Too late to tell you

      Вот оно, поле битвы Добра и Зла. Он каждой клеточкой своего тела чувствовал, что старуха с косой где-то рядом и ждёт своего часа, чтобы забрать одного из дерущихся. Только бы не воина Света…       Кеншин велел ему ни в коем случае не вмешиваться в поединок, потому что Шишио принадлежал ему. Скрепя сердце, Саноске поклялся, но также обещал себе, что, если понадобится, отдаст свою жизнь за Химуру. По-другому и быть не могло.       Юми Комагата отсчитывала минуты по крошечным часикам, а Сано казалось, что прошла уже целая вечность. Напряжение повисло в воздухе и было таким густым, что, казалось, его можно было разрезать ножом. Сагара чувствовал, что его нервы превратились в натянутые до предела струны и грозили вот-вот лопнуть. Здесь, на крыше штаб-квартиры Джуппонгатана, решалась судьба не только нескольких человек, но и всей Японии.       Пока что в поединке не побеждал ни один. Каждый раз, когда Кеншин получал новое ранение или всхрипывал от боли, сердце Сано сжималось. Утешало лишь то, что Шишио тоже был серьёзно потрёпан.       Спустя пятнадцать минут Юми Комагата объявила, что дальше господину Шишио сражаться нельзя, иначе его тело перегреется. С Баттосаем нужно было заканчивать. Развязка близилась.       Сагара был потрясён, когда эта женщина начала умолять Кеншина пощадить Шишио, а тот хладнокровно пронзил её мечом, чтобы добраться до противника. «Он не остановится ни перед чем, чтобы победить», - понял Саноске, чувствуя, как горячая волна ненависти захлёстывает его. Но, честно говоря, он сам был готов последовать примеру ныне покойной Юми. - Кеншин, остановись! – крикнул он. – Хватит уже, ты выиграл! Ты не можешь больше сражаться!       Рыжий даже не обернулся, хотя с него ручьями лила кровь. Это было так похоже на Химуру: он всегда доводил дело до конца.       Следующие минуты превратились для Сано в сплошной кровавый кошмар, который впоследствии годами мучил его по ночам. Но вот и конец: первым меч выпал из руки Шишио, и он просто сгорел. Жар был таким сильным, что боец почувствовал его даже на расстоянии десяти метров. Радости не было, лишь неимоверное облегчение. Саноске повернулся к Кеншину и воскликнул: - Всё кончилось, дружище! Мы победили!       Ликование сменилось леденящим ужасом, когда рыжий, не ответив, рухнул как пол как подкошенный. Сагара тут же рванул к нему, а Сайто бросился наперерез и схватил парня, не желая подпускать к любимому. Сано вывернулся из рук Волка Мибу и упал на колени рядом с Химурой. - Тебе очень плохо? Пожалуйста, подожди немного, мы сейчас выберемся отсюда и найдём тебе врача, - тараторя всё это, боец хотел было взять Кеншина на руки, но тот остановил его. Голос рыжего был еле слышен. - Не надо. Лучше позаботься о себе, и о Сайто, и об Аоши… Вы ведь тоже ранены. - Но не так серьёзно, как ты! – горячо возразил Саноске. - Боюсь, вашему покорному слуге уже ничего не поможет. - Что ты хочешь сказать?.. – страшное подозрение закралось в душу Сагары. Он начал понимать, но всеми силами отгонял от себя эту мысль. - Надо побыстрее доставить тебя к врачу! Тебе помогут, и…       Сано умолк, встретив взгляд Кеншина. Даже сейчас, умирая, он улыбался, а глаза смотрели с необыкновенной теплотой. В них было столько любви, что Сагара ощутил, как глаза начинает щипать от подступивших слёз. - Этого не может быть… Ты не должен умереть сейчас, это просто несправедливо, - прошептал парень. Ладонь Аоши легла на его плечо: - Сагара, оставь его. - Прочь! – рявкнул боец и стряхнул руку Шиномори. – Ради бога, Кеншин, ну пожалуйста… живи, живи ради меня! Не сдавайся, ты не должен сейчас умереть! - Боюсь, я вынужден, Сано. Не могу сказать, что я этому рад. Наверное, пришло моё время. – Видя, что Саноске хочет возразить, Химура жестом остановил его и сжал ладонь друга в своей. - Ты всегда был таким… вытаскивал меня из всех передряг. Всегда был рядом с самые тяжёлые моменты моей жизни. Вот как сейчас. Мне тоже невыносимо прощаться. - Не прощайся! Ты должен жить! - Пойми, Сано. Мой долг исполнен, и я умираю спокойно. Только не плачь, пожалуйста, я не могу видеть твоих слёз, - Кеншин протянул руку и стёр капли со щёк Сагары. – Я хочу, чтобы ты узнал кое-что, прежде чем я умру. Я счастлив, что ты рядом со мной сейчас, потому что если бы не ты, я бы умер уже давно. Никого на свете у меня нет дороже тебя. Я люблю тебя, мой дорогой.       Из груди Саноске вырвалось судорожное рыдание, и слёзы хлынули с новой силой. Из-за комка в горле он не мог говорить. Парень крепко прижал возлюбленного к себе, а тот обвил холодеющими тонкими руками талию Сагары и прошептал: - Мне никогда ещё не было так легко на душе… Я так рад умереть в твоих объятиях, любимый… - Кеншин, я люблю тебя… - прохрипел Сано. Теперь в его душе не было отчаяния; только вечная любовь – и от этого было ещё больнее. - Люблю тебя, - в последний раз прошептал Кеншин и, прежде чем замолчать навсегда, ощутил вкус поцелуя Саноске на своих губах.