Переменчивый Мир

      Мария наконец закончила с завтраком и улеглась на постель брата. Незаметно для себя, она уснула. Артур отвлекся от писанины и мечтательно посмотрел на точенную фигуру сестры, длинные волосы, ее вздымающуюся грудь третьего размера, стройные ноги…       «Эх, ну почему мы связаны узами крови?» — пронеслась печальная мысль в его голове, словно на высокоскоростном локомотиве.       Подобные, кощунственные мысли посещали его с того момента, как ему исполнилось 15 лет. Маша выглядела просто шикарно... множество парней увивалось за ней, распевая под окном серенады, устраивая драки стенка на стенку, дуэли и турниры... Девушке было на них плевать. Ни один парень или мужчина не мог ее покорить.       Отличаясь отсутствием предрассудков, она могла спокойно ходить по дому в нижнем белье, ничуть не смущаясь своего братика, который с краской на лице старался унять свой стояк. Сейчас было уже намного проще — как-никак адаптировался за два года. Даже подшучивать умудрялся. И все же, в глубине своей души, он любил ее. Даже больше, чем просто сестру...       Отогнав наваждение, Артур попытался сосредоточится на своей задумке. Пальцы защелкали по клавиатуре... <tab«>Ну, раз спишь дорогая, пора одному юному автору пошалить» — мысленно усмехнулся он, отгоняя нежелательные мысли воображаемой мухобойкой.

***

      Темерия.       Раздался ужасающий визг, повылетали даже стекла в осаждаемом замке. Через некоторое время визг повторился:       — Геерааальт! За что я тебе плачу?! Ты обязан хоть что-то предпринять! — истерично орал Фольтест, внезапно ставший женщиной и весьма симпатичной. Звуковая волна, исходившая от короля, просто выносила мозг, похлеще чем таран ворота замка. Сейчас ведьмак был согласен даже на палача. Только бы прекратилась эта ужасающая пытка.       Палача не было. Остался в лагере в обнимку с бочкой туссенского. Сил терпеть не нашлось даже у мутанта. Коим является Геральт, по своей сути. И вот, когда он было уже решился на такой кощунственный поступок, как дать по щам королю(леве?!), за него это сделала ведьма. Классическим маваши гери. Словно срубленное под корень дерево, визгливая тварь свалилась на землю, без чувств.       — Да что тут творится, задери меня утковол?! — словно из-под земли вылез Золтан.       — Трисс, за оскорбление монаршей особы, нанесение ей телесных повреждений... — завел свою шарманку Лютик (у меня не шарманка, а лютня! Прим. Лютика). Но, получив файрбол из посоха рыжеволосой, с криками ринулся ко рву, чтобы спасти свой тыл.       Геральт посмотрел на все это безобразие, да и прикрыл ладонью свое лицо, покрытое шрамами. Ему, видавшему столько смертей, чудовищ, останков несчастных, только что порвали шаблон. Прочно и надолго. Мужчину не покидало чувство, что над ними издевается кто-то могущественный... но кто?       Наконец свой голос подал вернувшийся и переодевшийся Лютик(я не собачка, голос не подаю! Прим. Лютика):       — Дружище, а если следующей жертвой станет наша прекрасная и несравненная Трисс? — казалось, весь лагерь задумчиво посмотрел на красавицу-ведьму. А упомянутая женщина сглотнула, представив себя мужиком.       — Согласен, нельзя допускать такую невосполнимую потерю для общества, — наконец высказался кто-то.       Ведьмак стал осматриваться, ища того, кто высказал такую умную мыслю. Но никто из присутствующих здесь не обладал еще по-мальчишески звонким, радостным голосом. Итак, неужели галлюцинации? Или что похуже — привет из прошлого (да нет, привет с большого бодуна, хе-хе. Прим. Золтана)?       — Покажись! Кто или что ты такое?       — Я ваш повелитель! Создатель этого мира! Преклоните предо мною колени, дети мои! — голос так и зашкаливал пафосом и бравадой. Однако никто не спешил падать ниц перед... чем-то.       — Говорила мне мама, не пей много, Золтик... а я не слушался... — краснолюд то и дело опускал голову в ров, пытаясь избавиться от слуховых глюков.       — Трисс... — неуверенно начал Гвинблейд.       — Я пытаюсь! Но... не могу засечь источник! Его магия... много сильнее моей... — в голосе волшебницы слышался страх и паника. Такого на ее веку еще не бывало. Что же теперь будет?       Ко всеобщему удивлению, вскоре появился еще один голос. Явно принадлежавшей молодой девушке. И многоопытный Геральт поклясться бы, что весьма симпатичной:       — Ты что творишь извращенец?! Почему тебя нельзя оставить без присмотра?! — звук удара чего-то тяжелого по черепушке.       — Сестренка, родная ты же спишь? И положи мою любимую книжку на место, те энциклопедии тоже. Как мне к экзаменам готовится, если ты их порвешь о мою голову?

***

      — Ты просто козел! За что над персонажами издеваешься?! Рабовладельцем собрался заделаться? Ах ты *********! — вот это парень попал. Маша уже давно не материлась в его адрес. С тех самых пор, как он разбил ее любимую статуэтку дракона - пятнадцатисантиметровую скульптуру спящего ящера, которую ей подарила лучшая подруга. Сколько было крику... кошмар. От экзекуции и членовредительства его спас отец, отославшие Артура к бабушке в деревню на прополку картошки. Вернувшись через месяц, он застал сестру в негативном, но уже вполне спокойном состоянии. И вот теперь-то папы рядом не было...       — Да что ты вообще на меня наседаешь? Тебе-то что до этих персов?! Они же ненастоящие! Их просто не существует! какая разница, что я творю с ними?!       — А если и нас не существует? Ты не думал, что мы тоже можем быть чьими-нибудь персонажами?! — от крика сестры тряслась даже лампа на потолке.       — Но больно мне вполне по-настоящему! — парировал ее брат, потирая свой пострадавший затылок и втайне мечтающий о большом куске льда.       У Марьи уже не осталось сил спорить или доказывать. Поэтому она просто села на кровать, уткнулась в подушку, лежавшую там же и беззвучно заплакала.

***

      — Каким же надо быть козлом чтобы довести свою сестру до слез? — Вслух подумал Золтан.       — Что значит мы не настоящие? — Расширившимся глазам Лютика мог позавидовать любой филин.       — Что тут вообще творится?! Как этот...это... вообще посмело... — очнувшийся к этому времени Фольтест задыхался от ярости. Он ненастоящий! Каков наглец!       — Успокойтесь, ваше величество, это просто какое-то незнакомое волшебство... Трисс, ты знаешь, как его убрать? — Белый Волк сохранял самообладание.       — Не знаю... я не... настоящая?! Как так?! — в глазах женщины стояло непонимание и паника. Меригольд словно выпала из реальности, и теперь просто бормотала себе под нос.       — Вашество, а чего вы переживаете? Если мы не настоящие, то и вы не могли превратится в бабу, — Золтан флегматично достал из внутреннего кармана своей куртки фляжку с чем-то, явно алкоголесодержащим. Емкость, несмотря на все сопротивление законного хозяина, мгновенно перекочевала в руки ведьмака, которому выпал слишком тяжелый день. Лютик же, своим разумом, пребывал в ином мире. Информация оказалась слишком шокирующей для него.       — Да что тут вообще творится?! — вновь взорвался король. Неожиданно послышался какой-то шум со стороны лагеря. Обернувшись, монарх заметил палача, целенаправленно бредущего к ним, словно матрос на палубе судна в шторм... да и запах...       Подойдя на десяток шагов, здоровяк в маске, икнув, заявил:       — Как говорил маршал Раупенек... ИК!... хороший... ИК!... эльф...       Но не договорил, ибо ноги не держали боле его тушу. Рухнув плашмя, палач уснул, сопровождая свои сны громким храпом.       Геральту ничего не оставалось, как, нашарив сзади колоду для колки дров и присев на нее, допить фляжку краснолюда.       — Да ну вас всех... уйду нафиг... в Каэр Морхен... в отпуск... на годик-другой... — ведьмак был в глубокой прострации. Мир потерял великого воина...       Законный повелитель Темерии уже не знал, что делать, а сил на ярость просто не осталось. И он поступил воистину самым женским образом — подошел к Трисс и расплакался на ее шикарной груди. Ведьма настолько поразилась этому, что забыла про свою ненастоящесть и парализовано застыла, словно скованная неведомыми чарами. Лютик вернулся в Темерию и представлял шикарный роман, который он напишет. Даже Геральт проявил эмоции и выронил отнятую флягу(Зачем мне пустая фляга? Прим. Ведьмака). А Золтан воспользовался моментом и вернул ее себе.

***

      Артур смотрел на сестру, не зная что делать. Он всегда терялся перед женскими слезами. Наконец, придя к какому-то решению, парень выделил текст недописанного фанфика, вздохнул и нажал Delete. Затем, чтобы успокоить девушку, он присел рядом и стал гладить ее по голове:       — Машунь, прости меня... я...       Сестра продолжала сотрясаться от рыданий и еще сильнее вжалась в подушку. Другой реакции на его действия не было.       — Ну прости... я ведь не со зла... просто решил немного постебаться над...       — Да мне плевать на этих персонажей! — неожиданно подняв голову, закричала девушка. — Почему?! Почему ты так издеваешься надо мной?! Подтруниваешь, ни во что не ставишь... что я тебе такого сделала?!       Артур опешил. Сестренке не нравятся его шутки?! Кто бы мог подумать?! Ему казалось, что ей почти все равно... такая холодная и недоступная... даже с ним, младшим братишкой...       — Почему ты делаешь мне так больно?! Ты... становишься извращенцем... но родители... не воспитывали тебя... нас... так. Что же случилось?! — непонимающе спрашивала Маша, смотря красными от пролитых слез глазами в лицо парня. Неожиданно он сам перешел на крик:       — Да потому что я люблю тебя! Неужели ты этого еще не поняла! Я тебя люблю! Родную сестру!       Глаза ее расширились от изумления — поверить в такое... нарушение норм морали... природы... но...       — Как?! Когда... ты...неужели... — в шоке шептала девушка.       — Уже два года. Знаешь, как больно смотреть, когда толпы парней увиваются за тобой, выполняют любые прихоти, самые бредовые пожелания? Тебе этого не понять, мисс Королева Льда, почти никогда не показывающая своих настоящих эмоций, скрываясь даже в кругу семьи за маской лжи и обмана. — горько ответил Артур.       Не в силах понять происходящего, принять все это, Маша продолжала смотреть на него, не говоря ни слова. Поднявшись с кровати, он стал уходить. Остановившись на пороге и обернувшись, добавил:       — Но еще больнее мне было притворяться, что я ничего не чувствую к тебе, кроме братской любви. Это было адской мукой. Словно железные тиски сжимают сердце, в голове молотом стучит кровь... а ты просто наблюдаешь за всем этим... и умудряешься шутить. Однако... я больше так не могу. Я ухожу. Сниму квартиру и стану отдельно жить. Прошу, не навещай меня. Ты доставила мне столько боли и страданий... душа расколота на части... мне их не склеить никогда... не добивай меня... если я хоть что-то значу для тебя... Прощай.

***

      Едва лишь Артур удалил текст, в Темерии все вернулось на свои места. Король снова стал мужчиной и тут же получил по своей величественной роже от пришедшей в себя Трисс. Золтан пофигистично искал чего бы выпить. Лютик убежал, что-то строчить. А Геральт мечтал об отпуске со своей ведьмой, где-нибудь в тропиках. И представлял ее обнаженную фигуру на горячем, почти белом, песке. Теплое солнце, ласкающее его тело и звук морского прибоя, услаждающий слух.