Зонтом по лбу или Счастливого Рождества!

              В канун Рождества в Магическом Сообществе разразилась настоящая буря. Добросовестные налогоплательщики возмущались вступающим с нового года законам. Законы эти, принятые новым кабинетом министров во главе с Майкрофтом Холмсом (кавалер ордена Святого Мерлина первой степени — два раза, почётный член Визенгамота — три раза, бессменный председатель Клуба Зануд — двадцать лет от звонка до звонка etc.) были частью предвыборной программы свежеиспечённого хозяина пятиугольного кабинета. Но никто из его сторонников не подозревал, что данные обещания обещаны всерьёз и будут исполняться с рвением, которого расхлябанный и своенравный магический мир не знал и уж точно не ожидал от своих бестолковых представителей власти. Сам Майкрофт Холмс (он же бывший глава Отдела Тайн, о чём, впрочем, никто не знал) полировал ногтями свежевыбритый подбородок и, сидя ровно на вековом дубовом стуле за пятиугольным столом, подписывал очередной меморандум. Реакция на принятые им новшества его не интересовала. Да и какой реакции ждать от этих инфантильных, слабохарактерных… — Стойте! Я вам… Я вам приказываю! Министр на совещании! — тишину кабинета разрезал крик секретарши. Холмс вскинул голову, прислушиваясь. Мужской голос прогрохотал: — Дайте мне его! Мисс, отойдите-ка по добру-по здорову! — Министр, регулярно посещавший маггловскую оперу вместе с их Премьером, в жизни не слышал такого раскатистого баса. Прикреплённый на дверь венок омелы дёрнулся, и та едва не слетела с петель. Второй удар заставил дверь распахнуться. Створка бахнула о стену; министр вздрогнул. — Что вы себе позволяете? — процедил он, глядя на стоящего в проёме неопрятного вида полувеликана. К своему неудовольствию, будучи выпускником Хогвартса, нарушителя министерского спокойствия он знал не понаслышке. И каким неотёсанным грубияном тот был — тоже. — А… Мистер Холмс… — немного стушевавшись, пробубнил Хагрид. Словно, добравшись до цели, задумался, что, собственно, собирался с ней делать. — Это… Холмс вскинул бровь. Хагрид, вспомнив, зачем пришёл и как зол на бывшего ученика, снова рассвирепел. — Вы! Да чтоб вас, министерских крыс, с вашими законами! Пальцы министра стрекотали по столу, выдавая нетерпение, раздражение и скуку разом. Он подумывал вызвать охрану, но застыдился. В конце концов, справиться с каким-то заросшим мужланом он мог и сам, не прибегая к помощи авроров. Особенно не хотелось, чтобы о его трусости узнал их глава, Лестрейд. Такого позора ему не выдержать. — Вы не могли бы выражаться яснее? — спросил утомлённый Холмс. — Вижу, не могли бы, — добавил он уже тише, глядя на красное от ярости лицо лесничего. Того и гляди изойдётся пеной. — Яснее! Я ж вам покажу яснее! Счас я вам всё объясню! Проклятые чинуши! Я значит шестьдесят годков как лесничий, да меня любая зверушка в Запретном Лесу знает, папку-то! На кой мне ваши лицензии? Далась мне ваша сертификация! Ууух! Огромный кулак от души врезал по косяку. — Правила, — постарался успокоить министр, — одинаковы для всех. Я с большим уважением отношусь к вашим заслугам и уверен, что человеку с вашим опытом не составит труда пройти… — Не составит труда! Не составит труда! — брызжа слюной, проорал Хагрид. — Да ваша комиссия, экие балбесы, не знает и крупинки того, что знаю я! Опасные соплохвосты! Нельзя детишкам! Я вам покажу, кто тут опасный! Гигант угрожающе приближался к столу, тыча в министра розовой ветошью. Холмс нахмурился. Колено Хагрида уткнулось в пятый угол стола, и только дубовый символ власти заставил того остановиться. Холмс разглядел, что ветошью оказался потрёпанный зонтик, и начал вспоминать… Он сглотнул, в ужасе от того, на что способно это нелепое оружие. Сломанные палочки частенько доставляли неприятности владельцам, но эта была на редкость сговорчива с хозяином и свиные пятачки доставались его обидчикам. А сами обидчики доставались целителям Мунго как сложные неизученные случаи. — Успокойтесь, Хагрид, давайте поговорим… — Поговорим! Да я тебе! Я ж тебя учил! Я ж тебя на гиппогрифа подсаживал! Я ж тебя за ухо из Запретного Леса вытаскивал! Я твои ссадины мазью из гноя бубонтюбера лечил! Ветошь описала круг (Холмс в ужасе гадал, что за «птичка» вылетит из зонта) и прицельным всполохом подожгла стоящую в углу нарядную ель. Министр обернулся. Дерево полыхало голубым пламенем. Потрясающие шары, наколдованные Антеей, лопались один за другим. — Ах так! — ведомый обидой, вскочил Холмс. — Я предупреждал! Он схватил прислонённый к столу зонт и вскинул на манер шпаги. «Дуэль так дуэль», — решил он. Один из волшебников на портретах завопил и кинулся из рамы. Беззвучное заклинание щекотки настигло цель, но оказалось слишком слабым для гиганта. Глаза лесничего распахнулись в удивлении. Переводя взгляд с Холмса на зонт, он моргал, пока не осознал происходящее. — Ну держись! — крикнул он, наваливаясь на стол, и сноп искр ударил совсем рядом с министром. Золотое перо в мраморной подставке раздулось. Через миг по столу каталась бьющая в тарелки обезьянка. Холмс опешил от мысли, что это колдовство предназначалось ему. Хагрид не собирался играть по правилам. Следующий выпад розового зонта был отбит контрпроклятьем. Хагрид задохнулся, поймав своё же заклинание. Он почувствовал, как тянет подбородок: густая борода росла и росла, пока не достигла пола. Встретив паркет, она обернулась вокруг массивных ботинок, обездвижив лесничего. Он пытался дёргать ногами, но захват был крепким. Холмс подул на кончик зонта. — Так-то, — сказал он. — И вашу палочку, кстати, не зарегистрированную в министерстве, я изы… Но не успел он договорить и взмахнуть зонтом, как Хагрид, предупреждая это движение, вскричал: — Ляськимасяскис! — От резкой отмашки, гигант потерял равновесие и с грохотом свалился на пол. Этих чар Холмс не знал. «Должно быть, что-то румынское», — подумал он, прежде чем его держащая зонт рука стремительно обросла мехом и превратилась в кроличью лапку. Ошеломлённый, он смотрел на мохнатую конечность, усилием мысли пытаясь вернуть всё как было. Хагрид валялся на полу, силясь встать, а Холмс думал о том, что самое время удавиться на магической гирлянде. Ёлка в углу полыхала голубым пламенем, бросая на стены тени пляшущих язычков. Внезапно раздался шум приближающихся голосов. Противники напряглись, прислушиваясь. — Скорее! Они поубивают друг друга, — плача, лепетала Антея. Знакомый голос пытался её успокоить. — Уверен, вы преувеличиваете, мистер Холмс не опустится до… Голос замолчал. Холмс чуть не застонал, поняв, что Лестрейд увидел распахнутую дверь и сейчас войдёт… — Какого Мерлина здесь происходит?! Холмс никогда ещё не был так не рад взъерошенной макушке главного аврора. Из-за его плеча выглядывала заплаканная Антея. Лестрейд, опасаясь обморока, пихнул девушку в приёмную и закрыл дверь. Хагрид возился на полу, тщетно пытаясь избавиться от пут, но, каждый раз дёргая бороду, взвывал от боли. Обезьянка не переставая била в тарелки. На ёлке лопнул последний шарик. Мохнатая лапка, какофония звуков и обалдевшая физиономия Лестрейда окончательно выбили Холмса из сил. Он сидел, откинувшись на спинку векового стула, жалея, что это не стул для пыток. Главный аврор переводил взгляд с одного на другого. Наконец, почесав затылок кончиком палочки, он освободил лесничего. К слову, когда-то тот был его любимым профессором в Хогвартсе. — Хагрид! Что вы здесь делаете? — резонный вопрос «Что вы делаете на полу, по пояс в собственной бороде?» Лестрейд решил опустить. — Да вот, пришёл знач повидаться с министром. — Поднимаясь на ноги, гигант злобно зыркнул на скисшего за столом Холмса. — Да уж, я вижу, — протянул Грег, оглядывая поле боя: горящую ёлку, усыпанный бумагами пол и подпалины на старинном дубовом столе. — Ну, я, пожалчто, пойду… — пробурчал Хагрид, думая о том, что ещё доберётся до министра. — Продолжим в другой раз. Холмс не ответил, лишь язвительно помахал мохнатой лапкой. Сомнений не оставалось: в голове министра уже назрел план мести. Лестрейд вызвался проводить. Хагрид, хромая, с торчащей во все стороны бородищей, прошёл мимо Антеи и остановился в дверях приёмной. — Вы это… извините. Там это… В общем, счастливого Рождества. Антея, всё ещё всхлипывая, схватилась за сердце. Хагрид пожал плечами и с зонтиком под мышкой вышел в коридор. Лестрейд наколдовал чай и помог накапать успокоительного зелья. Убедившись, что девушка не собирается лишаться чувств, главный аврор вернулся в кабинет и прикрыл дверь. Холмс сидел, подперев щёку волосатой лапкой. Грег изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать. Он подошёл вплотную, смахнул обезьяну со стола — разбилась, — и, достав волшебную палочку, попробовал Фините Инкантатем сначала на ёлке, потом — на лапке. Не сработало. — Можем вызвать кого-нибудь. Кажется, у Уизли из Отдела магических происшествий недавно был такой случай… — Нет! — вскричал министр и добавил уже спокойнее: — Справлюсь сам. Дай мне… свою палочку. Грег вздохнул и протянул палочку с сердцевиной из жилы дракона. Холмс взмахнул целой рукой, пробормотав трёхэтажное заклинание на латыни. Воздух загудел и пошёл рябью. Шёрстка на лапке всколыхнулась и… окрасилась в зелёный. Министр застонал. — Дай-ка я, — пожалев разбитого горем Холмса, решился Грег. Майкрофт взглянул исподлобья и прищурился. — Что у тебя было по трансфигурации? — Выше ожидаемого, — припомнил Лестрейд, забыв припомнить, что наколдовал двух котят вместо одного, а экзаменатор обожала животных и симпатичных семикурсников. Холмс сглотнул и рассеянно кивнул. Лестрейд похрустел суставами пальцев и, призвав сосредоточенность, которой у аврора не водилось сроду, произнёс вызубренное на уроках Макгонагалл заклинание. Лапка трепыхнулась, и исчезнувшая шерсть обнажила руку с зажатым в ней зонтиком. Рукав пиджака при этом отсутствовал, но оба сочли это незначительной деталью. — Вот он, уродец, — сказал Грег, глядя на зонтик. — Давно говорил, пора его выбросить. Холмс дёрнул головой и любовно погладил чёрную ткань зонта. Кто знает, что было бы, если б не его верное оружие. — Холмс, — нахмурившись, продолжил Грег. — Я могу арестовать тебя за незаконное использование магических артефактов… Хватит того, что я тебя покрываю, но это — это уже слишком! — Покрываешь, — кивнул министр, состроив кислую мину. — Покрываю, — вздохнул Грег, глядя в грустные глаза и отчаявшись на него повлиять. — А что будем делать с этой? — оглянувшись на ёлку, спросил он. Голубое пламя было безобидным и, к удивлению Майкрофта, даже не подпалило пол. — А что, мне нравится. Так… в духе Рождества, — пожал плечами министр. — Ты ненормальный, — выдохнул Грег и промурлыкал: — В духе ненормального магического Рождества… Пламя бросало тени. Обитатели портретов шушукались, перемигиваясь друг с другом. Стоя на коленях возле векового пятиугольного стола, глава Аврората целовал Министра магии и это было так… в духе ненормального магического Рождества…