Leaving Tonight

      Я увидел ее впервые, когда сидел в баре и слушал выступления Брайана. Я все еще помню, что бывший барабанщик исполнял. Это была Attica 71. Я все хотел сказать как сильно им горжусь, но моя гордость не позволяла. Когда я допил третий стакан виски, я подошел к барной стойке в надежде протрезветь. Там я и увидел мою принцессу. Сначала мне показалось странным то, как она была одета. Как сейчас помню, на ней был черный, до ужаса растянутый свитер, порванные гольфы и потрепанные кеды. В момент когда я улыбнулся, а она посмотрела на меня, мой мир перевернулся с ног до головы.       В тот момент моя жизнь катилась в черную дыру. Уход друга из группы, постоянные ссоры с ребятами, давление лейбла, да еще и дважды Анабель изменила мне, но она стала моим спасителем. Она не была похожа на моих бывших, она изменила меня. Она была невинным ребенком, Пусть ей и едва исполнилось 18, но мыслила она как Сократ или Фрейд. Моя красавица сводила меня с ума. Мы ночами на пролет кричали песни Ланы Дель Рей с балкона, восхищаясь Калифорнийским небом. Утром я просыпался и делал ей завтрак, но она ела несмотря на то, что блинчики были всегда подгорелыми. Мы бегали по дому как дети, затем расходились- она на учебу, а я в студию. С появлением моей малышки, дела стали налаживаться, мы с ребятами начали ей песню писать. После сложного дня в институте, она хотела стать физиком- теоретиком и доказать какую-то заумную теорию, она приходила ко мне в студию. Она брала гитару Зака и играла Sweater Weather, а я пел для нее. Потом мы шли ко мне, где у нас происходили лучшие ночи в жизни. А после, когда мы лежали и умирали от душного воздуха океана, она брала книгу и читала мне.        Я навсегда запомнил ту ночь. Нашу последнюю ночь. Я врубил Panic! At The Disco, а она взяла книгу, которую почти прочла. «Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья…» Моя принцесска обожала Фицджеральда. В тот момент, я захотел сделать ей предложения и решил что завтра с утра побегу в Swarovski и куплю самое дорогое и блестящие кольцо, ведь именно ее я хотел видеть рядом с собой через 40 лет, а рядом двое внуков. Банально, знаю. В то утро, она опаздывала в университет, первая пара- математика, должна была быть контрольная. Она боялась не успеть, а я боялся не успеть купить обручальное кольцо. Хотел сделать ей вечером предложение. Все помню до мелочей. В сапожках, которые я ей привез из Милана, в черных штанах и в рваном свитере, моя будущая жена искала свои ключи. Я поцеловал ее. Она пахла кокосом и кофе. Я начал одеваться, взял телефон и написал Майку «Думаю я повзрослел. Вечером мы с малышкой у вас с Лорен». А дальше все как в тумане. Сильный скрип колес и душераздирающий крик. Я выглянул в окно, а мой смысл жизни лежит на асфальте. Мне она напомнила Алану, из сериала Ганнибал, когда та выпала из окна. Я видел что каждый ее вздох причиняет ей нереальную боль. Я оказался парализован, а мой телефон выпал и разбился об мраморный пол. Нет, я не плакал, не кричал и не бросился к ней. Я лишь подошел к кофейному столику и порвал песню, которую я написал для нее. Сел на пол, взял синтезатор и начал писать новую песню для моей, уже мертвой, малышке.

***

      Ты ушла в мир иной и тем самым, нанесла мне раны. Ты была мое все, оставила мне только воспоминания, которые меня убивают. И в который раз я просыпаюсь ночью, в холодном поту. Меня трясет. Снова снилась мне. Я беру телефон и звоню тебе, в надежде что поднимешь. Тебя уже нет 3 месяца. Оператор сообщает что номера не существует. Я беру ‘Malboro’ и растворяюсь в сигаретном дыме. Я не разу не был на твоей могиле, потому что мне легче думать что мы расстались, чем знать что ты гниешь в земле. Я захлебываюсь в собственных мыслях и я на последнем дыхание повторяю последние строки из Великого Гэтсби, которого ты читала в последнюю ночь, «Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое». Она была моим судном, а теперь я застрял в прошлом.