Последние осколи разума

*** Моя мама умерла, когда я была ещё совсем маленькой. Мои воспоминания о ней серы и неказисты, словно кто-то заволок их дымной пеленой, будто хотел скрыть что-то неприятное и пугающее. Лишь одно я всегда понимала и осознавала как данное, что мама не была нормальной. Именно она была сумасшедшая в нашей семье. Мама, а не я. Не знаю, что это за болезнь. Генетическая предрасположенность или редкий вид психического расстройства, но почему меня, не отца, сторонятся и обходят стороной? Боятся ли они того, что я пойду по стопам матери? Но какие это стопы? Я не помню. Отец просто говорил, что ЭТО происходило медленно, почти не заметно, но потом случилось не поправимое. Я бережно взяла газетную распечатку. От старости и каждодневного прочтения она была очень сильно помята и потёрта, но мелкий шрифт букв мои глаза могли разобрать. «Женщина в припадке буйства убила десять человек, - медленно читаю я про себя, - а затем выбросилась с крыши пятиэтажного дома. Убийца умерла. В живых остался грудной ребёнок женщины». В последнем предложении говорится обо мне. Я была тогда грудничком, но почему-то вкус свежей крови, а не материнского молока до сих пор у меня на губах. Мне так кажется. Я уже отпраздновала пятнадцатое день рожденье. Да, мама, твоя девочка совсем взрослая. Ведь ты запомнила меня полуторагодовалым ребёнком? А я уже такая высокая и самостоятельная. Но даже теперь я не стала идеальной дочкой для тебя. Все меня боятся! Мало дурной славы о моём роде, но ещё и болезнь. Недостаток меланина в крови. Не очень опасная форма. Всего-то и надо летом ходить с особым зонтиком и в очках, да пляжей стоило бы избегать. Мама, ты же знала это? Всем бросается в глаза моя бледная кожа и светлые волосы. Но это ничего. Зато у меня твои глаза. Красивые, зелёные, с озорной искоркой и это странно. Обычно у таких людей как я неброские, почти бесцветные глаза. Смотря на твою фотографию, я сравниваю нас. Кажется, мы похожи. Папа не любит о тебе говорить, даже про фото я ему не говорю и почти никогда не упоминаю тебя. Мама… Такое красивое, но в тоже время печальное для меня слово. Как же можно объяснить твоё безумие? Я не могу. Никто не смог. Ты просто зарезала десять человек и убила себя. Без причины, без повода. Оставила меня и папу совсем одних в этом ужасном миру. Бросила. Невозможно! Я не хочу верить! Опять слёзы… Странные солёные капли, что текут из глаз, оставляя тонкие узоры на моих бледных щеках. Взглянула на себя в зеркало и замерла, странные мурашки бегут по спине. Боюсь, что в один прекрасный день не увижу своего истинного лица. Белого, измождённого, с выделяющимися большими глазами. Почему? Сама не знаю. Но всё равно страшно. Год назад я ушла из школы. Учителя сами приходили ко мне. Вроде, это называется «домашнее обучение». Точно. Именно так и называется. С уходом из школы и потеряли надобность друзья. Ах, ещё одно слово, заставляющее сердце ныть. Друзья – люди, способные поддержать, так? Но почему у тех, кого боятся, нет друзей? Точнее, даже так: как именно им отличить друзей от врагов? Могу ли я считать другом тех, кто с милой улыбкой протягивал пустую тетрадь на контрольной? Или тех, кто умоляюще взирал на тебя, прося придрать в классе за него? Я думала, что да. Мама, тебе разве не смешно? Глупая у тебя дочь. Но сейчас я к тебе не за этим обращаюсь, мама. Мой взгляд проскользнул в угол комнаты. Кто этот человек, или он не человек? Да какая разница? Почему лишь я вижу ЕГО? Ни папа, ни другие люди. Только я. Зачем ОН появился два месяца назад, каким образом оказывается абсолютно в любом месте? Мой взгляд пробежал по парню, сидящему на моёй кровати. Спутанные тёмно-каштановые волосы, хитрые серые глаза без зрачков, высокий рост и странная одежда, обильно снабжённая цепями и ремнями – кто этот человек? - Хватит врать себе, - парень синим дымом подполз ко мне, - ты отлично понимаешь, кто я. Уже два месяца прошло, а ты всё молчишь, - его шелковистый голос мягко играл на моих нервах, - Я - твоё безумие. Тот, кто вскоре разрушит твоё сознание и заставит делать ужасные вещи. Помнишь свою дорогую мамочку? С ней тоже случилось это. Ваш рок – ваше внутреннее безумие, имеющее форму. Когда его руки оказались на моей шее и стали медленно сдавливать её, я резко взмахнула слабой и бледной рукой: - Сгинь!! - Прекрасное начало нашего первого разговора, – радостно улыбнулось видение, - зови меня Апокалипсис. - Как старо – я не могла смотреть в эти пугающие глаза, поэтому прикрыла веки. - Новое – это хорошо забытое старое, - напомнил Апокалипсис, - моё имя говорит само за себя. Я тот, кто устроит хаос внутри тебя и станет твоим личным дьяволом. Говорить с самой собой было самым глупым моим решением. Но это единственный выход прекратить всё это. Я чувствую, что есть шанс избавиться от него. Мама, у тебя тоже было похожее ощущение в самом начале твоего безумия? *** Кошмары. То, что принёсло с собой безумие в подобии человеческого тела. Мрачные и жуткие видения, как пауки, расставили свои сети-сны в каждом уголке моего разума. Я вновь открыла глаза, после ночного кошмара и снова его глаза устремились в мои. Стальные, без зрачка. Они ужасны. Ночь для меня словно одна нескончаемая пытка, игра на выживание. Я часто задумываюсь, что однажды какой-нибудь из присланных им снов прервёт мою жизнь. Кошмар за кошмаром Апокалипсис «съедает» моё сознание. Я не могу не замечать этого. Даже та искра, что досталась мне от матери, скоро растворится в кровавых фантазиях Апокалипсиса. Каждую ночь я убиваю или умираю сама. Кровь и боль, боль и кровь. Мой внутренний мир в последнее время состоит из этих слов. Холодный пот и приступы рвоты ничто, по сравнению с той пугающей радостью, что таится в Апокалипсисе, лишь стоит ему увидеть мой страх. Давно ясно, что он готов взять верх в любую минуту. - Апокалипсис, - моя рука сжалась в кулак, - зачем тебе это. Раз ты – часть меня, то должен знать, что я не хочу сходить сума. Парень удивлённо приоткрыл рот, немного подумал и произнёс победоносно: - Ты ведь кроме меня никому не нужна. И, раз я часть тебя, значит, ты и себя ненавидишь, так же, как ненавижу тебя я. Верно? - Врёшь… Папа всегда… - Глупый папашка? – расхохотался во тьме Апокалипсис, - когда в последний раз он заходил в твою комнату? И когда ты последний раз выходила из неё? По-моему, недели три назад. Или я вру? Мне нечего ему ответить. После того, как он стал показывать свои кошмары, я не хотела выходить из комнаты. Мне хотелось ограничиться этим помещением и не выносить образ Апокалипсиса из моей обители. Ведь тогда я потеряю надежду на то, что, в приделах этой комнаты, удача улыбнётся мне и этот нескончаемый хаос исчезнет. Липкий и противный страх, словно паутина бабочку, обволакивал меня, когда рука Апокалипсиса потянулась к моим волосам. - Я готов убить тебя прямо здесь. Но ты хочешь этого? – он ловко обвернул светлую прядь вокруг моей шеи. - Галлюцинация, влияющая на реальность? – я решила, впервые за долгое время, рассуждать здраво, – нереально. Глаза Апокалипсиса налились кровью и теперь напоминали два кровавых омута с зияющими на дне чёрными дырами. Резко потянув за прядь, окутывавшую мою шею, он радостно улыбнулся, услышав мои хрипы: - Я не галлюцинация. Апокалипсис - твой внутренний демон, преследующий все поколения твоей матери по женской линии. Я - часть тебя. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Не когда не задумывалась, что могу умереть от собственных волос. Я стала закатывать глаза. Из-за рта тонкой струйкой потекла слюна, когда Апокалипсис отпустил меня. - Ночь только впереди – он отошёл в другой конец комнаты. - Ты не отступишься? - Никогда. - Твоё истязание продолжится? - Пока ты не поддашься внутреннему сумасшествию, то есть мне. Я устало прикрыла глаза. Меня явно когда-нибудь сломают, как маму. Правда, мама? Он не только мой демон. У тебя на него такие же права, как и у меня. Зачем ему нужна я? Если у тебя было то же самое, мама, то я понимаю, что ты чувствовала. Эту скованность незримыми цепями, что именуется страх. Ту жажду, что называют освобождением от этого страха. Сколько ты терпела? Наверное, не месяцы, скорее годы. И ты сдалась. И мне тоже придётся это сделать. Вопрос только во времени. Сколько ЕМУ потребуется? День или месяц, вполне возможно, что и годы. Но я не так сильна, как ты. - Заткнись и спи, - прорычал Апокалипсис, услышав мои сдавленные всхлипы, - прими достойно своё безумие. У тебя нет выбора. Просто расслабься и погружайся во тьму, медленно восхитительно. На его лице появилась улыбка такая мрачная и, в то же время, печальная. Я присела на кровать, удивлённо взирая на него своими зелёными глазами. Они уже потухли, перестали быть насыщенны жизнью и верой. Просто стекляшки, а не глаза. - Апокалипсис, - я внимательно посмотрела на него, - что ты знаешь о маме? - Знаю, что она сопротивлялась три года, потом сдалась, - Апокалипсис прищурил глаза,- твоя мать выносила и родила тебя, будучи преследуемой безумием. А потом согласилась на свой проигрыш. - Почему? - Тогда я уже пытался захватить тебя. А твоя дорогая мамаша согласилась перенять часть твоего безумия на себя. Именно эта, твоё безумие, заставило её выпрыгнуть с крыши. В моей голове что-то треснуло. Апокалипсис пытался захватить меня в полтора года. Он и правда - демон. - Всё узнала, - Апокалипсис прикоснулся тонкой ладонью к моему лбу, - а теперь, спи. *** Как странно… смотреть на то как я убиваю людей, находясь где-то наверху. Кровь и боль, страх с привкусом безумия - как отвратительно. И всё так отчётливо видно. Будто один из тех снов, показанных мне Апокалипсисом. Кстати, где он? - Уже проснулась? - раздался голос Апокалипсиса. - Что это? – игнорируя вопрос, я указала вниз. - А это, - рядом со мной вдруг появился совсем другой Апокалипсис, - это то, что осталось от тебя после твоего перерождения. Я внимательно осмотрела «другого» Апокалипсиса. Внешне никаких изменений не было, кроме огромных чёрных крыльев и зажатого в руке меча, сияющего золотым светом. Но, кроме этого, его лицо перестало быть столь пугающим и вызывающим отвращения. Я вздохнула и только тогда заметила, что и у меня за спиной трепещут, пусть не такие большие, но всё же крылья. Они не были того чёрного, как смоль, цвета что у Апокалипсиса, скорее напоминали нежный серый пух и были совсем невесомы. Моё тело покрывало белое платье с чёрной бахромой. На груди весел небольшой крестик. - Кто ты? – мой взгляд устремился вглубь стальных глаз парня, - ты точно не демон и не безумие, Апокалипсис. - Херувим, - тяжело улыбнулся чернокрылый, проведя рукой по золотому мечу, - Здесь и ты не человек. - А кто тогда? - Сам не знаю. Ангел или демон, но ты отличаешься ото всех людей, как и твоя мать. Люди погрязли в грехе и, сами того не замечая, смешали свою кровь с животными. Существами, которые только следуют инстинктам. Но ты одна из «последних осколков разума»- людей, отделивших свою животную натуру от наследуемой природы нашего Отца. Нет способа проще и опаснее чем этот, чтобы освободить твой «осколок». - Что за способ?- пусть я не всё понимала, но, по крайней мере, старалась. - Сделать так, чтобы ты почувствовала себя обычным человеком, погружённым во тьму. Вытащить наружу твою животную часть и попытаться в этот момент отделить «осколок» от тела – Апокалипсис посмотрел на меня нежно, совсем не так, как прежде. - Это и есть безумие? - Ни что иное. - Значит мама тоже здесь? - Она не захотела, - покачал головой херувим, - пыталась стать обычной, но звериная суть взяла верх, потом ещё часть твоего безумия. Она превратилась в чудовище, и мы вынуждены были его уничтожить. Я заплакала. Слёзы градом сыпались из моих глаз. Но не из-за того, что ангелы убили мою мать, а из-за её глупости. Теперь даже я чувствовала себя не то что счастливой, нет, скорее не обременённой своими страхами и фобиями, понимала, что теперь у меня начнётся другая жизнь. - Ненавидишь нас? – спросил херувим, опустив голову. - Нет, - я положила руку ему на плечо, - мне всё ясно. Почему сама не знаю, - я улыбнулась, - ты хорошо сыграл злодея. - Не в первой. - Как я могу помочь вам? – мой взгляд стал серьёзным. - Твоя задача в том, чтобы отстранить животную сущность у обычных людей. Это довольно сложно, но лишь тогда мир вернётся к своему зениту, небрежно потерянному на протяжении веков. По преданию – это и есть сила «осколков», - херувим протянул мне руку, - а я – ваш защитник и соратник. - Хорошо - я протянула руку ему в ответ, и мы скрылись в прозрачной дымке синего тумана. Мне было понятно каждое его слово. Я знала, что и как полагается делать. «Осколок разума» способен вернуть миру уверенность, свободу, справедливость. Я, в отличии от моёй мамы, не держусь прошлого. Этому миру необходима моя сила, способная пробуждать крупицы разума, которые скрываются в людях, дарить свет своих глаз, что теперь не искрятся, а сияют той загадочной «искоркой», что унаследовала я от матери.