Ради тебя

Касл внимательно смотрел на Беккет, видел, как двигаются её губы, слушал её слова – но не слышал их. Он знал, что они были преисполнены благодарности, и он знал, что это искренняя благодарность… Но он ничего не мог с собой поделать. Глубоко-глубоко внутри него скреблась какая-то мысль и он не мог понять её, осознать полностью – она не давалась ему, всё время ускользала от его сознания. Что-то было не то. Это дело не было закончено. И эта мысль не давала ему покоя, она будоражила его, заставляла всё время быть настороже – несмотря на то, что никаких рациональных оснований для беспокойства не было… Впрочем, когда Касл поступал рационально? Он не знал, что заставило его посмотреть вперёд, на ровный ряд памятников – и почему он обратил внимание на отблеск солнца. Он понял, что сейчас произойдёт за секунду до выстрела. Он бросился вперёд, заслоняя собой Кейт… и почувствовал, как пуля вошла в его плоть в районе груди, как боль пронзила его тело … Он лежал на траве. Сознание ускользало от него, всё вокруг было, как в тумане, он слышал – словно через вату, — как кто-то кричит: «Откуда стреляли?»… Он хотел поднять голову – но она упала обратно на землю, и он увидел, как рядом медленно приподнялась Кейт… Она положила руку ему на плечо и, кажется, спросила что-то вроде: «Порядок?»… А затем обратила внимание на влажное пятно на его груди. Она мгновенно вскочила бы, но он удержал её руку, используя для этого всю оставшуюся энергию, и прохрипел: — Я… я люблю тебя… Кейт… Она замерла, прислушиваясь к его шёпоту, и так и осталась сидеть, склонившись над ним, держа его за руку… Касл закрыл глаза – он сказал всё, что хотел… и почувствовал, как на кожу падает солёная, горячая жидкость. Но он уже не мог заставить себя очнуться — и провалился в темноту. Сознание медленно приходило к нему, и первое, что он увидел – белый свет, заливающий палату. С сознанием медленно приходила и чувствительность – его грудная клетка была чем-то сдавлена, за ушами чувствовалась пластиковая трубочка, подходившая к носу, а руки, кажется, весили килограмм десять. Он с трудом приподнял их, чтобы протереть глаза – и услышал радостный возглас: — Рик! — Кейт? — Ты очнулся, слава Богу… — Что… А, да, я помню… Что со мной?... — Тяжёлое ранение, придётся полежать в постели около месяца, но ты выкарабкаешься. Ничего, — она улыбнулась, — будет время дописать книгу. Глаза ещё застилал туман, но он видел её: растрёпанные волосы, красные глаза – и счастливая улыбка на губах. — Я… Понимаешь, в чём дело… — Молчи, тебе нельзя много говорить. Сразу сформулируй мысль, не мямли. — Ладно, — он покладисто улыбнулся, а потом удивился сам себе: он кого-то слушается! Впрочем, всё можно выдержать, раз рядом будет она. – Сколько я провалялся без сознания? — Пару дней. Предупреждая вопрос: нет, стрелявшего не поймали… Но ведётся расследование. — Ясно. Кейт… — Молчи. — Но… Она быстро приблизилась к нему и быстро поцеловала в губы. — Вот мой… ответ. Надеюсь, он тебя удовлетворит, — она улыбнулась. — Я… Спасибо, Кейт. — Не за что, Касл. Всё равно к этому всё шло, — она небрежным жестом поправила причёску и отвернулась, чтобы скрыть смущение.