Полюби меня, если хватит смелости, Поймай меня, если хватит глупости

Он смеется долго, очень долго, до всхлипов и до икоты. Я стою рядом, с недоумением и обидой глядя на него. Ну, и что я такого смешного сказал?.. Что у меня никого, кроме него нет, и что он – первый парень, с которым я пытался заняться сексом?.. Разве это так смешно?.. Поймав мой обиженный взгляд, Ясон вдруг усмехнулся и, кое-как обернув свои бедра растянутой мокрой майкой, сел на поваленное на берегу дерево. Эта часть парка, к счастью была безлюдна – густой орешник и заросли шиповника надежно защищали берег озера от посторонних глаз. - Я уж, было, думал, что я – последний на земле девственник. Во всяком случае, в этом штате, - сказал Минк, меланхолично рассматривая на своих бедрах синеватые следы моих пальцев. – А, оказалось, что все не так безнадежно. По крайней мере, рядом со мной очутился еще один такой же идиот. - Что?! – я едва на ногах устоял от такой новости. В первые несколько секунд я думал, было, что я ослышался. Ясон Минк, о сексуальных похождениях которого ходили легенды, самый распутный из всех распутников, бесстыдник и фат с умопомрачительно сексуальной аурой, в результате оказался… девственником?.. Да просто быть такого не может!.. - Ты шутишь? – затаив дыхание, я смотрю на то, как заходящее солнце нежно вычерчивает на его плечах таинственные следы своих поцелуев. - А ты что же, совсем ничего не почувствовал, когда в меня свою бормашину запихивал? – с иронией поймав мой изумленный взгляд, хмыкнул Минк. – Нет, конечно, я занимался в своей жизни очень многими вещами, которыми не следует заниматься маленьким мальчикам, но внутрь себя я еще ни разу никого не пускал. О, черт!.. щеки мои запылали. Что же я наделал? Он же мне доверился, он позволил мне быть первым, а я?.. Что сделал я?.. Грубая похотливая скотина!.. Причем тупая скотина. Если я хотел заняться с ним сексом (а я хотел, господи, как же я этого хотел!),я ведь мог бы хотя бы узнать заранее… м… нюансы… м…акта. А то я ведь, кроме тупой «школьной» схемы, совершенно ничего не знаю. Да и откуда мне было знать?.. Я всегда обходил эту тему, считая ее недостойной, низкой, животной и вообще слишком от меня далекой. А с теми парнями, с которыми у меня все-таки были кое-какие отношения, я просто стеснялся заходить слишком далеко. Да я вообще слишком много и слишком часто в своей жизни стеснялся, вот потому-то и попал сейчас впросак. «Лоханулся», как сказал бы Ясон. И потом… я ведь предположить даже не мог, что он… ну, настолько чувствителен в том самом месте. - Сердишься? – совершенно сникнув, выдавливаю я из себя. Он несколько секунд внимательно смотрит на меня, затем небрежно встряхивает своими шикарными волосами. - Ай, да, ладно. Чего в жизни не случается. В конце концов, оттолкнуть я тебя все-таки успел, так что ничего такого ужасного ты мне не сделал. Ну, вход слегка порвал. Ерунда. На мне все быстро заживает. Лучше вот что. Посмотри, у тебя телефон после купания совсем сдох, или еще дышит? - Не должен, он у меня водонепроницаемый. Я достаю из кармана чудом не утопленный телефон и передаю его Ясону. Тот быстро набирает какой-то номер. - Лис?.. Ты где? Ни фига, давай линяй оттуда, ты мне срочно нужен. Ключи от моей спальни у тебя есть?.. Отлично. Возьми у меня в шкафу пару брюк, майки и две пары кроссовок. Что?.. да ничего. Ла-Манш переплывал, на русала напоролся. Давай греби в Центральный парк к озеру со стороны ореховой рощи. Никаких «если». Через 20 минут я тебя жду. Он возвращает мне телефон и задерживает мою руку в своей. - Слушай, Ра, все хочу у тебя спросить. Объясни-ка мне в двух словах, но так, чтобы я понял: над чем ты там в своей лаборатории колдуешь?.. Надеюсь, не формулу любви изобретаешь?.. - Нет. Я невольно улыбаюсь: и с чего это он вдруг заинтересовался моей лабораторией?.. Я-то ведь думал, что его ничего в этой жизни не интересует, кроме него самого, единственного и неповторимого. - Нет, Ясон. Хотя очень близко. Наши называют эту штуку гормоном преданности. - О, даже так? – в его синих глазах пляшут черти, и все их скачки и кульбиты отдаются у меня сладким томлением внизу живота. – И что это за фигня такая?.. Типа, если с кашей съешь, станешь верным Пятницей при каком-нибудь Крузо, да?.. - Грубо, но в точку, - улыбаюсь я; этот его грубоватый, намеренно эпатажный юмор совершенно меня не коробит. Я уже давно потерялся в догадках, когда и в какую игру он играет, какую из масок на себя примеряет. Обидно только, что настоящего Ясона Минка я так до сих пор и не увидел. – Там есть различные нюансы. Неужели тебе это настолько интересно? - Разумеется, - его синие черти насмешливо скачут и показывают мне рожки. – Должен же я хоть немного быть в курсе, чем занимается мой будущий муж. Послушай, Рауль, а что, если ты мне устроишь небольшую экскурсию в твою лабораторию?.. Я еще ни разу не был в подобных местах. Думаю, что это сильно отличается от ночного клуба? Вот умеет же он удивлять!.. Никогда не думал, что ему интересны будут мои скромные исследовательские пенаты. Но, чем черт не шутит! Может быть, я в нем ошибался. - Конечно, - с готовностью говорю я. – Сегодня уже поздно, а завтра с утра приходи, я тебе все-все покажу. Я заеду за тобой в восемь часов. Встанешь?.. Он загадочно щурит свои таинственно-развратные глазища. - Зачем заезжать, Рауль?.. Я буду ночевать у тебя. Ты не против? Я даже подпрыгиваю от неожиданности. - Ты шутишь? - Ну, что ты, - ухмыляется он. – Мне просто кажется, что, если уж мы решили с тобой заняться этим делом, то это следует сделать как-нибудь по-человечески, без «Тирпица», холодного душа и порванной задницы. Его откровенность, может быть, и убила бы наповал кого-то другого, но только не меня. Я для этого слишком его хочу. Господи, никогда бы не подумал, что буду до такой степени хотеть какого-то парня!.. Да я, который при слове минет шарахался, как черт от ладана, я сегодня в лодке, глядя на его влажный гладко-каменный член, с трудом удерживался от желания обхватить его губами. Останавливала меня только мысль о собственном неумении – не хотелось показаться смешным. Чувствуя биение сердца где-то в паху, я наклонился, опершись обеими руками на дерево, на котором он сидел. Ясон, не дожидаясь меня, первым качнулся вперед и жадно перехватил губами мои губы. - У меня к тебе будет встречное предложение, Ра, - вкрадчиво, как кот пред мышиной норкой прошептал он. – Давай ты покажешь мне лабораторию сегодня, а завтрашний день мы с тобой проведем в постели. М?.. У меня даже пальцы на ногах, кажется, покраснели и запылали. Я представил себе Минка в постели – нахального, развратного, дерзкого, готового на все… - Но лаборатории сейчас закрыты, там нет никого по ночам. Там особая система охраны… - Отлично, - мурлычет Ясон мне у ухо, поглаживая мой член сквозь мокрые брюки. Его пальцы… То, что вытворяют сейчас его пальцы – это просто какой-то произвол! – Зачем нам кто-то еще? У тебя ведь есть код доступа, правда?.. Вот и хорошо. Пойдем, посмотрим твои разработки, а потом домой, в постельку. Идет? Я могу только сдавленно кивнуть в ответ. Сзади в кустах послышался какой-то шум и треск веток, как будто бы какой-то крупный зверь пытался к нам пробиться. Черт!.. Неужели охрана парка?.. А мы тут в таком виде!.. Особенно Ясон. Кусты раздвигаются и оттуда, как бэтмен из-за туч, вываливается вздыбленный рыжий парень в белой майке и черных джинсах с небольшой спортивной сумкой в руках. Это еще что за явление такое?.. - А вот и Лис! – Ясон грациозным кошачьим движением выхватывает сумку из рук рыжего. – Что так долго?.. - Э… пробки, - лепечет парень, глядя ошеломленными глазами на обнаженное тело своего хозяина…друга…кого-то еще?.. Честно говоря, я даже затрудняюсь сказать, в каких они отношениях. Ясон извлекает из сумки чистую одежду и обувь, быстренько переодевается. Тут же швыряет мне сухие джинсы и рубашку. Все-таки здорово, что он не забыл обо мне. И здорово, что у нас с ним одинаковый размер. В последнее время я все чаще и чаще замечаю определенное сходство между нами. Впрочем, чему удивляться – мы же все-таки братья, хоть и двоюродные. Затем мы выходим из парка через центральную аллею, где у ворот нас поджидают автомобили – мой черный феррари и небольшой бежевый бьюик Лиса. - Если маменька заинтересуется, скажи ей, что я не буду ночевать дома. Да она, в общем-то, в курсе дела. И еще вот что… Ясон склоняется к уху рыжего и что-то с многообещающей улыбкой ему нашептывает. Парень краснеет и поспешно кивает. Мы садимся в мой автомобиль, и он срывается с места. Здание института темной громадой возвышается в конце города. В полумраке вечерних сумерек он кажется зловещим и напоминает тюрьму. - Ну, что, мой Гений, веди меня, - усмехается Ясон, чуть-чуть подталкивая своим коленом мое колено. О-хо-хо! Разве я мог даже предположить, что меня когда-нибудь будут привлекать такие вот хамоватые молодые люди. Я послушно веду его через пост охраны. Охрана – электронная. Это мое новшество и моя фишка. Человека легко можно обмануть или подкупить, автомат – никогда. Ясон с интересом наблюдает за тем, как я набираю на протянутой ко мне электронной руке охранника код доступа. - А взломать твоего железного мэна можно? - Нет, – усмехаюсь я, - он – точный слепок структуры моего мозга. Взломать его можно, если только «взломаешь» мою голову. - Умно, - соглашается он. – Я так понимаю, что заглючить он тоже не может. - Правильно понимаешь, дорогой, - еще шире улыбаюсь я. У входа в лабораторию нас поджидает еще один охранник с такой же функцией. Я подтверждаю код, и мы входим. Лаборатория встречает нас пустотой и прохладой. Сотрудников здесь уже давно нет. Под мерцающими стеклами металлических стеллажей хранятся наши последние разработки. Эти стекла невозможно ни разбить, ни взорвать, они отталкивают от себя все посторонние предметы и настроены на мою личную ДНК. - Вот, смотри, Ясон, - мы подходим к стеллажу, и я прикладываю к стеклу ладонь. Прозрачная поверхность тут же вздрагивает и со специфическим писком отъезжает в сторону. В небольших металлических ячейках находятся ампулы. На вид они все абсолютно одинаковы, однако препараты, содержащиеся в них, способны оказывать разное действие на психику человека. - Все препараты серии РН1 однородны в своей основе, различаются только оттеночными нюансами, - говорю я, с гордостью взяв в руки одну из крошечных ампул. – Нюансами, которые направлены на подавление одних реакций и доминирование других. Например, вот эта разновидность РН1А заставит объект броситься в бой по первому требованию того, кто проводит эксперимент, не вникая в причины конфликта и не просчитывая возможных вариантов схватки. РН1Б дает возможность индивидууму раскрыть свои способности на благо кому-то или чему-то, причем именно те способности, которые были до поры до времени тайной за семью печатями для самого индивида. РН1В вызывает у индивидуума непреодолимое желание отвечать правду на любой вопрос, даже, если ответ будет стоить ему жизни. РН1Г превращает нормального среднестатистического человека в покорного сексуального раба, готового на любое унижение. - А, если все эти твои чертовы буквы перемешать, что будет? - возбуждено поблескивая глазами, спрашивает Ясон. - А вот как раз над этим вопросом мы сейчас работаем, дорогой друг, - не в силах скрыть гордости, говорю я. В эту самую минуту у меня в кармане вдруг отчаянно взвизгивает мобильник. Номер не определяется. - Да, - говорю я. На звонки я отвечаю всегда – мало ли что. - Господин Ам, - электронный бесполый и бесстрастный голос не-приятно корежит слух, - вас беспокоит диспетчер единой электронной сети охраны городских объектов. Проверьте, пожалуйста, свои датчики на пульте запуска – есть сведения, что вашу систему только что пытались взломать. Черт!.. Я, конечно, знаю, что это невозможно, но…береженого бог бережет. -Что-то случилось, Рауль? – спрашивает Минк, видимо, уловив тревогу в моих глазах. - Да так, ерунда. Я сейчас. Подожди минутку. Я быстро отхожу к двери и еще раз проверяю датчик. Нет, слава богу, все в порядке. Сигнал ложный. Я поворачиваюсь к Ясону. Он улыбается, но на лице его уже явно просматривается скука. Что ж, его и так хватило надолго. Видимо, я ему совсем мозги запарил своими РНами. - Ну, что, поехали домой? – спрашиваю я, закрывая стеллаж своим личным прикосновением. - Ага, - кивает он, - лаборатория твоя просто чудо, но, думаю, что у тебя мы найдем себе занятие поинтереснее. Правда, милый?