Поиск лучшей жизни.

В наушниках играет музыка на полную громкость. Иногда ее заедает из-за прекрасного качества этого китайского устройства. Приходиться проделывать себе путь средь пустых бутылок, сломанных шприцов, окурков и полудохлых людей. Артур смотрит на них всех с отвращением, но и сам является почетным членом данного клуба самоубийц. Стены до ужаса грязные, что заставляет Керкланда даже морщиться от неприязни к всему этому. Натягивая по пути порванную в нескольких местах футболку, а следом свою любимую косуху, парень выхватил у какого-то лежачего под столом наркомана бутылку виски и бодрой походкой направился вон из этой обители зловония и грязных развлечений. «Хей, Джонс, какой первый урок?» - пальцы немного дрожат, а глаза слезятся из-за яркого солнечного света, но блондин продолжает топать по дороге в свое любимое образовательное учреждение. Ответа не следовало довольно долго. Видимо, Альфред как всегда еще спит в это время. «Геометрия, вроде бы. Не знаю.» - приходит ответ уже в тот момент, когда Керкланд стоял перед школой. Очередная бессонная ночь и ранний приход к крыльцу здания. Надо еще как-то выбить из себя этот ужасный запах травы и табака, чтобы Ал опять не начинал истерику. И вот начался безумно нудный день. Кажется, Клэр и Беатрис еще не появились, а значит бесплатными сигаретами разжиться не удастся. Скучный урок геометрии чуть не усыпил Артура окончательно, а последующая за ним физкультура вымотала Керкланда, заставив его еще пятнадцать минут глотать воду и пытаться восстановить дыхание. - Артур, с тобой все в порядке? Ты выглядишь как наркоман, если честно, - во время ланча обычно он и его странный выбор в друзья сидят либо в столовой, либо в специальном месте, что создано будто бы только для них. Площадка за физкультурным залом, что закрывают от посторонних кусты, сетчатый забор и несколько деревьев, была довольно небольшой, но на ней имелась пара лавочек, что полностью устраивало обоих учеников. Англичанин лежал головой на коленях своего взволнованного друга и пытался хоть немного выспаться. - Знаешь, ты мне это каждый день говоришь, - пробурчал блондин, приоткрывая один глаз и отнимая у Джонса пачку сока, - ты же знаешь, что это мой обычный внешний вид, - усмехнулся Керкланд, принюхиваясь, не пасет ли от него чем-нибудь незаконным. - Да. Но ты ради приличия мог хотя бы расчесаться, - перебирая в руках жесткие волосы англичанина, американец недовольно изучает его глазами, будто бы о чем-то догадывается. Это не нравится Артуру и он вскакивает, переводя тему: - Знаешь, а я тут с одним милым парнишей вчера познакомился. Очередная гримаса недовольства, очень плохо скрываемая, появилась на лице у американца. Он встал следом за своим другом, по своему обыкновению делясь с ним наушником. - У тебя отвратный музыкальный вкус, Джонс, - качает головой Артур. - Половина всего – твой плейлист, - усмехается Ал, выводя парня обратно к школьным воротам. Артуру хорошо вместе с Джонсом. Комфортно. Он чувствует это странное чувство, что люди называют умиротворением. - Хей, Артур, пойдешь курить? – резкий и очень знакомый голос окликает его в тот момент, когда он только хотел что-то сказать своему соседу по парте. Сказав лишь "пока", Артур уходит следом за своими знакомыми укурышами. За эту перемену уже шестая сигарета оказывается у ног блондина. Он нервничает, но не понимает почему. Парень видит, как Ал уходит. Наверное, на встречу с одним из своих «порядочных» друзей. Почему-то Артур был даже рад, что он уходит от него. Давай же, как можно дальше. Этот жизнерадостный парень был не из его круга. Совсем. Резкая боль отвлекла блондина. Опять Беатрис развлекается, прижигая о него окурки. Школьный день опять закончился, так называемые "приятели" по сигарете разошлись, оставляя Артура как обычно один на один со своими мыслями и вечерней жизнью. Дома было пусто. Мать, видимо, еще не пришла со своей «работы» в баре, а брат опять где-то зависал. Лучше бы он был здесь, тогда бы хоть кто-то смог бы вбить в голову Артуру мысль о том, что лучше ему сидеть сегодня дома. Порывшись в маминых сумках и карманах курток, юный ворюга смог отыскать всего сорок баксов, что его очень сильно раздосадовало. - Ну ладно, хоть смогу доехать до нужного места. Очередная вечеринка, на которую у него, естественно, было приглашение. Кто бы не дал его такому юноше, как наш Артур. Тому, кто может достать все откуда и когда угодно. Ненавистное метро, где так много жалких людей, что вечно куда-то спешат. Грубые детишки, что обступят все Мартинсы прежде, чем Керкланд-младший сможет выйти из вагона. Ненависть ко всему живому всегда просыпается именно в подобных местах, где количество людей на один квадратный метр просто запредельно огромное. Полная народа улица, грязные, оборванные люди. Хочется избавиться от этого всего раз и навсегда, но каждый раз страх перед смертью останавливает на самом важном этапе. - Хей, чего застыл, Арту? - под руки хватают какие-то левые люди, заводят в здание. Громкая музыка сразу же оглушает, а едкий запах забивает легкие. Все становится тем, чем и является. Артур танцует вместе с очередным левым человеком, танцует нагло, страстно. Ему хочется веселиться. Поэтому он и напивается. - Слушай, милок, - его прижимают к стенке в уборной, залезая руками под белье. Недовольно прикусив губу парень показывает, что к такому он еще не готов. Его, естественно, не слушают и продолжают. Вот уже на шее красуются засосы и следы от зубов, на Артур особо и не вырывается. Ему здесь хорошо. Точнее не так. Тут он чувствует себя на своем месте. Жалкий человечишка в жалкой бездне. - Слушайте, - их прерывают ворвавшиеся парни и девчонки, - смотрите что у меня есть. Героин. Несмотря на всю свою политику и философию, Керкланд наотрез отказывался принимать героин в любой его форме. Порошок сыпется на тумбу около раковины, где еще пару секунд лежала футболка англичанина, которая уже оказалась опять на нем. - Ну же. Артур, Джин, давайте вместе, - усмехнулись молодые наркоманы, начиная вертеть из разнообразного хлама трубочки, чтоб было удобнее занюхнуть. Блондин морщиться, отказывается, мотает головой. Ему больше нравится напиваться и танцевать с кем-то свой извращенный танец, чем все это. Порошок очень быстро исчезает, что приводит детишек в полный восторг. Сначала следует апатия, угнетение совести, но уже через несколько секунд наступает это веселое и блаженное чувство полного пох*изма на все вокруг. Артур же уже хочет уйти обратно в главный зал клуба, но его останавливает вибрация телефона. Сигнал здесь лучше, что-ли. «Хей, блондинчик. Когда ты уже отпишешься?» - Артур улыбается, потому что прекрасно знает кто это пишет, даже не глядя на данные об отправителе. Странный человек, с которым Керкланд никогда не виделся в живую, но который появляется в самую необходимую минуту. Забавно все это. Возможно есть у него еще люди, которым он может довериться, будь то Джонс или же этот странный альбинос, в существовании которого блондин все еще сомневался. «Ох, не знаю. Так много дел на дню было :з» - отшучивается Керкланд-младший, прислоняясь к дверце одного из толчков. «Опять небось занимался весь день какой-то фигней? Лучше бы мне пост написал :т» - гневное сообщение заставляет Артур засмеяться, нечаянно привлекая к нему внимание будущих зомби. Сглотнув, англичанин все же пробирается мимо в зал клуба. Он хочет выйти. Хочет поговорить с кем-то адекватным. Что вообще он тут делает. «Минуту», - быстро строчит парень, забывая даже глядеть куда идет. Он врезается в какого-то здоровяка, вызывая шумиху и неразбериху. Его находят, а это значит, что все пропало. Надо было быстро придумывать способ побега, при котором он не упадет в гряз лицом. Играет быстрая музыка, Артур пытается лавировать меж потных тел, но его быстро нагоняют, придавливая к стене клуба. Резкая боль в руке и последующий кайф свидетельствуют о том, что в него что-то вкололи. Хочется кричать, но он выдавливает из себя лишь нерешительный писк. Голова начинает кружиться, но его ведут в центр танцпола. Что с ним сегодня будет, знает лишь Бог, которого и не существует для Артура. Последующие несколько часов англичанин не помнит. Совершенно. С ним такое часто происходит, будто бы его мозг сам хочет все забыть, все, что может как-либо навредить Керкланду. Блондин очнулся в задней комнате клуба, окруженный нагими людьми. Он уже привык к таким пробуждениям, но резкая боль в заднице подсказала ему, что сегодня он потерял последнее что у него осталось - его честь. Одевшись, Артур вылетает из комнаты, затем из клуба. Несется к метро. Денег нет, а поезда не ходят уже давно. Хочется реветь от безысходности. Грусти добавляет еще и то, что Гил ничего не написал. На самом деле парень прекрасно понимает, что этому странному субъекту он совершенно не нужен, но все же всегда становится обидно, если наступают долгие минуты молчания. Сев перед метро, юноша действительно хочет реветь от всего этого, но тут он вспоминает, что на свете существует этот придурок Джонс, что еще не потерял веру в него, в совершенное ничтожество. Позвонив Алу, Керкланд быстро бросает трубку. Его воротит не только от всего выпитого и принятого, но также и от самого себя. Надо быстро придумать историю о том, что случилось. Чтобы Джонс поверил, но правды так и не узнал. Он приезжает, как и обещал. - Привет, дорогой, - выдавливает Артур и рассказывает свою выдуманную историю. Ехать домой с американцем, с этим странным, необычным человеком, было безумно приятно. Блондин забылся, лежа у Джонса на коленях. Хочется заставить себя ненавидеть. Зачем? Да чтоб Ал не стал таким же, не встал на эту же дорожку. - Знаешь, я тут понял, что мне нравится Гил, - бурчит Артур, уже чуть ли не отрубаясь. Он чувствует, что Ал обиделся. Ха, неужели его другу так неприятно это? Хотя. Артуру тоже неприятно. Он не хочет, чтобы Джонс страдал, он не хочет вмешивать Гила во все это. Но ведь и на самом деле. К этим двоим он чувствовал нечто другое, чем ко всему роду людскому. А уснуть ему так и не удалось.