Vitacvius

Боль. В каждую клеточку, в каждый чувствительный сантиметр тела вливается сумасшедшая боль с каждой новой каплей змеиного яда… Ему являются желтые глаза, холодные и жуткие, будто из другого мира, мира, из которого он ускользает. Слышится чей-то властный голос, такой же холодный, словно принадлежащий его убийце. Мысли, слова, хриплые крики, невысказанные надежды и опасения за чьи-то жизни… Лили… Затем являются зеленые глаза. Ему чудится… Лили? Нет, ее сын. Неумолимо возрастают опасения и злость, одновременно с предсмертным отчаяньем… никто не говорил, что будет так больно. Никто не предупреждал о душевной боли. Он что-то говорит, что-то просит, выдавливая из памяти, жалко, понимая все свое унижение. Зеленые глаза смотрят испуганно, и на миг в них проскальзывает что-то …уважение? Сожаление? Он уже не может разобрать. Ему внезапно смешно, но усмехнуться на прощанье не получается. Тяжело осознавать всё, что он делает сейчас, все, что предполагал, но не планировал. Контроль теряется, и лицо сковывает судорога… - Собери, собери… У него появляется чувство, будто он вовсе не выполнил свое обещание… Затем снова отчаянье и осознание того, что боль давно прошла, превратив все тело в лед. Он это ожидал. Он чувствует холод, он знает, что сейчас должно произойти. - Посмотри… на… меня… Мгновенье, и его покидают два прекрасных зеленых огонька, и он не может понять, виной тому уход Поттера или его собственная слепота. Кто-то шепчет, шелестят мантии. Еще немного и он увидит… Лили. Она стояла и улыбалась ему с легкой нервозностью, но так же открыто, как и прежде. Рядом с ней, несколько растерянный, но совсем не враждебный, стоял старший Поттер, за ними плавно прохаживался взад-вперед ссутулившийся и будто бы постаревший Альбус. Снейпу почудилось, что место, в которое он попал, где-то уже виделось ему. Странный, почти осязаемый туман, темнота, в ней чернеющая гладь дороги, где-то вдалеке звук отъезжающего поезда, витиеватые фонари и отдаленный звук цоканья копыт… это напоминало дорогу в Хогвартс. Непроизвольно коснувшись рукой шеи, Снейп не ощутил раны, и это придало ему некоторой уверенности. - Северус! Ну, наконец-то, думали уж, не дождемся, - с каким-то нелепым отголоском заботы воскликнул Дамблдор, заметив темную фигуру. Он направился уверенным шагом прямиком к Снейпу, и, повинуясь ему одному известному чувству, крепко обнял за плечи. Снейп неловко сжался в объятьях старика. Глаза его скользили от улыбчивого лица Лили к пасмурной физиономии Поттера. Дамблдор поймал его взгляд и выпустил его, с притворной строгостью сказав: - У нас мало времени, Северус. В пределах пяти минут… наверное. Снейп, не скрывая удивление, воззрился на бывшего директора и едко поинтересовался, косясь на Поттера: - Здесь… - он не стал вдаваться в размышления, где это «здесь», - ограниченное время приема? Или Вы и после смерти уготовили мне какую-то каторгу? Из уст Дамблдора вырвался приглушенный смешок, и он, смотря поверх очков-половинок своими проницающими глазами, ответил: - Вы не умерли, если все сделали правильно. Несколько секунд Снейп пытался понять, на что намекал Альбус. Перед глазами вдруг возникло четкое воспоминание: немощный старик с трудом принимает внутрь отливающую золотом настойку, созданную умелыми и кропотливыми руками нелюдимого зельевара. Снейп невольно нахмурился, лицо его исказилось морщинами, он бросил еще один долгий взгляд на Лили, продолжавшую стоять, держа за руку мужа. Внезапно, присутствие Поттера показалось ему неприятным, даже неуместным. - Что Вы хотите сказать, Альбус? – медленно спросил мужчина. - Витаквиус, - до странности нетерпеливо ответил Дамблдор, - тот Витаквиус, что Вы пили под моим присмотром. - Но я ничего не пил, - резко сказал Снейп, - я приготовил ровно на Вас одного и ничего не… Осознание приходило неспешно. Мрачный волшебник смолк, с неприязнью вглядываясь в лукавые глаза Дамблдора… Но… Но! Он ведь не всегда был рядом при приеме зелья… не всегда. К тому же проклятый отвар безвкусен. - Как вы это сделали? Подмешивали в чай? – с издевкой и горечью издал Снейп тихое восклицание. Дамблдор по-доброму усмехнулся: - Я подарил Вам три бутыли своего лучшего огневиски, Северус, зная Вашу привычку баловаться стаканчиком к вечеру… какой уж чай, когда я за последние десять лет едва ли принудил Вас почаевничать больше трех раз, мой мальчик. Но неужели я должен объясняться? У нас мало времени. Северус молчал несколько мгновений. Каким бы цинизмом он не обладал при жизни, ему с трудом дались следующие слова: - Избегать положенной концентрации было крайне неразумно. Проклятье крестража могло убить вас раньше, чем мы могли себе позволить, - как можно отстраненно произнес Снейп с нечитаемым лицом. По правде говоря, ему было обидно и горько… хитрый старик тайно поил другого спасением, которое предназначалось только ему, Альбусу. И рассчитано только на него. - Для печати крестража Викавитус оказался немногим сильнее, чем ромашковый чай. Он всего лишь облегчил мои последние дни. В случае же со змеиным ядом, даже серьезным, он сработает как противоядие и кроветворное. К тому же, Северус, Викавитус имеет свойство сохраняться в теле месяцами, а сильные настойки - годами! Не мне Вам объяснять, – мягко, будто ребенку, отвечал старик, перекатываясь с пятки на носок и поглаживая свою длинную бороду. Его вид, вполне себе довольный, внезапно вызвал у Снейпа еще большее раздражение, нежели присутствие в его посмертном бреду Джеймса Поттера. - Даже для Вас это довольно гнусный способ подстраховки, - ядовито процедил Снейп. - Мой мальчик, на случай непредвиденного срыва наших долгоиграющих планов любой бы сгодился, - мягко парировал Дамблдор, изображая раскаянье, но, очевидно, не поддаваясь такой туманной материи как «чувство вины», - я должен был быть уверен, что, когда Темный Лорд нападет на Вас, Вы будете готовы ко всему… Пару мгновений Снейп всматривался в хитрое морщинистое лицо старика критически. - Долгоиграющий план, - выплюнул он наконец, - блестяще продуман, браво. - Вы сами подписались на это, - пожал плечами старик и его очки полумесяцы блеснули ложной строгостью. Снейп тяжко вздохнул. Из его горла вырвался свистящий звук, похожий на ругательство раздраженной змеи. - Время поджимает, - вновь напомнил Дамблдор и обернулся на Поттеров. Северус с обреченной злостью проследил за взглядом старика и отвернулся. - Поттер получил воспоминания. Волдеморт забрал Палочку. А мальчишка слишком верен пресловутым гриффиндорским идеалам, чтобы отступиться… Моя служба закончилась, что еще от меня нужно? – эта холодная фраза Мастера Зелий прозвучала почти грубо, его голос свистел по-змеиному, но уже не от злости, а от странного ощущения на шее. - Северус, - внезапно подала голос Лили. Снейп снова, медленно и нехотя, развернулся к женщине, чувствуя, как внутри что-то нехорошо и тоскливо заныло. Удивительные глаза Лили смотрели с мольбой: - Тебе нужно вернуться… мы не можем, но…вдруг что-то… кто-то же должен… Она говорила сбивчиво, однако Снейп отлично понял, что она хотела сказать. «Кто-то же должен позаботиться о Гарри». Про себя мужчина зло добавил «позаботиться о том, чтобы мальчишка умер правильно». Говорить этого вслух он не стал. Он ни за что бы в жизни не стал огорчать ее теперь. Ему хватило однажды понять, что, всякий раз причиняя боль этой женщине, он делает больно и себе. - Хорошо, - кратко высказался он, не видя при этом ничего хорошего. Конечно, он должен был закончить «работу». Но был ли смысл в его возвращении? Несмотря на то, что у Гарри Поттера были его воспоминания, он не был уверен, что они облегчат ему жизнь, если он вернется. Даже если их после смерти Поттера найдут и истолкуют правильно. - Тебе незачем умирать, - уже более уверенно произнесла Лили Поттер. В ее зеленых глазах появились слезы, и она внезапно, как совсем недавно Дамблдор, подалась вперед, обнимая его со странной благодарностью. Снейп осторожно, будто женщина была хрустальной, обнял ее за плечи. Неизвестно почему, но, ощутив себя в ее объятьях, Снейп уже не раздражался. В нем не было даже тоски. Хотя и облегчения не было. Он отстранился с холодной вежливостью, даже не пытаясь смотреть в глаза Лили. На спине чувствовался взгляд Поттера, оценивающий, настороженный, выжидающий. - Пообещай мне, что будешь жить, Северус. Ради всего, что ты сделал для Гарри, для меня… ты достоин жизни. Я хочу, чтобы хоть один из вас… - голос Лили срывался, она с трудом улыбалась, и слезы текли по щекам. Снейп никогда не видел её такой. Ему опять стало больно, что он довел ее до слез, хотя, возможно, она лишь волновалась о сыне, а не о нем. А может быть, это был лишь плод его воображения, и сейчас он умирал в агонии, призрачная тень которой все ощутимей терзала его шею фантомными болями. - Обещаю, Лили, - ответил он надтреснутым, больным голосом. У него дрожали руки, и ныла вся поверхность кожи: от скулы и до ключиц, но он не был уверен, что причиной тому было «поджимающее время». А Лили кивнула и вдруг снова бросилась его обнимать. Это уже входило в традицию в загробном мире. Внезапно Снейп ощутил прикосновения теплых и соленых от слез губ на своих губах. Он пораженно застыл, чувствуя себя почти противоестественно. Лили подарила ему один благодарный поцелуй. За все, что он сделал ради нее и Гарри. Ощущение облегчения, радости и ответной признательности захлестнули мужчину, и он почти воспротивился тому, что женщина отстраняется. Но он сдержал себя, с каким-то ранее неведомым спокойствием, будто он получил то, о чем всегда мечтал, и дальнейшее уже не имело значения. Она, конечно, не понимала – ему не нужна жизнь без нее, или без подвигов, которые он мог бы совершать ради нее. Но она понимала, что если она прикажет, он будет жить самой бессмысленной и скупой жизнью из всех… Лили чувствовала, что это в ее власти. И хотела, как лучше… для ее сына. Что же еще?.. Поттер смотрел на него спокойно, даже снисходительно. Кажется, чувство ревности или недовольства были ему больше неведомы. Снейп с трудом удержался от самодовольной ухмылки, просящейся на лицо. Что здесь делал Поттер, интересно? Появление Дамблдора и Лили в этом видении Северус бы еще мог как-то объяснить, но зачем его подсознание вызвало в посмертный бред Джеймса… загадка. Может, это был вовсе не бред. А может всему виной было подсознательная привычка Снейпа самому строить себе препятствия на пути к… - Надеюсь, тебе… не придет в голову … меня обнимать? – саркастически поинтересовался Снейп у Джеймса, прикладывая одну руку к горлу, и стараясь говорить, не тревожа горящую от боли кожу. Лили устало рассмеялась, по физиономии Поттера пробежала тень улыбки, он протянул руку. - Удачи, - только и вымолвил Джеймс. Они обменялись сдержанным рукопожатием. И это было…продвижением. «Хотя и началось это продвижение уже в загробном мире» подчеркнул сам себе Снейп. - Ну что ж, прощания, прощания! – Дамблдор выглядел веселым и растроганным, - это затрагивает до самых печенок! Но Вам нужно спешить, Северус. - Отлично, - бесцветно ответил Снейп, разворачиваясь к старику, - что мне нужно делать? В этот момент, когда Дамблдор деловито стал поправлять очки, образы Лили и Джеймса исчезли, оставив после себя светлый туман. Снейп посмотрел на их останки без любопытства, отстраненно, думая о них как о чем-то, чего никогда и не было. Или всегда было где-то внутри него самого. А Альбус, который и сам в глазах Снейпа приобрел туманные очертания, уже быстро говорил: - Вы вернетесь в Визжащую Хижину, затем Вам придется отправиться в лес, и там проследить за тем, чтобы Гарри обязательно добрался к Волдеморт, чего бы вам обоим это не стоило. На его пути могут встретиться многие, кто посчитает, что смерть Поттера не достойна заклинания из палочки их Лорда. Остановите их, Гарри должен предстать именно перед Темным Лордом. - Он уже знает, что отправляется на смерть? – с горечью спросил Снейп, кривя лицо от боли. Агония реального мира, его пустой прошлой жизни была уже близка. - Он узнает. Но я уверен на все сто процентов – от того его решение не изменится, и он не отступит, - Дамблдор сказал это так, будто говорил о каком-то древнем божестве, или диковинной редкости, - когда Вы проследите за исполнением моей просьбы, Вам останется только решить самому, куда податься дальше. Я предпочту не упоминать о варианте смерти, Северус, так как Вы человек слова, и Вы дали обещание миссис Поттер. Так, при должном воображении, а оно у Вас есть, я не сомневаюсь, Вы могли бы обставить собственную смерть и, избегая огласки, исчезнуть, пока Вас не оправдают… - Вы так уверены в успехе? – внезапно спросил Снейп, спешно прокашлявшись. Дамблдор внимательно и даже насмешливо посмотрел на него поверх очков. - Что поделать, я неисправимый оптимист. Может, когда тень Тома Реддла исчезнет с лица земли, Вам еще удастся зажить где-нибудь в пригороде Лондона, и выращивать на ферме гусей. Вы любите гусей, Северус? Снейп не позволил себе поперхнуться от удивления. Бывший директор Хогвартса был в своем репертуаре, и уж кого-кого, а своего главного приближенного он не смог бы удивить экстравагантными репликами даже после смерти. Мрачный зельевар одарил профессора скептически-снисходительным взглядом. - Не уверен, что мне придется это по душе, - вкрадчиво сообщил Снейп полушепотом. От боли уже темнело в глазах. Он хотел было спросить, должно ли чертово воскрешение начинаться таким образом, но Дамблдор продолжал вещать чушь, расплываясь перед глазами мужчины: - Ну, мало ли… можно растить цветы, бегонии, например. Или мандрагоры, на худой конец, перед Вами все дороги, Северус! Я очень надеюсь, что Вы не подведете… - Может быть, Вам вселиться в мое тело, Альбус, раз уж Вы так верите в возрождение? – с едва заметной грубостью предложил Снейп. Он все еще мог шутить, все еще был крепок и даже не позволил себе опереться о плечо старика. Дамблдор с уважением усмехнулся. - Боюсь, я буду с ним проказить и использовать не по назначению, - парировал умело старик,- вряд ли Вам это понравиться… Ну что ж, Вы можете возвращаться… - Как, аудиенция закончена? – придать должной иронии в фразе Северус Снейп уже не смог, свой собственный голос он слышал, как из-за толстой стены. Боль заволакивала и становилась всеобъемлющей. - Вам следует любить и ценить жизнь, Северус, мало кому удается вернуться к ней во второй раз, - Снейп с трудом расслышал это. Дамблдор сказал еще что-то, возможно, слова благодарности. Его очки полумесяцы исчезли в тумане последними, а глаза выражали какое-то искреннее чувство, которое Снейп не смог разобрать. Он лишь надеялся, что старик хоть немного сожалел о том, что сделал. Скорчившись от ломающей боли, зельевар медленно полетел в неизвестность, ощущая, как земля уходит из-под ног. *** Он очнулся резко, так, будто его толкнули. Поначалу лежал, сверля глазами потолок, затем с усилием, превозмогая уже знакомую и приевшуюся дикую боль, поднялся, придерживая руками рваную рану на шее. Кровь давно не текла, но вокруг на полу ее, запекшейся, темной, было столько, что его непроизвольно замутило. В голове гулко звенело, когда Снейп неуверенно встал на негнущиеся ноги, и, вяло порывшись в карманах, вытащил из них палочку и осколки разбившегося «запасного» флакончика виггенвельда. Маг разочарованно стряхнул стекляшки с ладони… ему немедленно требовалась лечебная магия. Руки дрожали и палочка никак не хотел становиться перпендикулярно шее, но с кончика ее буквально рвались искорки. Раненный волшебник не утруждал себя долгими раздумьями, откуда в нем были силы. Он попытался произнести лечебное заклинание вслух, но издал лишь какое-то хриплое, свистящее ворчание. Тогда он сосредоточился произнося заклятье в уме, и очень медленно, оно коснулось серой истерзанной кожи, постепенно уменьшая увечье. Тем не менее, Снейп не обманывался – шрам останется, неисправимый, и необратимо изменится голос. Он достаточно легко трансфигурировал из первой попавшейся на глаза щепки тряпичный бинт, и осторожно замотал поврежденное место. Стараясь как можно меньше двигать головой, мужчина, словно деревянный, двинулся к забитому окну. Через щели маг видел лишь туманную мглу, но ему надо было определиться со временем срочно, ведь от его расторопности, так же, как и от мальчишки-Поттера, зависело многое. С трудом управляя охолодевшими пальцами руки, мужчина достал из внутреннего кармана мантии волшебные часы на цепочке и, повозившись с застежкой, поднес к самым глазам. Часы треснули, похоже, при падении, и больше не ходили. Починить такой сложный механизм в полевых условиях с помощью магии не представлялось никакой возможности. Тогда, собравшись, он подумал об обнаруживающем заклятии, и сфокусировал все свои мысли на том, чтоб найти Поттера. Гоменум Сигнификум был прост и сложен. Он требовал от мага многих резервов и недюжинной концентрации… в любом другом случае, Снейп не стал бы так себя испытывать, но выбор был не велик. Какое-то время не происходило абсолютно ничего, и поначалу Снейп откровенно занервничал, понимая, что вполне возможно, Поттер уже слишком далеко, или… он опоздал. Но вскоре палочка в руках волшебника задрожала и дернула вправо, а сквозь стену хижины и буквально сквозь пространство Северусу стало видно красноватые очертания ссутуленной фигуры, отдаляющейся от Хогвартса. Красный обод окружал плотно запахнутую прозрачную мантию, мантию-неведимку, под которой безусловно скрывался Мальчик, Который Шел На Смерть. Хрипло усмехнувшись, зельевар мысленно отвесил поклон Дамблдору. Старик оказался прав, но неизвестно, к счастью ли. Недолго размышляя о том, как правдоподобнее обставить исчезновение своего тела, мужчина мысленно произнес очередное заклинание, взмахивая палочкой. Мягкое пятно крови на полу приобрело неровные очертания, словно его разорвало, а потом на этом самом месте материализовалась странная звериная фигура, полупрозрачная и подвижная. Снейп прислонился к стене и стоял, чертя резкие косые полосы палочкой в воздухе – управлял призрачным зверем. Тот метался по комнате и, не смотря на свою довольно эфирную натуру, вполне реально крушил все вокруг. После нескольких минут таких упражнений весь пол был испещрен следами, походящими на звериные, будто бы в Хижине бушевал оборотень. Остатки скудной меблировки превратились в хлам. Общий развал внушал ощущение как раз необходимое - какое Снейпу уже приходилось добиваться однажды, когда необходимо было запутать авроров - его труп утащил вервольф. После этого он, устало следя за робко движущейся красноватой фигурой Поттера сквозь стены, покинул Хижину, и – каким путем, он уже не запоминал - оказался в Запретном Лесу. Слабость и горечь на языке, гудящая голова мешали ему сосредоточиться на мелочах, он только беззвучно произнес «салвио гексиа», коснувшись собственной макушки, и невидимость обволокла его прочным куполом. Странно, но магических сил в нем оказалось хоть отбавляй, в отличие от физической готовности вернуться к жизни. Шагом резким и широким, на несгибающихся ногах чародей двигался рывками, не упуская призрачное видение из виду. Он шел так быстро, что, когда нагнал Поттера в чаще, успел покрыться потом. Потом холодным и липким от близкого соседства с дементорами. Мальчишка шел навстречу стражам Азкабана, прямо и размеренно, будто совсем потерял рассудок, что вовсе не удивило бы его бывшего учителя. При нынешних обстоятельствах единственным возможным исходом в данной ситуации для Поттера было либо пленение, либо изнуряющая битва, в которой он не обязательно победил бы, но дементоров разозлил бы точно. Снейп мучительно и лихорадочно подбирал такое заклинание, которое могло бы стать защитой от темных тварей и не привлекло бы внимание Поттера. Патронус был бы слишком заметен, «Фальсифико» отнял бы слишком много сил… Стратегия иллюзии и атаки отпадала, и оставалась только глухая защита. Стена. - Анимаести дуро, - одними губами, наконец, вымолвил маг темное заклинание. Серая стена вспыхнула вокруг мужчины и мальчика и погасла. Они прошли нетронутыми, но Северус всеми фибрами ощущал, как холодные незрячие создания щупают его щит своими внутренними взорами и не видят его уязвленной души так же, как и тела, обессиленного, обескровленного. Что до Поттера, то он был явно слишком занят мыслями о том, какой потерей для волшебного мира будет его кончина и сколько книг, хвалебных песен сложат в его честь и сколько цветов принесут на его могилку… если хоть что-то останется от добронравной половины магов в этой войне. Ну, и от него самого. Стараясь не поддаваться злобе и не отставать от Поттера, Снейп ринулся вперед очень быстро и, подобравшись ближе, услышал слабый хруст веток под собственными ботинками. Поттер, похоже, был слишком погружен в себя, чтобы различить этот незначительный шум, а вот кое-кто другой не заставил себя ждать. Из полумрака, отделившись от деревьев, выползли две темные фигуры. Снейп замер, едва удержавшись от проклятья, и полным ненависти взглядом буравил обоих, готовый напасть и изничтожить в любую секунду. Парочка смотрела в его сторону, как раз сквозь невидимого Поттера, за спиной которого маг остановился. - Здесь кто-то есть, в мантии-невидимке. А вдруг это… Яксли и Долохов, узнал Снейп, шептались и оглядывались по сторонам, как звери. Из их кратких перешептываний, затаившийся мужчина узнал, что пролежал в Визжащей Хижине многим больше пяти минут, отведенных Дамблдором. И что все действо должно скорейшим образом подойти к концу. Прошел Час. У него засосало под ложечкой, и это ощущение тоски как будто разбередило больную шею. Раны зудели, напоминая о том, что он еще жив. Пока. - Вернемся лучше, узнаем, какие дальнейшие планы, - произнес Яксли, и Пожиратели Смерти двинулись вглубь Леса. Поттер потоптался на месте немного, а потом, кажется, и в его мозг добралась волшебная мысль о том, что эти двое могли привести его по месту назначения. Иногда и мальчишка не был безнадежен. Сознательно увеличив расстояние между Поттером и собой, Снейп держал наготове палочку и крался, одной рукой аккуратно придерживая свой бинт. Боль усиливалась, словно чем ближе от своего «убийцы» находился мужчина, тем ярче разгоралось в теле воспоминание о смерти. И вот впереди забрезжил свет. Костер. Огонь тут же смазал очертания Поттера впереди и Снейп невольно сжал палочку, пытаясь снова поймать образ. Бесполезно. Он был потерян, хотя все еще был где-то здесь. Снова применять «Сигнификум» не было, впрочем, смысла. И Снейп стал ждать, когда же он выдаст себя, этот мальчишка. Оглядывал сборище Пожирателей, избитых, уставших, в компании суровых великанов и венчавшей толпу сферой с извивающейся Нагайной, прямо над Волдемортом. Тот в каком-то молебном предвкушении стоял, опустив голову, и Северус, глядя на него, почувствовал не просто боль в ранах, а безысходное, нескончаемое презрение. Сейчас все кончится. Сейчас. Ему казалось, что умереть должен он, опять. Что это его казнь наконец-то свершится, освободив или поработив тысячи душ. - Его нигде нет, повелитель, - сказал Долохов. Взгляд Темного Лорда, устремленный в никуда, ловил отблески костра, и глаза его горели… но оставались пустыми и мертвыми. Снейп, не пытаясь останавливать себя больше, отвернулся с отвращением. Теперь не было нужды сохранять бесстрастие на лице. - Повелитель… - расслышал он лебезящий возглас Беллатрисы. Она не закончила и, после недолгой паузы, тишину прорезал высокий и чистый голос Лорда: - Я думал, он придет. Я ожидал его прихода. Страх невольно закрался в душу Снейпа и сжал все внутри своими скользкими ручищами. Где был Поттер? Почему он молчал? Неужели мальчишка струсил? Теперь? О, нет! Такая мертвая тишь повисла над Лесом, что казалось, всё вокруг перестало дышать, и сам ветер почтительно заглох, ожидая. - Я, видимо… ошибся, - сказал Волдеморт. - Нет, не ошиблись. Поттер вскрикнул громко, очень громко, будто желая отогнать не только свой страх перед смертью, но и напугать это проклятое сборище. Снейп выдохнул, шея и грудь отозвались тупым болезненным гудением. В висках неровно забарабанил пульс. А вместе с ним загомонила и толпа, вперившаяся десятками голодных глаз в фигуру решительно шагающего Поттера. Тут же заорал Хагрид, вызывая невольную конвульсию на лице Снейпа, кто-то из Пожирателей заткнул его заклинанием, и уже было неясно, кто и что гомонит вокруг. Северус поднял глаза на Темного Лорда и опять не увидел ничего живого. Словно это был мертвец, решивший объявить вызов юному, пышущему жаром и глупой храбростью ребенку. Неестественный порыв охватил Снейпа, и он сжал кулаки и зубы, в бессильной злобе наблюдая, как Гарри предоставляет себя в жертву змеиному мертвецу. Жертву миру. Жертву Хогвартсу. Как это было…по-грифиндорски, пафосно до тошноты, и все же… он поступался собой, не было здесь никаких уловок. И хотя бы ради этого Снейп заставил себя почувствовать к мальчишке настоящее уважение. Все опять замолкло. Волдеморт и Поттер неподвижно глядели друг на друга, потом темный маг склонил голову набок, и мертвая улыбка коснулась его тонких, уже не человеческих губ. - Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил, - едва различимо прошипел Темный Лорд, вторя тихому шепоту пламени. Мальчишка стоял ровно, не выдавая себя, но как будто и его затронуло мучительное ожидание, становившееся невыносимым. Снейп ощутил, как ногти впиваются в кожу, но не мог заставить себя расслабить руки, глядя на это бесконечное жуткое зрелище. Бесшумно боролся с путами Хагрид, громко дышала растрепанная Лестрейндж, а Поттер, стоявший спиной к Снейпу, спокойно ждал… - Авада Кедавра, - почти беззвучное, но это проклятье разнеслось над всей поляной, оглушая каждого. Гарри покачнулся и мешком упал на землю. «Прощайте, мистер Поттер» подумал Снейп и вспомнил Лили. Ее сияющие зеленые глаза потухли в волшебном мире, теперь уже навсегда. Маг развернулся и тихо зашагал прочь, ничего больше не желая видеть. Его служба была закончена. Навсегда. И все же зудела шея, и он был жив.