женщину и пятерых детей заодно. - Стража! – крикнул падишах,- уведите его в темницу. Приказ был немедленно исполнен. Сулейман стукнул кулаком по столу и сжёг злосчастное письмо. И всё равно ему больно. Убивать Ибрагима так не хочется, но выбора нет. Виновный должен понести наказание. *** В темнице было сыро и холодно, но Великому Визирю было всё равно. Он уже не осознавал, сколько тут просидел, хотелось лишь одного – чтобы всё это побыстрее закончилось. Дверь камеры открылась. Видимо, это пришли немые палачи. - Как же так вышло, Ибрагим? Неужели вся твоя жизнь свелась к тому, чтобы ты так закончил? – прозвучал до боли знакомый голос. Ибрагим поднял голову. Рядом стояла его жена. Хатидже уже не плакала, но явно делала это недавно – глаза были красными и опухшими. Визирь бросился к ней и сжал в объятиях, а она уткнулась в его плечо. - Я не думал, что ты придёшь,- прошептал он,- я так виноват перед всеми, и перед тобой тоже… - Хюррем мне всё рассказала,- ответила Хатидже,- и я пришла, чтобы в последний раз тебя увидеть. Я тебя люблю, Ибрагим, люблю, не смотря ни на что. Ты сделал мне больно, а я всё равно тебя прощаю. - Я не заслужил твоего прощения,- Ибрагим погладил шатенку по щеке,- Хатидже, заботься о наших детях. Скажи им, что я их любил, и что не хотел их бросать. - Я скажу,- голос Госпожи дрожал,- через несколько часов уже придут палачи. Сулейман приказал, чтобы публичной казни не было, они убьют тебя прямо здесь, и… Она снова заплакала, не в силах продолжать. - Прости, что я заставил тебя так страдать,- взмолился Ибрагим,- я тебя тоже любил, Хатидже. Просто по-другому. И ты была достойна лучшего. - Я прожила замечательную жизнь, Ибрагим,- ответила Хатидже,- благодаря тебе. У меня трое замечательных детей. И я тоже ни о чём не жалею. И она улыбнулась ему грустной улыбкой. - Спасибо. - Не за что меня благодарить,- вздохнула сестра падишаха,- мне пора. Кое-кто другой хочет с тобой попрощаться. Хатидже погладила Ибрагима по щеке и вышла из камеры. Буквально через несколько секунд вошла та, ради которой Паргалы решил умереть. Хасеки Хюррем Султан была здесь, рядом со своим любимым человеком. - Хюррем,- ахнул Ибрагим,- зачем ты пришла? - Замолчи,- взмолилась славянка и бросилась к нему на шею. Их губы встретились в поцелуе. Грек даже и не думал, что сможет попрощаться с ней. То, что пришла Хатидже – уже удивительно, на встречу с Хюррем он даже не надеялся. - Прости, что я солгала,- прошептала Хюррем, оторвавшись от него,- прости, мне кажется, что я предала тебя. - Хюррем, ты спасла нашего сына,- ответил Ибрагим,- и остальных своих детей. У тебя не было выбора. Поэтому не переживай. Всё хорошо. - Я люблю тебя,- выкрикнула она,- и всегда любила. - И я тебя люблю,- вздохнул Визирь,- и я рад, что смог тебя спасти, моя Александра. Он уже столько лет не называл её Александрой. Она смогла забыть прежнее имя, стала Хюррем, и лишь рядом с Ибрагимом она чувствовала себя Александрой Лисовской, потому что лишь Ибрагим знал всё, что было в её сердце. - Тебе пора,- прошептал Ибрагим,- я не хочу, чтобы кто-то тебя тут увидел. - Я… Я никогда тебя не забуду. *** Сулейман находился в своих покоях. Несколько минут назад он отправил своих палачей в камеру к Ибрагиму. Он должен был сам присутствовать на казни, но падишах не смог. Он даже тела бывшего Визиря не желал видеть, приказав где-нибудь его закопать. Без надгробного камня и втайне – вот так должен быть похоронен Ибрагим-Паша. В дверь постучали. Услышав короткое ,,Войдите”, вошёл евнух. - Повелитель, по вашему приказу Великого Визиря казнили,- сказал он. - Можешь идти. Только евнух вышел за дверь, Сулейман простонал и закрыл лицо руками. Почему-то груз на его сердце стал намного сильнее. Прощай, лучший друг Ибрагим. *** Год спустя. Величественная женщина поднималась по ступеням Мраморного Павильона. Из-под капюшона виднелись длинные рыжие волосы. Хасеки Султан несколько раз оглянулась и, убедившись, что никто за ней не следит, зашла в здание. - Прости, я задержалась,- улыбнулась она стоящему рядом мужчине. - Я испугался, что что-то случилось. - Всё хорошо, Ибрагим,- ответила Хюррем, обнимая грека,- просто Джихангир немного капризничал, пришлось остаться. Ибрагим улыбнулся краешком губ и поцеловал Госпожу в лоб. Они не виделись всего месяц, а он уже безумно соскучился. Хюррем иногда представляла, что было бы, если бы Ибрагима всё-таки убили бы год назад. Она бы тогда не выдержала. Без Паргалы жизнь стала бы серой и однообразной, а встречи с ним, пусть и тайные – стали новым смыслом жизни. Перед его казнью, Хюррем осознала, что нужно делать. Нельзя просто сидеть, сложа руки. Она отдала всё своё состояние, подкупив палачей и евнухов, но это того стоило. Удалось оставить грека в живых. Об этом никто не знал, даже Хатидже. Иногда славянке было стыдно, что подруга не знает правды, но она считала, что так будет надёжнее. - Как там мои дети? - Хатидже очень хорошо о них заботится,- ответила Хюррем,- им всем уже лучше. - А Селим? – нежно спросил Ибрагим. - Он растёт настоящим красавцем,- вздохнула рыжеволосая,- жаль, что он не знает, что ты его настоящий отец. - Так будет лучше,- сказал Паргалы,- ты и сама это знаешь, любимая. - Я рада, что я с тобой,- воскликнула славянка, обнимая Ибрагима. - И я рад, моя рыжеволосая Госпожа. Я счастлив.